Глава 49. Ненавистный свидетель

Обвинитель медленно выдохнул, давая толпе переварить сказанное Марселем. Но вскоре его губы тронула самодовольная улыбка.

— Настало время вызвать следующего свидетеля. — Его голос прорезал зал, заставив меня напрячься. — Прошу всех выслушать человека, который знает обвиняемую лучше, чем кто-либо другой.

Я нахмурилась, а в зале раздался недоумённый гул. Кто? О ком он говорит?

Мужчина в полумаске поднялся со своего места и медленно двинулся вперёд.

Моё дыхание перехватило.

Нет. Только не он!

Тёмный плащ развевался при его каждом шаге, скрывая фигуру, а маска не скрывала злого торжества на его лице.

Гул в толпе усилился. Многие не понимали, кто этот человек, но некоторые придворные уже начинали перешёптываться, сжимая в удивлении подлокотники кресел.

Фердинанд напрягся, его пальцы, покоящиеся на колене, сжались в кулак. Император вскочил с места, лицо побагровело от гнева.

— Как смеешь⁈ — рявкнул он. Думаю, он изначально знал, что это Амарис, но был уверен, что он не станет нагло вмешиваться в судебный процесс. — Этот человек — законопреступник! Я запрещаю ему участвовать в суде!

Глаза императора негодующе горели, но на лорда Вальдеста его порыв не произвел никакого впечатления.

— Простите, Ваше Величество, но в законе империи сказано, что свидетелем может стать каждый, независимо от его статуса, положения и принадлежности к тому или иному государству. И хотя господин Амарис де Вальго нынче является официальным представителем Далмарии, — он говорил с подчёркнутым уважением, но в глазах блестела откровенная насмешка, — он вправе свидетельствовать на суде. А как бывший супруг обвиняемой, он может пролить свет на это непростое дело…

Я сжала челюсти.

Как же он этого добился? Подкупил обвинителя? Или они вдвоем хотят бросить тень на власть императора?

Тому пришлось молча сесть на место, потому что даже правитель не мог идти против закона.

Тут же адвокат вскочил с места, взмахнув рукой.

— Протестую! Этот человек не может выступать в качестве свидетеля! У него предвзятое отношение к обвиняемой: вскрылись подробности их глубокой вражды!

Толпа ахнула.

Ну да, нас ведь считали идеальной парой в свое время…

— Протест отклонён, — тут же отрезал судья.

Я смотрела на адвоката, который отчетливо побледнел, не подавая виду, но внутри всё заледенело. Не от страха. От боли. От осознания всей несправедливости происходящего.

Преступник, который заслуживает казни, стоит здесь как свидетель, а я, его жертва, как обвиняемая.

Мой взгляд встретился со взглядом Амариса, и в глубине его глаз я увидела чистейшее удовлетворение. Он наслаждался этим.

Я заставила себя не дрогнуть. Смотрела прямо, с вызовом.

Но внутри… внутри всё жгло.

Фердинанд смотрел на своего бывшего ректора с ненавистью. Он был готов броситься на Амариса прямо сейчас, но удерживал себя, боясь навредить и оказаться выдворенным из суда.

Император же…

Я взглянула на него, надеясь увидеть возмущение, действие, хоть что-то, но…

Нет.

Он сидел, хмурый, напряжённый, но не вмешивался. Время от времени к нему подходили придворные, что-то шептали на ухо, и он кивал.

Я сжала руки в кулаки.

Неужели даже в этот момент он решает государственные вопросы? Или… он не может ничего сделать?

Кто на самом деле управляет этой империей?

И если меня убьют… если казнят…

Ребёнок.

Мой взгляд метнулся к Фердинанду.

Что будет с нашим ребёнком? Дадут ли ему родиться? Или уничтожат, как угрозу, вместе со мной?

Как же жесток этот мир…

— Начнём, — раздался голос Амариса.

И мир снова сжался до одной точки — его ненавистного лица.

Я заставила себя дышать ровно.

— Когда-то я любил эту женщину, — начал он проникновенно, обводя взглядом зал. — Я был ослеплён её талантом, её красотой. И долгое время не замечал того, что теперь кажется таким очевидным.

Он вздохнул, драматично покачав головой.

— Сначала были мелочи. Она всегда казалась… другой. Не такой, как мы. Но я списывал это на её невероятную силу. На её талант.

Толпа затихла, впитывая каждое слово.

— Но потом начали происходить странности.

Я знала, к чему он ведёт.

— Во дворце Академии были тёмные уголки, скрытые коридоры. Я иногда замечал, как Кассандра исчезает в них, и возвращается иной. Я не придавал значения… пока не увидел больше.

Ложь, смешанная с полуправдой, падала в уши собравшихся.

Я смотрела прямо на него, не опуская взгляда, но чувствовала, как закипает злость.

— Вы знаете, что в Академии содержались дейгиры? — продолжил он, и в зале прокатился новый гул. — Они находились там с разрешения императора. Казалось бы, зачем? Конечно же, для изучения. Но знаете, что я видел?

Он выдержал эффектную паузу.

— Я видел, как эти твари подчинялись ей. Не нападали. Они слушались.

— Ложь! — выкрикнул Фердинанд, но судья стукнул молотком, призывая к порядку.

Амарис склонил голову, глядя на меня с притворной грустью.

— Кассандра всегда была хитра. — Он чуть склонил голову, будто раздумывая, а затем продолжил: — Она умела уходить от неудобных вопросов. Когда я начал замечать странности, она ускользала, оставляя меня в неведении.

В зале воцарилась напряжённая тишина.

— Она была прекрасной женой… но тайны её разрушили.

Он сделал паузу, снова выдерживая театральную тишину, позволяя слушателям проникнуться.

— Долгое время я пытался выяснить, откуда в ней эта… чужеродность. — Он повёл рукой, будто очерчивая в воздухе что-то тёмное и зловещее. — Я начал задавать вопросы. Стал наблюдать. И в какой-то момент понял: Кассандра не просто сильный маг. Она — маг, чей дар родом из тьмы.

Толпа загудела.

Я не дрогнула.

Смешно.

Именно Амарис был тем, кто всегда требовал от меня силы, кто хвалил за мощь. Мерзкий лицемер!

— Вы все знаете о её невероятных способностях. О том, как она исцелила принца. Но вы подумали о том, что зло в своей сути не может создавать ничего доброго? Я не просто так звался ректором знаменитейшей магической Академии, чтобы не знать: если темные силы что-то и лечат, то они обязательно калечат другое. Принц Леон при всем моем прискорбии проклят колдовством Кассандры!!!

Гул в зале перерос в негодующий шум.

— Тихо! — стукнул молотком судья.

Я смотрела на Амариса, даже не пытаясь скрыть ненависть, которая бурлила внутри.

Он наслаждался произведённым эффектом.

Но затем он произнёс нечто, от чего у меня действительно закипела кровь.

— К сожалению, я не имею доказательств, но всё равно заявлю, — он сделал вид, будто колеблется, а затем заговорил с особой выразительностью, тщательно подбирая слова: — Кассандра догадалась, что я собираюсь открыть правду о ней, и оклеветала меня!

Он обвёл взглядом собравшихся, словно давая им время осознать сказанное, а затем забросил новую наживку.

— Не хочу скрывать правду от общественности: принц Леон был близким другом моей жены. А может и любовником. Заметьте, теперь она окрутила уже и младшего принца!.. У меня есть все основания полагать, что она уговорила наследника сфабриковать обвинения против меня. Из-за неё мне пришлось бежать, и нынче я живу с чужим народом, вдали от родины!

Толпа зашумела ещё сильнее.

Я скрипнула зубами.

Насколько низко ты можешь пасть, Амарис?

Император медленно встал. Лицо его покраснело от гнева.

— Ты… осмеливаешься… — его голос дрожал от ярости.

Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как Вальдест напрягся, но не сделал попытки его остановить.

В этот момент в проходе появилась фигура.

Я сначала не поверила.

Всё произошло за какие-то секунды.

Зал обернулся.

Фигура в белом двигалась неспешно, как на прогулке.

Леон!

Толпа снова взорвалась.

Он был слишком бледен для здорового человека, но держался уверенно.

Леон спокойно пересёк зал, взглядом окидывая собравшихся.

Мои губы дрогнули.

Я не смогла скрыть ухмылку, увидев, как Амарис застыл.

Не ожидал, да?

Как мне рассказывал Фердинанд, по столице активно распространяли слухи о том, что Леон ещё не встаёт с постели и что даже после моего исцеления его состояние остаётся критическим.

Но вот он.

Спокойный. Грациозный.

С явным вызовом в глазах.

Он прошёл прямо к первому ряду и демонстративно сел рядом со мной.

Толпа загудела ещё сильнее.

Я краем глаза заметила, как приободрились и Фердинанд, и сам император.

Я посмотрела на них удивлённо.

Что это значит?

Леон медленно повернулся к Амарису.

И теперь я увидела настоящую дикое напряжение в глазах моего бывшего мужа….