Глава 11. По кочкам, в лесочек…

Собрались-таки в лес, к яге*. Матушка, Диляна Ждановна, и собрала и благословила – раз Некрасовне надо к яге, то пусть Данко её и проводит. Некрасовна матери по душе пришлась, зелий наварила разных – видать, хороших, очень мать была довольна. А Данко и самому хотелось у яги побывать, поглядеть на ступу, которая якобы летает. Если была у неё такая, то, может, и теперь есть. Если ступа летает – то как и от чего? Сказал он Некрасовне, что корабль не желает строить, но это была правда наполовину. Построить корабль Данко очень хотел. Если построить летучий корабль, то и с отцом Забавы договориться будет проще. Как иначе, если у него право будет на княжну с городом или хотя бы на серебро с золотом! Данко лучшие лапти-скороходы Некрасовне отдал, сам надел те, что попроще, а ещё одни в суму положил. Мать для яги гостинцы собрала – свежего масла, медовых пряников, что Ветлянка пекла, крупы гречневой мешочек, окорок из погреба. Ягу все хотят подольше не видеть и лишний раз не встретить, но приветить её норовит каждый – не знаешь, когда нужна станет её служба. Некрасовна лапти рассмотрела и пощупала, и посмотрела на Данко с новым каким-то вниманием: – Угодил, сынок, спасибо. Давно так старуху не радовали. – На доброе здоровье, сударыня, – отозвался он. – Не забыла ты, что я не даром тебя радовал? Расскажи мне, как заклятье жабьей кожи снять? – Не обману, не бойся, – она посмотрела строго. – А лапти в деле проверить надо. Так-то Данко собирался к яге в обход идти, по хорошей дороге, но в таких лаптях-чудках можно и по болоту – зато быстрее. Они и пошли напрямик: по дороге, потом по тропинке, и через болото – с кочки на кочку, лапоточки скакали, как зайцы от лисицы, и сума тяжелая не мешала. Некрасовна, кстати сказать, с лаптями не хуже Данко управлялась, как будто и не старуха она вовсе. Вот и болотную тропу почти прошли, скоро им идти посуху, а там и пути конец. И нога Данко вдруг с кочки соскользнула… Он и плюхнулся в болото. В этом месте, видно, ключи снизу били, ох и холодная была водица! Забился парень, рванулся из болота вверх – всё зря, словно что-то вниз его тянуло… А Некрасовна близко стояла и на Данко смотрела. И не дернулась даже, чтобы хоть как помочь. Это как же?.. Ну нет! Чтобы он из лужи да вылезти не сумел? Быть того не может! Учили ведь их, как в болоте не тонуть! Миряныч заклинаниям особым учил! Данко в воду с головой ушёл, да заклинание то в памяти мелькнуло, оттолкнуться помогло от воды и вдохнуть, но снова что-то потянуло вниз, – Помоги мне! Палку подай! – крикнул он Некрасовне. А она головой качала – нет, дескать. Смерти его хотела злыдня? Зачем, за что, чем не угодил? Неужто лапти плохие сплёл? Разозлился Данко, собрался, сила волховская прибыла, вода под ним как будто загустела и его вытолкнула… Выбрался он на сушу, мокрый весь, в грязи и зелени болотной. Злой. Сел отдышаться. На Некрасовну неласково глянул. Она подошла, руками на Данко махнула – враз высохли и чистыми стали его одежда и волосы. А сумка его заплечная – целехонькая и сухая рядом оказалась. – Я бы тебе не дала утонуть, – Некрасовна протянула руку, его волос коснулась. – Мне другого хотелось. – И чего тебе от меня хотелось? – в сердцах спросил Данко. – Кто ты вообще, что тебе надобно? Зачем ко мне привязалась? Не рад он был уже, что на её обещания купился. – Да вот надобно кое-что, – усмехнулась она. – Со всех сторон тебя, Данушка, хочу рассмотреть. Твою силу увидеть. А когда опасность смертная, сила всякое творить может. Из болота ты иначе выбраться мог. Мог, а не сумел пока. – Хватит уж загадок, – буркнул он. – Ты кто, назовись! Она только усмехнулась в ответ. Сказала: – Пойдём уже, немного осталось. Или отдохнуть хочешь? – Не хочу… Лапти, что у Данко на ногах были, делись куда-то, и завязки расплелись, остались на ногах одни онучи*. Обул Данко вторую пару лаптей, и пошли они дальше. Уже тын показался, что вокруг избы яги, и тут из лесу мужичок вышел с корзиной в руках, незнакомый, но… Поклонился он Некрасовне, на Данко зыркнул и прошёл мимо. – Ишь куда грибник забрёл, чуть ли не к ягушке в гости, – со смешком заметила старуха. – Да леший это, – сказал Данко. – А то ты не видишь. – Так-так. Значит, ты видишь? Давно ли? – С детства их вижу. Почему другие не видят – не знаю. – И впрямь удивительно, – кивнула Некрасовна. – А вот и ягушка наша, гляди. И верно, яга показалась меж деревьев – к ним направлялась. Подошла, Некрасовне поклонилась. Она была не старая, на лицо пригожая, высокая, худая, в небелёной рубахе и черной поневе, а на голове – простой платок, тоже из холстины небеленой. Узор у неё на подоле – не девичий и не бабий, и не вдовий. Особый, такой сразу узнать можно. – Здравствуй, сударыня. Давно тебя жду, – сказала яга. – Кого это ты привела? А Данко-то считал, что это он Некрасовну привёл… – Да вот, ведун молодой, после Угорской академии, – объяснила Некрасовна. – Похоже, Травяшин выученик. Того я три раза в болоте топила, всё без толку. Этот получше. Данко ушам своим не поверил. Это что такое старуха сказала? Миряныча она в болоте топила? – А я как знала, кисель заварила ягодный, – приветливо сказала смертная волхва. – И щи у меня вчерашние в подполе, удались вроде. Жаль, пирогов не напекла. Рада я вам, соскучилась без гостей! Идёмте, буду угощать. – Ты стряпать искусница, Еляна, помню, – в тон ей ответила Некрасовна. – Ты не хворала ли весной? – Меня от всего еловые шишки лечат, всем советую. А ты принесла ли, что обещала? – А как же. Всё принесла. – Ой как хорошо! Как тебя зовут, ведун? Что-то я такого не припомню в Заболотье. Или откуда ты?.. – это она уже к Данко обратилась. – Данко я, Стоянов сын… – назвался он, яга улыбнулась и кивнула. – А я Еляна, ты слышал. Не бойся, вреда никому не делаю. Люди обо мне пустое говорят, ты-то не верь. – Я и не верю пустому, Еляна… – сказал он. Не так он видел свою встречу с ягой, ой не так. Ну да что теперь… Поварихой яга оказалась отменной. Уж на что Данко к хорошей еде привык, а эти щи оказались из лучших, да и кисель, густой и ягодный – просто песня. Да и Еляна не такая яга, как в байках для детишек – не старуха страхолюдная, и сама за стол усадила сразу, и еда у неё вкусная. И болтают они по-свойски с Некрасовной про травки какие-то, какие надо по весне собирать, а какие по осени. И какие на дубе листья – не грядет ли морозная зима? И нападали ли хасторцы на Вышеградье этим летом? – Были, конечно, – пожала плечами Некрасовна. – Несколько деревень прибрежных пожгли, полон увели. Князь корабли им вслед посылал, да только ищи ветра в поле. И остроги заложили укрепленные. Пошли слухи, что эти снова явятся … – Лето к концу подходит, – заметила Еляна. – Зимой-то они не разбойничают. Всегда летом. – Это смотря какая зима, – не согласилась Некрасовна. – Да и от того, чего не было, не след зарекаться. Про это Данко слушал с хмурым интересом. Приплывают в Вышеградье разбойники из Хастора, что за морем, прибрежные деревни и городки грабят, а сколько князь Брагомир Мудрославич ходил кораблями на Хастор – всё без толку, и корабли гибли и люди. За последние двести лет и разговоры велись с Хастором, и невестами менялись – результат всё тот же. Не потому ли князь решил заиметь свои летучие корабли? Еляна про гостя вспомнила, спросила: – А ты, Данко Стоянов сын, помощником пришёл, или самому что-то надобно? – Надобно, – признался он. – За любопытство не взыщи. Про твою ступу хотел узнать… Еляна с Некрасовной переглянулись. – У меня новая есть, с ярмарки, – сказала Еляна. – Чтобы толокно толочь. А тебе зачем? – Я не о той ступе, – поправился Данко. – Говорят, у тебя ступа была, чтобы в ней летать. Или не у тебя, а у прежней яги. Она в той ступе по лесу ездила. Вот я и хотел взглянуть. – То была не я, – Еляна улыбнулась. – А ступа в клетушке стоит, рассохлась и треснула. Хочешь поглядеть? – Да, конечно, – обрадовался он. – Окажи милость, сударыня. – Только она давно не летает. Не надейся. – Все равно дай взглянуть… – Да покажи ему те дрова, Елянка, раз любопытный, – хмыкнула Некрасовна. – А что ты просила, вот, возьми, – и вынула из мошны на поясе мешочек маленький. Еляна мешочек развязала и вытряхнула на ладонь ракушку-перловицу, крупную, на реке их много. Держала бережно и так смотрела, словно то был жемчуг редкий или ещё какая ценность… – Вот спасибо тебе, матушка, должна буду! Идём, Данко, покажу, что просишь. – Погоди, – передумала Некрасовна. – Расскажи уж добру молодцу, что я тебе дала и зачем. Заодно пособит тебе ступу наладить, парень крепкий и чудельник. – Верно ли я поняла?.. – Еляна озадаченно посмотрела на старуху. – Верно-верно, рассказывай. Я на него заклятье кину. Как начнёт об том болтать, то сразу козликом заблеет. А пером написать захочет – рука отнимется. Согласен, молодец? Ну и дела – подумал Данко. Только разве не за этим он пришёл? – Согласен, – сказал. – Это чешуя змеева, – объяснила яга. – Из-за неё ступа и летает. Змей летучий сам чешую отдаёт, и говорит над ней… не знаю, что, – она взглянула на Некрасовну. – Заклинание, что силу откроет. – Всё так, – кивнула Некрасовна. – Только некоторым волхвам и случайная чешуя пригодиться может. А потому Горынычи её не разбрасывают, понял? – Понял, – кивнул Данко. – А кто же ты есть, сударыня, сказала бы уж? Раз я всё равно козлёночком буду блеять? – А я, Данушка, бабка родная того змеёнка, которого бы за уши оттаскать, да уже не дотянусь. Вырос внучек! Да-да, с ним ты за девицу бодался. Ладно, ступай с Елянушкой, делай ей ступу! Ты ж того хотел? Данко от удивления только рот открыл… и тут же закрыл. И пошёл за Еляной. Они избу обошли, там у яги старая клетушка* стояла, на разлапистом пне – чтобы припас держать. И старая ступа там была. Данко ступу наружу вытащил, чтобы на свету рассмотреть. Негодная была ступа, рассохлась и потрескалась. Как и сказано было – дрова. Данко её ощупал, ничего не пропустил. Где же в ней та ракушка… то есть змеева чешуя? И пест лежал тут же, в клети, тоже старый. И тоже обычный. – Зачем ты её такую хранила? – спросил он у яги. – Её урони – и развалится. – Да тоже чинить хотела. По-всякому, всё применила, и что умела, и что придумала, – хохотнула Еляна. – Я при прежней яге тут недолго пожила, при Ставрине. Она от старости ходить не могла, а в ступе мало-помалу ездила. А как ушла Ставрина, так и ступа встала. Я прошлой зимой только решилась княгиню просить. Так она отругала меня, говорит, убилась бы, дуреха, в старой развалине, и отчего сразу не сказала… – Княгиню?.. – Ну да, её, Излому Некрасовну, – и она рукой махнула туда, где за столом старуха осталась. – Не знал, кто она? Сама ведь тебе сказала… – А, ну да. Точно… – у Данко в голове теперь творилась полная каша. Ну старуха и впрямь Некрасовна, хоть в этом не обманула. Змей, что Забаву обидел – княжич. – Она змеиного князя матушка? – уточнил он. – Именно, Горыныча, – опять хихикнула Еляна. – Он и змей, и князь, в большом городе княжит. Он над людьми князь. А всё же он змей крылатый. У змеев много есть такого, что от людей скрыто… Данко послушал, в затылке почесал. – А бывают такие, кто не змеи, а змеиную волшбу знают? Волшба эта не каждому ведь доступна? – Не каждому, – согласилась Еляна. – Да, есть такие люди, что не змеи, а волшбить по-змеиному могут. Вот хотя бы ты. – Я не умею! – сразу отказался Данко. Сильно не удивился. Раз не поддается он змеиной волшбе – ясно, что есть в нем какой-то особый дар. – Не умеешь, но можешь, – уверенно сказала Еляна. – Раз княгиня тебя послала ступу ладить. Пойдём уже, ступу покажу. Новая ступа стояла в другой клетушке, видно, что новая, большая, из дубового комля* тесаная. И пест ей под стать – тяжёленький, гладкий. – Хоть скажи, что делать надо? – озадачился Данко. – А этого я не знаю. – Я ещё сам и придумать должен? – Данко даже рассмеялся, настолько глупым это казалось. И вспомнилось, как он трепыхался в болоте, Некрасовна смотрела, а потом осталась недовольна – выбрался не так, дескать! А объяснять, как надо, и не подумала даже. И налаживать ступу послала, хотя понимала, что вид старой деревяшки ничего ему не подскажет. Ладно – решил он. Будь что будет! Так-то, княгинюшка змеиная… – Давай свою ракушку, буду делать, – протянул он руку. Еляна нерешительно достала и отдала ему мешочек с чешуёй. Данко диковину сначала рассмотрел – интересно же, какова чешуйка змеиная. Похожа на перловицу, только с обеих сторон равная, снаружи чуть ребристая, внутри совсем гладкая, и не перламутр, как ракушка, а как серебро полированное. Да и на вид твердая, как серебряная. Или железная скорее – об неё порезаться можно, или побриться – Данко по руке провел острым краем, легко срезав несколько волосков. Ну и шкурка у Горыныча… Он видел не раз змеиную кожу, плотной чешуёй покрытую. У ужа и у гадюки чешуйки мелкие. А у Горыныча, значит, вот такие. Какой же тогда он сам?! – Долго баловаться будешь? – яга смотрела с интересом. – Подержи, – он сунул ей обратно чешую, а сам взялся за ступу, поднатужился и рывком перевернул её кверху дном. Тяжелая. И этой колоде дубовой летать надо?.. – А если корзину сплести? – подумал он вслух. – Большую корзину из прочных лозин. Легче будет. – Ты мне в корзине ездить предлагаешь? – удивилась Еляна. – Да она же развалится в два счета! – Я так сплету, что не развалится. И её подновлять можно будет. Дно деревянное, и чешую туда, а остальное подновлять. Надо подумать… – Вот же умник, а? – захохотала Еляна. – Сам езди в корзине, понял? Ты будешь мне, что ли, ступу делать? – Если мне самому заклинать ту корзину, если б заклятье знать, то проще с корзиной, чем со ступой. С лаптями легче, чем с сапогами. А тут, должно быть, заклятье змеево, уже готовое. Значит, в дно его надо, да и всё! – решил Данко. – Да так, чтобы не выскочило и не отвалилось! Хлопнул он ладонью по дну, всё нужное мысленно сказал, представил, что это коврига хлеба, а чешуя как масла кусок в него впиталась. Не вышло. Чешуя маслом становиться не желала. Ну ладно, и по-другому можно! Дерево – кисель в крынке, чешую положить, она и утонет… Получилось сразу. Утонула чешуя змеиная в дубовом днище ступы, ни единого следа от этого на дереве не осталось. Данко её и обратно вытащить легко может. Или княгинюшка вытащит… Ай да я! – подумал Данко довольно. Не верилось, что на этом всё. Так просто? – А чтобы лететь, ты что говоришь? – Ставрина говорила «Но!», как коняшке, тихонько только. – Но! – сказал Данко, и по краю ступы ладонью хлопнул. Ступа сначала малость подпрыгнула – Данко с Еляной отпрянули, – да и рванула вдруг вверх, зависла на пару аршин выше ёлок. Еляна ахнула. – Что ты натворил? Спускай её вниз! Спускай, ага! Только вот как?.. – Эй, сюда! Тпру! – крикнул он. – Сюда, колода глупая! Вниз! Однако висела ступа над елками, покачивалась и как будто над ними посмеивалась. Тогда яга в ладоши хлопнула и пробормотала заклятье невидимости, бросила в ступу – стала ступа невидной. Данко-то её, конечно, видел, а для всех она пропала. И то верно, ещё заметят… – Ну ты будешь спускать её, нет? Или она теперь будет дождевую воду собирать? – спросила Еляна недовольно. – Да погоди, спустим. Ставрина твоя что говорила, когда опускалась? – Да Ставрина ездила только, старая была совсем. Данко ещё помаялся, выдумывая слова и тратя волховскую силу, и Еляна ему помогала, своё предлагала – всё зря. Как висела ступа, так и осталась висеть. – Пошли Некрасовне кланяться, – сдался Данко. – Она-то её, конечно, на землю спустит. Некрасовна их встретила довольная. – Ай молодец, – заявила она, потирая руки. – Вот бабку порадовал! Откуда знал, что делать? – Угадал просто, – признался Данко. – А вниз ступу спустить как? Научишь, сударыня? – Эх, даже не знаю, – она посмотрела наверх, туда, где болталась ступа, и улыбнулась хитро. – Оставить бы тебя тут, пока не угадаешь. Ну ладно, сегодня ты и так молодец! –похлопала она в ладоши, и ступа легко, по дуге, слетела вниз и мягко опустилась на землю, сразу перевернувшись вверх дном. Некрасовна подошла, хлопнула по дну ладонью – чешуйка вышла и прыгнула ей в руку. А она протянула сокровище Данко. – Возьми, играйся. Для Еляны у меня ещё есть. – Просто так мне отдаёшь, сударыня? – Данко поверить не мог. – Отдаю, забирай. Да и сам небось хочешь? – Хочу, конечно. Но мне бы обещанное лучше, – не поддался он. – Научи, как заклятье снять с моей невесты! – Пойдём, посидим, я и расскажу, – она кивком показала на стол, за которым их угощала ягушка Еляна. Та уже ушла, оставив их наедине. А Некрасовна не спеша положила чешуйку в шелковый мешочек и подвинула Данко. – Подарок тебе, на доброе здоровье. Эта чешуйка поднимет и ступу, и лодку маленькую. На большой корабль таких надо несколько, а их между собой перезаклясть. – И как же это сделать? – загорелся Данко. – С одной чешуйкой сначала разберись. Говори: «Ветрян велел!», а дальше приказывай: вверх, вниз, или до вон той горы. Не кричи, в мыслях говори. Главное, желание должно быть лететь. Захотел – и лети. Или двигай, как я ступу сейчас. Власть и желание чувствуй – тогда получится. Понял? – Научусь. Спасибо, сударыня княгиня, отдарюсь с радостью и чем смогу, – пообещал Данко, пряча чешуйку. – Но как же всё-таки жабью шкурку снимать? – Вовсе просто. Поцелуй девицу. – Что? – разочарование так и кольнуло. – Думал, что и впрямь поможешь… И волхва в академии ведь говорила – целовать тридцать три раза… – Не спеши обижаться, горячий мой, – усмехнулась княгиня, и вдруг погладила его по голове, как мать когда-то в детстве. – Я правду говорю, Данушка. Что, целовал уже, не помогло? А вы так поцелуйтесь, чтобы пламя между вами загорелось. Понял, о чем я? Всякое волховство – это чувство, а змеиное – чувство втройне. Не получится у тебя – значит, не твоя это девка. Вспыхнул Данко, посмотрел в лицо старухе: – Я знаю, что она моя. И не верю, что иного способа нет! – Есть, – кивнула с улыбкой Некрасовна. – Только тебе он пока не по силам. Даян, внук мой второй, такое может, и отец его, и старший брат, который сейчас за морем. Но им сюда не надо мешаться. Твоё это дело, понял? – Значит, бедокурить, к девкам приставать, заклятьями кидаться – можно, а исправлять —мешаться не нужно? – вспыхнул Данко. – Так, значит?.. И забыл он, что говорит с княгиней. – Да не так всё! – вздохнула Некрасовна. – То, что Даян сделал – плохо. Но девица жабью кожу уже носит, и это для вас лучшее испытание. Если она тебе назначенная, ты с неё любое заклятье снимешь. Сумеешь снять – и она твоя, хоть весь мир будет против, хоть отец её, хоть сам князь Брагомир. Понял теперь? – Что такое назначенная? – ухватил Данко непонятное слово. – Это – единственная, настоящая. Та, с которой сердце одно и душа одна. Кроме неё никого не надо, и найти её – счастье, не каждому дано. Понял меня? Данко кивнул только. Он, кажется, про такое всегда знал. С этим чувством к Забаве он сжился накрепко – что душа одна и сердце одно, и странно было, что для неё не так… Помолчал Данко, искоса взглянув на Некрасовну. Сказал: – Хорошо. Я всё равно способ найду! Хоть такой, хоть этакий. А скажи-ка мне, сударыня княгиня, верно ли, что летучие чудки все – от змеев? И все ступы у ягушек – от них же? – Не все летучие чудки от змеев. Но ступы яговские и летучие корабли – только от змеев крылатых, Данушка. Змеи и бескрылые есть с человеческой сутью. У них своя волшебная сила, но корабли летучие они не строят. И ягушки с ними ради ступ летучих не дружат. А ступа такая в лесу нужна, без неё по буеракам не находишься! – Вот оно что, – хмыкнул Данко. – Значит, чудка, способная что-то в небо поднять – это только змеева чешуя. Много их вдруг нашлось, когда княжий указ объявили. И все в дело годятся? – Змеиной чешуи много есть, и в разных она руках. Но не верю я, что много кто корабли строить сможет. Чешую для таких дел змеи заклинают особо. – Хотел бы я построить князю такой корабль, – признался Данко. – Может, подскажешь, сударыня княгиня, как мне чешую добыть, какую нужно? Кому службу сослужить, и какую? Замолви за меня словечко… – Тебе-то как чешую добыть? – Некрасовна на него исподлобья глянула. – Да на своём хвосте. Заветные слова сам назначишь. – Что?.. – Данко так и замер. – Я говорила с твоей матерью названой, Данушка. И с дедом говорила. Убедилась, что родная твоя мать была женой моего сына. Так что ты – мой третий внук. Понял? Ты Даяну кровный брат. Данко решил, что он то ли спит, то ли с ума сошёл. Он тому дурному змею, из трактира – брат? И тогда, выходит, он другому змею сын?! Сын князю змеиному?.. – Рассказали мне, Данушка, что случилось у вас в Угорске. Я и решила посмотреть, что за парень спорит за девицу с моим внуком, – продолжала меж тем Некрасовна. – Бывает так, что и люди рождаются с похожим даром. Но у меня на душе было так неспокойно! Ныла душа, просила тебя увидеть. Увидела я и поняла, что сила в тебе та же, что в крови у моих детей и внуков. И лицом ты на отца похож. И на девицу твою Даян глаз положил! – Так мою мать, значит, змей из дома умыкнул? – глухо спросил Данко. – Дарину мой сын у торговцев купил, да и женился, меньшицей сделал. Было у него тогда три жены, а не было назначенной. Если назначенной нет, то и покоя мужчине нет, женщин ему всё мало. Повздорили его жёны, он гневался, да и отпустил Дарину. Унал бы, что не пустая ушла, искал бы, горы бы из-за неё сравнял! – Деду моему хочется знать, кто мой отец, кто ему вено за мать задолжал… – сказал Данко. – Дело не в вено. Обидно ему… – Получит он вено, и скоро, сдаётся мне. Ты ведь в наш род должен прийти. – Не хочу я в змеиный род, – с бездумной горечью перебил он бабку. – Как мать моя не захотела. Прости, я обидеть не желаю… – От себя не спрячешься, – улыбка Некрасовны теперь была понимающей и доброй. – И не бойся, тебя на верёвке не потащат. Жизнь сама приведёт. А ежели нет – то что ж… – А они знают обо мне, отец и тот… брат? – Нет ещё. Но я им расскажу, как же иначе. – Не говори пока им про меня, – попросил Данко. – И деду вено не нужно, жил без него и дальше будет. И я дальше… вот что собирался, то и буду делать. – Не говори, о чем пожалеешь, – покачала головой княгиня. – И да, что хотел, то и делай. Сила открывается, когда для неё свой случай выпадает. Вот что, внук, оставайся-ка тут до утра, меня проводишь, прилетит за мной корабль. Посмотришь там всё, потрогаешь. А пока помоги Елянке, у неё мужиков нет в хозяйстве… *На всякий случай: яга здесь не имя собственное, а определение (должность) волхвы-проводницы мертвых, она проводит похоронный обряд. Она живёт в лесу, с ней общаются по необходимости. Не настаиваю на истинности данного факта, но есть и такая версия. А у нас тут фентези ) *онучи – обмотки на ноги, аналогичные портянкам, надевались под лапти и другую обувь, доходили до колен. *Клеть, клетушка – здесь это небольшой сруб без печи, подсобное помещение или кладовка. В то же время в теремах клеть – нижний этаж, и там располагается печь. Горницы – второй этаж, над клетью. *комель – нижняя часть ствола дерева.