Глава 18. Дорога к Полозу

В лес пошли, как задумали, рано утром. Парни ножи взяли охотничьи – все, даже Шумило. Молевна загодя зелье укрепляющее для него сварила, чтобы дорогу выдержал, и напоила, и с собой во флягу налила. Довела их всех вдова Немеда до нужного места, поклонилась, пробормотала что-то и свекра своего позвала. Потом ещё раз позвала. Время спустя – ещё. И не было ответа никакого. Все растерянно переглядывались. – Меня дед одного ждёт, – сказал Шумило. – Вас видеть не желает. – Я с тобой, – отрезал Данко. – Точно ли мы в нужное место пришли? Сударыня Немеда, ошибки нет? – И быть не может, – отозвалась та. – Мне тоже всякий раз его дожидаться приходилось. Разве я не предупреждала? – Оставьте нас с Шумилой вдвоём, – попросил Данко. – Э нет! – возмутился Зимник. – Я так не согласен! – И я не согласен! – поддержал его Фатила. Молевна руки на груди скрестила, оглядела этих четверых, с Немедой переглянулась. – Не пускает он нас, – сказала Немеда. – Может, сам желает к невесте приглядеться. Вернёмся пожалуй, а завтра снова придём. – Так и станем ходить до первого снега? – вспыхнул Данко. – Возвращаемся, – решила Молевна и строго на Данко взглянула. – Потом другой путь поищем. Двинулись они обратно. Вот тут-то и началось… Шли они шли, да вместо того, чтобы из лесу выйти, вернулись туда, откуда обратный путь начали. Что за напасть! – Никак леший нас морочит! – решил Данко. – Недобрый здесь леший, видно? Снял он с пояса нож, на пень положил, крикнул: – Дядюшка-леший, не крути нас, не морочь, выведи домой! А это подарок тебе от меня! – Да не леший это, а Полоз-батюшка шутить удумал, – сердито пояснила Немеда. – Нечего ножами разбрасываться! Данко нож с пенька забирать не стал, однако попросил Немеду: – Позови опять, сударыня, Полоза. Не передумал ли он? Вдова усмехнулась только, но позвала. Никто не откликнулся. Двинулись они опять в обратный путь – Шумило еле ногами двигал, на палку опирался, зубы стискивал. Теперь гораздо дольше они шли, и всё равно вернулись на прежнее место. И дорога ведь знакомая, много раз хоженая, куда что подевалось? Всё видно, куда идти – понятно, а потом раз – и открывается им то место, откуда ушли. Это было ещё и стыдно, уж для Данко – точно. Справляться с играми нечисти, чтобы не быть по лесу замотанным, в академии на первой ступени учат. Данко ведь лучшим был – и на тебе! Он-то думал, что всё умеет, а вот что на деле вышло! Молевна тоже пыталась волховать, чтобы вырваться из сотворённой Полозом петли, но не выходило никак. Обнимая обессилившего сына, Немеда сказала со злостью: – Дед насмешничает, чтоб ему было пусто! Так его за бороду и оттаскала бы! Хоть бы внука пожалел! А вы-то что, думали, он нам обрадуется? – Что ему желаешь, не смей! – встрепенулась Молевна. – Не смей злые слова говорить! Прощения проси, а ну-ка быстро! Проси пропустить, или к себе или домой! Смутилась Немеда, потупилась, прощенья попросила. Отдохнули они, съели скудный припас, а как вставать – Шумила еле на ноги подняться смог, а уж идти… Данко с Зимником подхватили его под плечи и повели так. Долго шли, и снова вернулись. День уж к вечеру клонился. Шумила сел на бугорок и встать не смог – не помогало больше укрепляющее зелье. – Свёкор-батюшка, да сжалься же ты, отпусти нас! Как ты велишь, так и будет, но проводи до дома! – со слезами стала просить Немеда. – Шумилушка только на ноги встал, ты его уморить решил? Лес кругом стоял, полный обычных лесных звуков, но никакие его звуки не могли быть ответом Немеде. И отдыхать на траве было хорошо, и на ночлег устраиваться – самое время. Экая незадача! – Ну вот что. Есть со мной чудка, что тропу открывает до Выпьей Топи. Наставник дал, чтобы я быстрее добрался, – заговорил Данко. – Он велел одному быть, а я был с конём, потому и не пригодилась. – И сколько ещё ты хотел помалкивать? – воскликнул Фатила. – Давно бы уже пришли! – Одному велено было быть, – повторил Данко. – Не знаю, сможем ли мы все пройти на эту тропу. И не ходил я ещё по таким! Рискнули бы вы? – Ох, лучше в лесу переночуем, – сказала Молевна. – Не лучше! Ни еды, ни воды, и какиморы скоро разгуляются, и дикие звери! – запричитала Немеда. – Давай я пойду первым! – поднял голову Зимник. – Водили меня как-то по тайной тропе, ничего там дивного не было. Если сможете, то за мной идите. А если нет – у матери моей чудка есть, чтобы всякого, кто в лесу заплутал, отыскивать. Глядишь, до темноты все дома будем. – Иди, – Данко снял шапку и вытащил заветную иглу, отдал Зимнику. – Сломай иголку, и дорога откроется. Вставайте все, мы следом пойдём… Выстроились все друг за другом, только Шумило опять держался за Данко и Фатилу. И Зимник надломил иглу… Они смотрели во все глаза – не пропустить, как появится волшебная тропа. Рядом возникнет, или прямо из-под ног расстелется? Вот сейчас… Только ничего не появилось, вместо этого Зимник сел на зелёный лесной мох и недоумённо огляделся. Крикнул своим спутникам: – Эй! Вы кто такие? Все оторопели. Данко первый в себя пришёл, подошёл к Зимнику, за плечи его взял. – А ты – кто будешь? – А не знаю, – выдохнул тот, и выглядел он, как пыльным мешком ударенный. – Ты что натворил, ведун? – возмутился Фатила. – Это, что ли, твоя тропа? Ты что задумал, потихоньку нас извести? – Глупости говоришь, – отмахнулся Данко. – Погоди, разберёмся… – Убирайся подобру-поздорову! Обманом решил всех обойти? – заголосила Немеда, крепче обнимая сына. – А мы-то как теперь ночью в лесу будем? Нежити на потеху? – И не думал я никого обходить, – сказал Данко. – А ночей в лесу я много провёл. Не бойся, и тебя кикиморам не отдам… – Тихо, Немеда, не кричи зря, – прикрикнула Молевна и подошла к Зимнику. Голову его в ладони взяла, присмотрелась – парень лишь улыбался и глазами моргал. Она заклятья творила одно за другим – очищающее, просветляющее, защитное. Зимник смеялся только, и казалось, что разума в нём ни капли нет. – Морочное это, – решила Молевна. – Пройдёт, но не знаю, когда. Значит, Данушка, чудку тебе Миряныч дал? Вот и хорошо, что ты не стал в своё время иглу ломать. А то не дождались бы мы тебя. – Да как же так?! – Данко вне себя был от недоумения и обиды. – Чтобы Миряныч меня обманул? Не верю! Он мой лучший наставник! Он всему меня учил! – А страшного с тобой и не случилось бы, – сказала Молевна. – Нашли бы тебя на дороге, в академию дали бы знать, да и отвезли бы в Угорск, Мирянычу под надзор. Ты очнулся бы и жил себе дальше. Может, лучшим чудельником стал бы в Вышеградье. – Да зачем это?! – не желал понимать Данко. – А затем, что не здесь, по его разумению, твоё место. – Да как он мог? Значит, если бы дед мне коня не подарил… – Да, Данушка, не будь коня, тебя бы здесь не было. Ладно уж! Потом сам с Миряныча спросишь, а пока давайте о ночлеге думать. – Ох, связались мы с вами на свою беду! Занесло нас в глухую чащу, злыдням на поживу! – опять завыла Немеда. – Тихо, матушка, тихо, всё хорошо будет, – пытался утешить её Шумило. Зимник таращился по сторонам и хихикал, Фатила угрюмо молчал. – Пойдём, что ли, хвороста наберем на костёр, – сказал ему Данко. – Я теперь к тебе спиной не повернусь, – с досадой заявил тот. – Леший знает, что ты задумал… – Ты бы лучше его не поминал, – невесело усмехнулся Данко. – Может, он и знает, а мне не ведомо… – Дед пришёл! – закричал Шумило, показывая пальцем на бородатого старика в дорогом парчовом кафтане. На того самого деда, что у Данко коня торговал. Старик стоял на краю полянки и смотрел на них, как смотрят на развеселых скоморохов на ярмарке. – Порадовали, гости дорогие, – сказал он. – Что ж, раз пришли и уходить не хотите, то пожалуйте на мой широкий двор! А кругом лес был, никакого двора не видать… – Добром же ты гостей встречаешь, – пробормотал Данко. Обман наставника его словно пришиб, всё не мог он в себя прийти. И на Полоза смотрел гневно – какой, дескать, ещё напасти ждать? А старик к нему приблизился, медленно так, словно по хрупкому льду ступал, в шаге стал и смотрел – внимательно, снизу вверх. – Ты чешую-то убери, нечего тут, – он быстро руку протянул и коснулся щеки Данко. – Убери, говорю. Ты что ли обручённый жених? – Забава моя невеста, – сказал Данко, и по щеке своей пальцами провёл. Щека как щека, никакой чешуи… А Полоз уже к внуку подошёл, по плечу его похлопал. – Молодец, – сказал. Потом добавил, обращаясь ко всем: – Идите за мной, гости дорогие, – и направился в лесную чащу. Шумило первый встал и шагнул за дедом – откуда-то силы взялись. Следом потянулись остальные – Данко и Фатила, и Молевна с Немедой, которая не переставала тихо ворчать и жаловаться. Данко себя снова по щеке погладил, по шее, сбитый с толку словами Полоза про чешую. Не было чешуи! Шутить старик вздумал? Всем уж ясно, что он шутник… Тропы под их ногами не появилось, так и шли по лесу, но скоро заметили, что лес переменился – другие деревья пошли, и стало светлее, мох пропал и папоротники. И показалась впереди лужайка… Поначалу казалось, что лужайка, но нет! Закончился лес, вышли они на широкое место, а там – городок целый, укреплённый. Высокие стены деревянные, с башнями, и ворота дубовые – стояли приоткрытые. Не было такого городка рядом с Выпьей Топью, в этом Данко был уверен. Вот и получается, что шли они не просто по лесу. Вот что такое, значит, тайная тропа неведомая. Данко не такого ждал. Он-то думал, что Полоз живёт где-то в лесу, один, а тут вон что! Зашли они в ворота, привел их Полоз к высокому терему, из дуба срубленному. Челяди велел подать гостям воды и развести по горницам, и стол поскорее накрыть в трапезной палате. – Скажи, сударь, где Забава, – подошёл к нему Данко. – Повидаться бы нам. – Повидаетесь, – отмахнулся Полоз. – Я тебя в гости не звал, ты сам рвался. Вот и побудь гостем, дай тебя узнать. – Не рвался я к тебе в гости, даже не думал. Мне Забаву найти надобно! – Не так быстро, и не так просто, – сказал Полоз. – Не спеши, тогда успеешь! – отвернулся он, и вроде шаг в сторону сделал, за чьей-то спиной скрылся… Пропал Полоз, не стало его видно. Данко вдохнул побольше воздуха в грудь, и выдохнул… Вот же… колдун! Не наигрался ещё с ними. Что ж, поглядим, кто кого! И узнать бы скорее про Забаву, что здесь она, что всё с ней хорошо. А то ишь, перстнем неживым её сделали! Позвали их челядинцы в терем, развели по горницам. Терем большой, богатый. Всех четверых парней поселили в одну горницу, и Данко, и Фатилу, и Зимника с Шумилой. Горница была большая, просторная, с широкими лавками. Прислуживать прибежали красивые девки – умыться подали, полотенца расшитые принесли, рубахи чистые, постели принялись стелить. Да только… нет уж! Данко полотенца и рубахи проверил – не наложено ли чего. С простынями-одеялами пока возиться не стал. Да он бы и так, без всего на лавке поспал – зато не гадать, что этот умудрённый колдун им для лучшего сна добавил. – Мы не бояре, по-простому обойдёмся, – сказал Данко, когда сенная девка подошла с ковшом. – Колодец во дворе? Вот и ладно. Идём со мной, – хлопнул по плечу Фатилу. Шумилу не позвал, тот как-никак у деда в гостях, сам решит, что делать. Да и уставший он, опять сел и шевельнуться не хотел. И Зимника не стал трогать: не в себе старостич. Фатилу упрашивать не пришлось, сразу пошёл за Данко. Колодец рядом оказался, за теремом. Умылись они, облились холодной колодезной водой, и усталости сразу поубавилось. – Я Полозу не доверяю, буду всё проверять, что смогу, – сказал Данко Фатиле. – И тебе оберег сделаю, от всего наведённого. Пусть ненадолго он, но лишним не будет. Умываться станем из колодца, а не из чьих-то рук. Фатила понятливо кивнул. Для оберега Данко камешек у колодца нашёл, с дыркой, что подвесить можно, в кулаке сжал, силу собрал… И удивился – а ведь силы той немало было! После такого дня, когда бы свалиться и лежать – ему вдруг стало хоть пляши. И разозлился он, и кровь закипела, и чудки мог делать любые до утра хоть! – Вот, пусть будет с тобой, на шее носи. Это от всего, и от чужих заклятий, – он отдал сделанную чудку Фатиле. – Если Полоз захочет, то он меня переколдует, но не сходу, понял? Тот кивнул. Спросил: – Что делать-то будем? – А вот скоро и узнаем, – пожал плечами Данко. Молевна с Немедой тоже оказались в одной горнице, и сенные девки тут же прибежали спрашивать, не угодно ли чего, и тоже воду принесли, и рубахи чистые, и полотенца вышитые. Что ж, все ведуны обучены поступать одинаково – проверить, не наведено ли чего. Она и проверила, быстро и привычно – все чисто оказалось. Служки и не заметили. – Принесите нам кудели, – попросила она – Прясть будем, чтобы руки занять. – Я к сыну, мне с ним надо быть, – рванулась было к дверям Немеда, да Молевна её удержала. – Твой сын уже не хворый, привыкай, – сказала она. – Уставший он просто. Отдохнёт, сил наберется. Недаром твой свёкор его от тебя отдалил. Он его испытывать будет, ты что ли не поняла? – Да как его испытывать, кровиночку мою? Слабый он, – всхлипнула Немеда. – Злой старик его замучает! Не знаешь ты его, он чисто змей! – Чтобы сильным стать – захотеть нужно, и сила не растет, если её приложить не к чему, – объяснила Молевна. – Не мешай сыну. Скоро и увидитесь, велел же твой свёкор столы накрывать. Значит, позовут. Сама она вышла из терема, обогнула его, увидела Данко с Фатилой у колодца. Подозвала их. – Сказать, Данушка, нужно тебе кое-что. Ты ведь не понял, почему Миряныч, твой наставник, вместо тайной тропы тебе злую чудку дал? – А ты про неё знала? – потемнел лицом Данко. – Нет, что ты. Но причину угадать могу. Нас ведь в Выпьей Топи неласково встретили. Дел было немеряно, и волховать Забаве пришлось трудно. Прямо скажем, без меня бы ей не управиться. – А она не должна была, – сердито заметил Данко. – Она меньшая ведунья. Волховать ей не положено, тем более себе во вред! – Ему это скажи! – Молевна показала за Фатилу. – И Зимнику. И тому, полозову внуку. Не должна она волховать, но может ведь! Аленья вовсе не волхует, хотя знахарка она хорошая, особенно по зельям мастерица. Данко кивнул, соглашаясь. Нянька продолжала: – Аленью угрозами заставили нас из Топи выжить. Она-то из села скрылась, зато у людей хвори проснулись. Как она смогла – гадать не буду! Да и поняли, видно, люди, что Забава лечить может, да и пошли к нам разом. Аленья ещё не успела нежить лесную на нас напустить, а могла бы. И старосту, я мыслю, подговорили, чтобы плохо на принял. Ты сам избу ветхую видел! – она усмехнулась. Данко няньку понял, брови нахмурил: – Считаешь, что это Забавин отец устроил? Чтобы домой её вернуть? – Очень на то похоже. Забаву в академии никто не узнавал, но старшие волхвы о ней, конечно, знали. И точно Миряныч из тех, кто в академии за ней приглядывал. Он и не хотел тебя к ней отпускать. Ты ведь ей помогал бы, так? – Ещё бы! – хмыкнул Данко. – Оттого он и дал тебе обманную чудку. Из-за Забавы ты головы можешь не снести. Миряныч спасти тебя хотел, защитить. Чтобы жил ты долго. – Вон ты как повернула! Я его, по-твоему, благодарить должен? – поиграл скулами Данко. – Просто пойми и не слишком злись, – посоветовала Молевна. – У нас и так хватает забот. А ты Данко не подозревай и не вини, – повернулась она к Фатиле. – Он точно не виноват. Лучше вместе будьте, поодиночке слабы вы против Полоза. Чего-то он захочет от вас… Фатила кивнул, хотя видно было, что не всему он поверил. – Спасибо, что объяснила, – сказал Данко. – Всё равно, обидно это, находить врагов там, где их быть не должно… Он вспомнил слова Полоза: «Ты чешую-то убери, нечего тут». Разглядел в нем Полоз змеиную суть? А ведь Данко и сам её не ведает. Разве что ступу деревянную может наладить, чтобы летала, и то ему для этого чужая чешуя нужна. Хотя нельзя ведь змеем немного быть, а немного не быть. Либо ты змей, либо… Позвали всех в трапезную. Стол был накрыт богатый – и мясные яства стояли, и рыбные, и пироги самые разные, и квасы, и меды на любой вкус. Сам Полоз сел во главе стола, по обе руки женщин посадил – Молевну и Немеду, а парней – дальше, и не рядом, а все чтобы друг против друга, и он каждого в лицо видел. Шумило малость отдохнул и даже крепче казался, чем когда Данко с ним знакомился. Немеда губы поджала и на свёкра косилась с опаской. И другие люди были за столом, одетые все богато, как будто бояре и воеводы какие. Что это Полоз затеял?.. А вот Забавы не было за тем столом, хотя очень Данко на встречу надеялся. – Угощайтесь, гости дорогие! – сказал Полоз. – Сегодня еда и отдых, дела будут завтра! А по делам и награда! – и оглядел при этом всех парней, начиная со внука. Взгляд его такой же остался, как поначалу – как на скоморохов. Сердило это Данко, да и Фатила хмурый сидел. Он и не смолчал: – Так мы, сударь, вроде не наниматься к тебе шли! Ты без права девицу похитил, а над ней только князь волен! Она ведунья, ему служит! Полоз и бровью не повёл. Ответил: – Тогда я князю её и верну, раз забрал без права! Князю и повиниться могу, и поклониться! А иначе какой силой ты меня принудишь по-твоему поступить? Вот и радуйся, что сидишь тут как гость. У меня ведь и подвалов в достатке! – опять сказал, как пошутил. – Вы, гляжу, хороши ребята, так послужите мне, не пожалеете. На седмицу только вас задержу. Но вы уж постарайтесь, чтобы не более! Все разговор этот слушали, переглядывались, пересмеивались. Должно быть, и понять не могли, что за молодые да нахальные за столом сидят да дерзят хозяину. Шумилу не выделяли, даром что Полозов внук. Правда, он и держался всех тише, глаз не поднимал. Ближник налил меда в пузатую братину и Полозу подал, тот отхлебнул и пустил её по кругу. Дошла чаша до Данко. И не хотелось пить, а не пить нельзя! Снова он своё чутьё ведовское собрал, проверяя – не наведено ли чего на том меду. Полоз опять заулыбался. Отхлебнул Данко из братины и дальше передал, а Полоз, на него глядя, по своей щеке провёл. Опять, что ли, на чешую намекает?.. И Фатила выпил мёда, а потом и Шумило, который из них троих получил братину последним. Так и прошло застолье: ели и пили, о делах не говорили. Расходились по горницам, когда впору было головой на скатерть падать – устали за день знатно…