Глава 17. Забава у Полоза

Проснулась Забава, сладко потянулась и одеяло отбросила – жарко как будто. И мягко. И вообще не так. Она глаза открыла, да протёрла их. И села на постели… Это что еще такое? Богатый покой, чужой. Кровать из резного дуба, одеяло шёлком шитое, и перина пышная, и подушек куча целая. Это где же она очутилась? Помнилась ей только их с нянькой избушка в Выпьей Топи. Хотя нет… Она в ступе летала, ступа взбесилась и в соседнюю крышу врезалась, крыша развалилась, парня бревном прибило, так она его и попыталась к жизни вернуть. Вернула вроде. И?.. Не получилось у неё что-то, и батюшка в Вышеград забрал? И чей это терем? Везут её в Вышеград, да не довезли пока? Или – что?.. И горько так стало, даже в глазах помутилось. Не получилось у неё, значит! Если батюшка вмешался, то конец их уговору, не быть ей вольной ведункой, а идти замуж, за кого велят. За кого надобно. Забава вскочила, к окну подбежала, распахнула раму и выглянула – где она хоть? И отшатнулась. Окно было в каменной стене – не из камней сложенной, а просто в каменной, а внизу река бежит, неширокая, и лес растёт на другом берегу. Это что ещё за место? Она к двери бросилась, подёргала – снаружи было заперто, на железный засов, должно быть. А она – в одной рубашке. Где понёва? Душегрея? Хоть что-нибудь? И косу переплести надо. Гребень, повязка или хоть какая лента – где? Забава рассердилась. Губы сжала, в дверь забарабанила кулаками: – Эй, отворите! И почти сразу дверь открылась, зашли две девки, пригожие, одетые хорошо – в цветное, с лентами в волосах. – Вот ты и проснулась, – сказала одна. – Сейчас оденем тебя, и хозяина известим. – Кто здесь хозяин? – просила Забава. – И как я здесь оказалась? – Хозяин – сударь наш Полоз. Он тебя сюда и принёс. – Полоз? Какой еще Полоз, что такое говоришь? – не поверила Забава. – Это боярин, что ли? – Полоз, – повторила девка. – Ты лучше у него всё спрашивай. А мы тебя сейчас причешем и оденем. И ещё накормить тебя велено. А придёт хозяин – вы и увидитесь. – Полоз… Кто это? – она вспомнила кое-что. Жили тут где-то полозы-оборотни, а остался один колдун. Это что же, его хоромы? Не избушка среди ёлок, как ей виделось? И где же это такое место, чтобы скала над рекой? – Вы тоже полозы, что ли? – спросила она. Девушки переглянулись, дружно хихикнули. – Мы-то не полозы, – ответила та же, разговорчивая. – Садись на скамейку, боярышня, я тебе косу расчешу. А Милка пока убор принесет. – Ты почему так меня назвала? Боярышней? – вскинулась Забава. – Велено нам обращаться с тобой, как с боярышней, – сказала девка. – Велят, чтобы как с княгиней – будешь княгиней. – Дай гребень, сама причешусь, – сказала Забава. – И ленту дай. – Как скажешь, – девка протянула ей гребень, костяной, резной весь, с серебряной накладкой. – Всё сей же час будет… Они обе ушли, и слышно было, как засов задвинули. Что ж, теперь понятно: она в гостях, куда не звали, а без спросу приволокли, и сидит она взаперти. Зачем? Что колдуну от неё надобно? Полоз – это же тот колдун, или другой какой полоз?.. Однако это и не батюшка. Значит, она всё ещё ведунка в Выпьей Топи – и с души отлегло. Справимся и с полозом, если нужно! Только вот нянька там как? Хоть бы не кинулась в Вышеград вестника слать! Ничего вроде пока страшного… Забава гребень в руках повертела – увесистый, гладенький, в руку лёг удобно. Чудны дела! Расчесала она волосы – не спеша, осторожно, а то уже успели в колтуны сбиться. И заплела косу. Не торопилась и потому ещё, чтобы с мыслями собраться. Главное было непонятно – зачем она нужна Полозу. Чего он хочет от ведунки из Выпьей Топи? Разное в голову приходило. Значит, осталось дождаться, пока он сам расскажет. Милка притащила ворох одежды, а потом её Забава из горницы выставила. Первым делом она сбросила с себя рубашку и вдумчиво провела по ней ладонями, проверяя, нет ли волшбы посторонней, потом рубашку надела и так же проверила остальное. Потом – гребешок, хоть им уже и причесалась. Силу свою Забава чувствовала как надо, не забрал её колдун, пока она спала. Спала, или без памяти лежала? Неважно, сила была при ней – вот и хорошо. А осторожность не лишняя – долго ли нитью заговоренной подол прошить? Осторожность, вот именно. Ещё не узнала Забава, зачем она тут, и попала сюда не по доброй воле, так что ни к чему ей пока доверять Полозу. Надела она богатый наряд – за все годы в Угорске скромнее одевалась. Зачем так, чего Полоз от неё желает? Ожерелье принесли богатое, обручья драгоценные – с жемчугом, с бирюзой, это она и вовсе в сторону отложила. Ничего, если спросят – как-нибудь отговорится. Постучала в дверь – готова, дескать. Девки-служанки смотрели кисло – обиделись, что ли? Что поделать! Не след обижаться, когда тебя не обижают. Отвели Забаву в трапезную палату. И опять подивилась она – ну точно княжий терем! Стены расписаны городами и птицами дивными, а что не расписано – то искусной резьбой украшено, скатерть красная браная, а посуда вся серебряная. Забава села за стол одна, еду подавали служки в цветных рубахах – как на пиру княжеском. Полоз, что ли, поразить её решил, чтобы она от изумления в обморок упала? У Забавы от этого всего вовсе аппетит пропал. Выпила яблочного взвара, съела кусочек хлеба, опять убедившись, что лишнего не добавлено – и всё, хватит с неё. Потом те же девушки, которые «не полозы», отвели её по переходам куда-то в дальний покой. Пока шли, Забава видела то стены расписные, то камнями усыпанные – у князя в Вышеграде не так богато. Что за диво? На самом деле так всё, или морок искусный? Морок, когда его много и колдун сильный делает, то можно с ходу и не распознать. Колдуна-Полоза Забаве пришлось подождать. Она зато успела хорошо вокруг себя оглядеться. Стены расписные – это понятно уже, здесь так всюду. На лавках – накидки бархатные с золотым шитьём. На столе – блюдо серебряное, такое гладкое, что смотреться можно, и оно пустое. А это уже интересно – похоже, что не смотреться в него следует, а смотреть. На другом блюде, ажурном-узорном, яблоки горкой лежат, красные и жёлтые, спелые и ароматные, пахнут на весь покой. В гостях учтиво надо вести себя и скромно – это конечно. Это все знают. А ещё всем ведомо, что в гости добровольно ходят. Может, её проверить хотят, насколько она учтивая в чужих покоях, где по столам чудки драгоценные стоят и дразнят? А может, и не чудки. И нечего расставлять их где попало без присмотра! Забава яблоко желтое спелое с узорного блюда схватила, положила на гладкое блюдо, прокатила и быстро сказала: – Катись яблочко золотое да по серебру, покажи мне Выпью Топь и мою няньку, что поделывает? Получилось! Посветлело блюдо с краёв, в середине потемнело, и увидела Забава няньку Молевну, а с ней рядом… Данко? Точно он! Забава вздохнула глубоко-глубоко, радуясь и глазам не веря. Данко здесь, в Выпьей Топи? Она не удержалась, засмеялась, яблоко с блюда уронила, и пропало всё. Данко – здесь. Говорил же, что её не оставит! А она от него сбежала из Угорска. Ох, как же она теперь скучала! Привыкла в Угорске, что Данко рядом и рядом, а не стало его – и всё не так. Нет, скучать ей, конечно, некогда было. Но и радостного как будто не было ничего! А теперь он здесь… Ой. Здесь – это она в хоромине у Полоза. А Данко – там, в Выпьей Топи. Далеко ли? Дверь открылась, и хозяин вошёл – невысокий, в плечах широкий, с окладистой бородой, в кафтане из синего аксамита поверх шёлковой рубахи, в сафьяновых сапогах. Глянул на Забаву, усмехнулся. Сел на лавку, руки на пояс узорчатый, с бляхами серебряными, положил. Такие пояса с бляхами родовитые бояре да воеводы носят. И князья, конечно. – Ну что, на всё поглядела, невестушка? Всё понравилось? – Здравствуй, добрый хозяин! – Забава поклонилась, руку к груди прижав. Не слишком низко. – Не знаю, правда, каким ветром я у тебя в гостях, – добавила. – И с чего бы я тебе невестушка? Я никому не невеста. Сказала, и опять ей о Данко подумалось. Не невеста ведь она ему? Хотя обручье отдала. Ох, как же запуталось всё… – Ну как же. Внук мой тебе суженый. Теперь не отвертишься. Хотя на тебе, гляжу, заклятий больше, чем на иной девке бус! Что скажешь? – Какой ещё твой внук мне суженый? Я внука твоего знать не знаю! Если только… Данко, что ли, внук тебе? – что-то не поняла его Забава. – Данко? – поморщился колдун. – А, тот, что с конём был, значит, Данко. Это кто же таков? Обещалась ему, что ли, самовольно? – разглядывал он Забаву строго и насмешливо вместе с тем. Догадливый Полоз. Хотя про коня, конечно, непонятно. Но Забава расспрашивать не стала. Улыбнулась. – Главное, что внуку твоему я не обещалась. Он кто, как его звать-величать? – Шумило его звать. С матерью он в Выпьей Топи живёт, это их избу ты порушила, – пояснил колдун. – Хворь на нём была наведённая, я излечить не мог. А ты смогла. Ты его суженная, стало быть. – Так я вроде не только его вылечила, – пожала плечами Забава. – Мне что, теперь за всех замуж идти? Стали здоровы – и хорошо, пусть живут богато и счастливо. – Ты – назначенная ему, единственная такая, – серьёзно пояснил колдун. – Разве не понимаешь? Не учили тебя этому в твоей академии? От такой хвори, колдовской, наведённой, только назначенная может избавить. Раз получилось у тебя, то только ты его судьба и есть! Жизни вам иначе не будет. – Так не потому он выздоровел, что я назначенная, а потому что волхую хорошо, сильная я, – пояснила Забава, дерзко глянув в глаза колдуну. Ну да, он не смог, а она смогла. Бывает и такое, значит. – Лучше меня волхуешь, да? – колдун не рассердился, но в глазах его мелькнуло веселье. – Вот же нахальная девка. Мне такого давно не говорили. – Прости, дерзить не хотела. Но разве не ты сам сказал, что я смогла вылечить, а ты не мог? – Так я не его суженая! Неужто ты не поняла? – Поняла я, – вздохнула Забава. – Да только я ведь его видела лишь раз, и он бездыханным был. Я испугалась очень, оттого, видно, вся и выложилась. Не помню ничего, очнулась уже тут. Как я сюда попала, скажи? Ты, верно, лучше меня всё знаешь. Внука твоего я даже вспомнить толком не могу, а говоришь, что он мне суженый единственный. Я, может, и обручье своё отдала уже… – сказала и пожалела. Хотя чего жалеть, это правда ведь. Отдала она обручье и стала невестой Данко! А совсем не внука этого непонятного! – Тому отдала, что ли, который Данко? – Полоз хмыкнул, головой покачал. – Его ты невеста? Путаешь меня, красавица. – Ты где красавицу увидел? – совсем осмелела Забава. – Я же страшна, как жаба! – Ну да, ну да! – теперь Полоз и вовсе засмеялся в голос. Отсмеялся и сказал: – Вижу я на тебе вуаль, это заклятье, которое тебя скрывает. А сверху еще и жабья кожа. И то и другое змеевы заклятья, мне они не сильно мешают. А вот зачем жабью кожу поверх вуали накинули? Твоё жабье уродство из-за вуали не видит никто! Совсем дурной кто-то заклятьями баловался? – Не дурной он, может, невнимательный, – пояснила Забава с улыбкой. – И я не против, как оно вышло. Колдун прищурился, опять на неё посмотрел. – Вуаль, я так мыслю, ты сама в любой час снять можешь. Это оберег ведь на тебе? Снимешь вуаль – и покажется жабья кожа. Только если вуаль снимешь, назад не наденешь, верно говорю? Теперь Забава только кивнула. Догадливый Полоз. – Так, – посмотрел он ещё острее и пристальней. – Я же сразу подумал о том, что видел тебя и знаю! Поворотись-ка немного вон туда! – но тут же он сам встал и подошёл к Забаве, руки ей на плечи положил и повертел туда-сюда. – Ну ясно. Вон ты кто, значит. – Обознался ты, сударь, – Забава из рук его вывернулась, отступила. – Точно ты обознался… – Бабку твою я знал, ещё когда она в рубашке бегала. Сватать её хотел, да не срослось. Ты как с неё писана. Взгляд её, лицо, улыбка. Кременицей твою бабку звали? Скажешь, что не так – не поверю. Да уж, чудны-чудны дела… Забава только вздохнула и не ответила ничего. Он же сказал, что если «не так» – то не поверит. И правильно не поверит. – Если ты понял, кто я, то сам понимаешь, у кого мою руку надобно просить, – сказала она. – И что будет, если меня силой взять. – Понимаю я всё. Только если ты назначенная внуку моему, то и будешь с ним, и разговора больше нет! Как тебя сторгую – то моё дело. Данко твой мимо идет, он и подавно тебя у отца не сватал, верно? Забава губы сжала, ответила: – Я ведункой буду, с поясом. Бабушка так хотела и мне завещала. Если и выйду замуж, то не теперь, и сама выберу, за кого! – Ну-ну. Сказано-сделано, – опять усмехнулся Полоз. – Там тебя целое войско выручать вышло, я их решил по лесу помотать, пусть-ка проветрятся. Хочешь поглядеть? – он взял то самое блюдо из серебра полированного, яблоко на него положил и по кругу прокатил. И Забаве показал. Увидела она в середине блюда и няньку, и Данко, и Фатилу с Зимником – как бредут они все по лесу, а впереди Данко. И ещё один парень – это его зашибло, когда она ступой крышу снесла. И вдову Немеду – видела её в селе, но издали. И впрямь, чем не войско… – Отпусти их, перестань морочить, – вздохнул, попросила Забава. – Ну что у тебя за шутки? – Отпущу, не пугайся. Шутить я люблю. А то твой жених самовольный что-то решительный больно и дерзкий, пусть развеется малость. – Как ты убедиться хочешь, что твой Шумило мой суженый? – Это просто. Снимет с тебя жабью кожу – значит, быть вам вместе. – А если другой кто снимет? Полоз только хмыкнул. – Поглядим на это, так и быть!