Глава 19. Начало дел

Наутро, когда парни снова умылись у колодца и подкрепились простой кашей с хлебом и взваром, увели к Полозу по-прежнему безумного Зимника. Остальные ждали, сели на ступеньки крыльца, под тесовой крышей. Фатила молчал, травинку жевал. Данко спросил у Шумилы: – Ты, должно быть, бывал уже здесь? Что за город такой? Шумило плечами пожал: – В первый раз это место вижу. Меня дед к себе в чертог водил, я ещё мальцом был. До того, как… – он замолчал. – До того, как ноги отказали? – понял Данко. – А где же тот чертог? – Не знаю, – опять качнул плечом Шумило. – Здесь я такого не вижу. Да десять лет уже прошло, говорю же, мальцом я был. Вход туда помню, а дорогу – нет. –Это, что ли, терем большой? – Нора это между двумя камнями. Рядом стоять будешь и не заметишь. Зато там, внутри… – Шумило языком восхищённо щёлкнул. – Что – там? – Коридоры, палаты, горницы. Чертог одним словом. Красота невиданная! – Что за красота бывает в норе? – насмешливо бросил Фатила. – Вон красота, – он показал на небо с облаками. – Это я ни на какую нору не променяю! В этом Данко с ним был согласен. Небо ему нравилось всякое, голубое и облачное, как теперь, и пасмурное, и тёмное грозовое. Грозу он и вовсе любил, сызмальства, когда другие боялись и прятались. Весело ему становилось от грозы в небе, и как-то по-особому радостно. – Ты не видел тот чертог, вот и говоришь, – упрямо возразил Шумило. – Каменья там самоцветные сверкают. Богато там. Никакой терем не сравнится. Говорят, у самого князя такого нет. Дед такие сокровища мне подарит, когда женюсь на Забаве! Он показывал. Данко вздохнул, вспомнил, что ведь и ему положено сокровища любить. Но пока ничто в душе не дрогнуло. Вот если бы он сафьян хороший нашёл на торгу… – А какой змей тебя покалечил, знаешь? Или то не змей был? – Крылатый змей из-за моря, – буркнул Шумило. – Из рода Искарионов. Ссорился с дедом… – Всё змеи злыдни, – согласился Фатила. – Это у них в крови. Всё бы им пакости творить. Ты-то чем был виноват? – И ничего не злыдни. Я ведь тоже змей, ты забыл? – И зачем же вы, змеи, девок воруете? Вон сколько историй про это. Что, нельзя честно жён брать? – нежданно повернул Фатила разговор. Шумило на это не стал отвечать. Тут как раз служка явился Фатилу звать к Полозу, тот и ушёл. – Да меня случайно задело, – сообщил Шумило уже Данко, который его ни о чём не спрашивал. – Дед со змеем ссорились, а я в кустах прятался. Потом Искарион улетел, а меня дед лечил, да не вылечил. И Горыныч не смог, дед его просил. Горынычи – это крылатые змеи, они ближе всех к нам живут. – Вы и с ними знаетесь? – Дед со всеми знается. Горынычи – они князья. А дед – тут воевода. Но мы с Горынычами и роднились не раз. Невестами менялись… давно уж. Всё равно родичи. – Значит, у Полоза может крылатый змей родиться? – заинтересовался Данко. – Нет, такого ещё не бывало. Ты лучше деда спроси… – Шумило хмыкнул, смерив Данко взглядом. – Любопытный ты. – А как же, – согласился Данко. – А вот ты, и по крови полоз, и дед у тебя воевода и колдун, а что ты можешь? – Ничего не могу! – посмурнел Шумило. – У меня силу хворь забрала. Потому и не учился ничему. А теперь научусь. Особенно когда… – парень покосился на Данко и не стал продолжать. И так было понятно – всё-то у него будет, когда на Забаве женится. И сила придёт, и оборачиваться полозом начнёт. А вот вряд ли! Нет, сила-то пускай к полозёнку приходит. Но на Забаве Данко сам женится! – Это чья же земля, чей город? Под каким князем? – продолжил Данко расспрашивать. – Вышеградье это, самая окраина. Пореченск. Там дальше степные волки живут, их княжество, – Шумило махнул рукой куда-то вперед. – Дед тут воевода, границу держит. – А Выпья Топь отсюда далеко ли? – Обозом две недели ехать! – Шумило улыбнулся. – А по Тропе, как мы шли – ты понял, сколько. У Топи полозы раньше жили, были деревни. Потом переселились все почти … Значит, обозом – много дней, а тайной Тропой они дошли и не заметили. Горынычи – князья, их княжество – соседнее, Вышеграду неподвластное. А Полоз – воевода и Вышеградскому князю служит. Вот и понятно стало. Фатила обратно не вернулся, зато позвали к Полозу Данко, а Шумило один на крыльце остался. Старик ожидал Данко в просторной горнице. Встретил внимательным взглядом: – Ну входи, змееныш. У Данко как мороз по спине прошёл – так уверенно, без тени сомнения Полоз его обозвал. Вот так, и не хочется змеем слыть, а куда деваться, если это со стороны заметно? – Ты назовись, сделай милость, – сказал Полоз. – Какого роду будешь? Вот и отвечай тут. Его по этому роду ещё не знали и не звали, и назваться? Всё равно с него как с Горыныча спрашивать пока нечего. – Не обессудь, называться не стану, – ответил Данко. – Я в материнском роду вырос. Мне тётка родная – матушка, а муж её мне отец. Ничего змеиного от меня не жди. – Неужели? – старик смотрел исподлобья. – Волка поймай и корми травой – станет он быком? Не бывает так. Ты ведь знаешь уже, что змеем родился? – Это мне уже сказали, – кивнул Данко. – У тебя чешуя проступает, и сильно, когда кровь волнуется, – пояснил Полоз. – Значит, родовую силу пробовал и не остановишься теперь. Глядишь, и оборачиваться скоро начнёшь. По чешуе если – ты вроде из крылатых. Горынычи? Они всех ближе. Логинычи, Гнездовичи, Искарионычи? Вагатычи? – старик опять усмехнулся. – Н-да. Ладно. Я думаю, что Горыныч ты. Знаешь, почему? Да похож ты на них. Той же масти, что и Ветрян, и два его крылатых сына. Ага, и ты об том знаешь. Горыныч! – старик победно засмеялся. – По твоим глазам вижу. В них всё есть. Мог бы уж научиться глаза прятать, раз волховскую академию закончил. Данко сквозь землю провалиться захотелось. Мог ведь закрыться, а даже не подумал! – Ты нам всем хотел работу дать, сударь Полоз, – напомнил он. – На седмицу. А потом отпустить обещал. И Забаву тоже… – Отпущу, на прощанье ещё и одарю. Горыныч, значит, вот так дела! – он захохотал. – Не два сына у Ветряна, а целых три! Богач! Запомни, перекидываться первый раз захочешь – в каменном подвале не окажись. В тереме – не страшно, как начнёшь, так от терема потом только брёвна соберут. Горынычи такие. А в каменном подвале покалечишься. Лучше на открытое место выйди, в поле. Понял? Данко молча кивнул. – А девицу я неволить не стану, – добавил Полоз. – Но проверить нужно. Чего она желает – это одно, а если она назначенная кому – уже другое. – Что бы ты не выяснил, силой её не возьмешь! – вскинулся Данко. – Силой она и не нужна, – удивлённо посмотрел Полоз. – Уймись, парень. Всё будет правильно. – Дай повидать её! – попросил Данко. – И про службу скажи, что сделать для тебя? – Повидать хочешь? Сейчас покажу, – взял старик со стола серебряное блюдо, пустое, а с другого блюда – наливное яблочко, да и пустил яблоко прокатиться по краю блюда, и… Середина блюда потемнела, а потом оттуда на Данко взглянула Забава – она глаза удивлённо распахнула и ахнула. – Вот же девка, – засмеялся Полоз. – Гуляет где хочет и позволения не ждёт. Видишь, тоже на нас поглядеть решила, не спросившись. Ладно, поговорите, а потом продолжим, – отдал он блюдо Данко в руки и вышел из горницы. – Данко! Точно ты?! – Забава! Ты ли это?.. – воскликнули они разом и они замолчали оба, радостно друг друга рассматривая. Страшно было обмануться, а Полоз, похоже, обманывать мастер… – Скажи мне, Забава, как твою подружку зовут, с которой ты жила в одной горнице? – Милавка её зовут, – сразу ответила Забава. – А тебе что змей дал, когда меня зачаровал? – Вот это кольцо, – Данко палец показал с кольцом. – Люба моя, где ты? Что это за место? – Чертог богатый, как будто внутри горы. В окно лес виден и река. Мне сенные девки служат. Живу как боярышня. Видишь? – она руки подняла, показала дорогой наряд. – А выйти нельзя. И не говорят мне, что это за место! А ты, Данко, где? – Городок Пореченск, рядом земли степных волков, Полоз здесь приграничный воевода. Мы тут вчетвером, и ещё нянька твоя с Немедой, той, что из Топи. Город невелик… – Ой, Данко, это же даль такая! – опять ахнула Забава. – Как вас туда занесло? Лицо Забавы вроде дымкой подернулось. Данко заговорил быстро, чтобы успеть: – Послушай, люба моя! Нам Полоз службу желает задать, до того не отпустит. А тебя испытывать будет, чья ты назначенная. Как смогу – к тебе приду. Ты меня жди… Погасло блюдо, исчезла Забава. Попытался Данко снова яблоко по нему прокатить, но нет, не вышло. И Полоз сразу вернулся. Он на Данко с улыбкой взглянул: – Ну что, увидел, отвёл душу? Тогда давай к делу приступим! – колдун поставил на стол плоскую серебряную шкатулку, открыл её. Шкатулка оказалась полна как будто ракушек-перловиц с речного берега, только знал уже Данко, что это за ракушки. Бабка Некрасовна ему одну такую подарила. А тут – столько их… – Понял, что это? – блеснул глазами Полоз. – Это чешуя змея? – ответил Данко. – То есть змеев, – поправился он. – Всё верно. Шести змеев тут чешуя. Уже знаешь, что для змеиных чудок чешуя нужна? – Знаю, – согласился Данко. – Хорошо. А умеешь что? – А что тебе надобно? – ответил Данко вопросом. Полоз усмехнулся, взял первую попавшуюся большую чешуйку и положил на неё совсем маленькую, и накрыл пальцем. – Ну гляди… Обе чешуйки стали погружаться в стол, и скоро полностью в нём исчезли. – Нельзя сделать чудку с чужой чешуёй, а сложив со своей – получается, – сказал старик. –У тебя есть седмица. Когда рисунок сложится, поймёшь. Почувствуешь. Или просто поднимай что хочешь, хоть камни, а потом поймёшь, как выкладывать. – Какой рисунок, сударь, что выкладывать? Как?. . Про «рисунок сложится» он понял. Опытный чудельник сначала рисунок продумает, по которому будет вплетать заклинание, и чтобы рисунок нравился – тогда получится хорошо. И здесь оно же Однако, чешуя – как её складывать? И Данко уже интересно стало. Если сначала он неволе у Полоза не обрадовался, то теперь захотелось почудковать с этими чешуйками. Но сначала Забаву вернуть, конечно… – Пробуй, поймёшь, – сказал Полоз. – Делай и себя слушай. Сила тут твоя, а не этих змеев. Седмица – это много, если время не терять. А потом и узнаем, чья будет девица. Нет, не раньше! – сказал он строго в ответ на вскинутый взгляд Данко. – Станешь отвлекаться – не управишься, тогда Забаву-красу как ушей своих не увидишь. Седмица у тебя! – Да что же мне сделать за седмицу?.. – Летучий корабль построй, – пояснил Полоз. – Только не ты один. Вы четверо вместе и построите. Для Шумилы. И отведёте его в Вышеград, князю Брагомиру. А перед тем ты Шумилу всему научишь. Данко ушам своим не поверил. – Корабль летучий? И ты туда же… – потрясённо протянул он. – Почему нет? Многие взялись, а справятся? Может, и вовсе никто. А награда хорошая, – старик улыбнулся. Для Шумилы, значит, корабль. Решил Полоз их руками внуку княжью милость добыть? Только ведь… – От Забавы он отступится, значит? – уточнил Данко. – С чего б? Говорю же – через седьмицу будете с девицы жабью кожу снимать, – терпеливо пояснил Полоз, а в глазах его снова притаились смешинки. – И зачем тебе я?! Сам всё можешь, – он показал место на столе, куда Полоз утопил чешуйки. – Могу, да не так, – ответил Полоз, обойдясь без подробностей. – Ты вопросы глупые прекрати задавать. Если что по делу – то спрашивай. – Зачем строить корабль, да ещё за седьмицу? Найди мне готовый, если уж сумею, то и его подниму! – Ишь хитрый какой! – старик захохотал. – Ты сапоги-скороходы тачал? Когда на них заклятье первое кладётся? Когда кожу кроишь! А у корабля – когда нижний брус кладешь. Готовый корабль для такого дела не слишком хорош! – Не хорош, но можно, – сделал вывод Данко. – Ладно, понял я тебя. Но я ведь пока ничего не умею! Ты требуешь службы, которую нам не исполнить! – Можно исполнить, – сказал Полоз. – Счёт дням начнём завтра, а начинайте хоть и сегодня. У тебя до вечера есть время. Фатила хороший плотник, лодки умеет строить. Я ведь большой корабль не прошу, и маленький сгодится. Четверо вас, с четверых и спрос. – Четверо? – Данко усмехнулся. – Внук твой и топора в руках не держал! И ещё один стал дурнем полным, хорошо, если скоро излечится… – Внук научится, дурень излечится, – кивнул старик. – А я тебе потом эту коробку с чешуёй отдам! На корабль чуть уйдет, остальное тебе. Решено! – он хлопнул по столу ладонью. – Иди уже, проветрись, Данко Стоянов сын! Я пока с Шумилкой поговорю. Фатилу Данко нашёл во дворе, за теремом – он обтёсывал топором бревно, и получалось у на диво легко и быстро. И казался Фатила довольным, топор у него в руке так и плясал. А присмотреться если … Да ведь не простой то топор, а чудка! Слишком играючи им Фатила орудовал. Заметил он Данко, выпрямился. – Значит, строим с тобой летучий корабль? – Вчетвером строим, – поправил Данко. – Да ладно тебе, – Фатила скривился презрительно. – Я могу работать. Ты заставишь корабль летать. Остальных работников что-то не видать. – Плотничать и я умею, – сказал Данко. – Так что вместе… – Так же умеешь, как я? – Поглядим. Топором-скорорубом не пробовал, – усмехнулся Данко. – Это Полоз тебе топор такой дал? Покажи. Фатила протянул ему чудку. Данко присел на чурбак – валялись тут несколько. Топор в руках повертел. Хорош! Один такой он точно сделает, а потом, может, и второй… Фатила подвинул такой же чурбак и тоже уселся. – А ещё мне полторы сотни серебра обещано, – похвалился он. – Никогда ещё за седмицу столько не сулили! – Так ты ещё и не строил кораблей за седмицу! – заметил Данко. – Или строил? – Таким топориком, да чтобы лодку не срубить? – засмеялся Фатила. – А вдвоём управимся точно. Думал я, что мы все в беду попали, а тут удача такая! Я же с этого серебра и долги отдам, и избу новую поставлю! Да не избу, а целый терем! Шумилка будет под ногами болтаться, так пусть он в тенёчке посидит. Что княжья награда ему достанется – не жалко, раз его дед нам платит. Мне хватит серебра, и Забавы, конечно. Топор-то отдай, – он руку протянул, и даже закашлялся. – Ты чего так смотришь?.. А Данко «сквозь туман» топор разглядывал, как заклинание сплетено и приложено, чтобы самому такое же повторить. Да и глянул он на Фатилу этим взглядом, и заметил вроде паучка у него на шее – паучок светился, как гнилушка на болоте. Приворот никак?.. Данко моргнул, и паучок пропал – не получалось больше его разглядеть. Светился паучок, значит, силу брал у самого Фатилы, как видно! Молевна решила, что привороты сама Забава кладёт, того не сознавая – а с чего же взялась эта напасть? Молевна не видела приворот-паучка, и Забава не видела. Но ведь не всегда и не всякий волхв может привороты видеть… – Ты чего смотришь… так? – неприязненно спросил Фатила. – У тебя глаза стали как будто змеиные, но тут же снова человеческими сделались! – Глупости не выдумывай, почудилось тебе, – Данко чудку Фатиле возвратил. – Я такой же топор изготовлю. Быстрее работа пойдёт. – Правда, что ли? Ты сумеешь такое сделать? – обрадовался Фатила, тут же забыв про змеиные глаза. – Да быть не может. Это же… диво, цены ему нет! – Это несложно, не то что корабль летать заставить, – пояснил Данко. – Это я точно сделаю. – А про корабль – не уверен? – погрустнел Фатила. – Полоз сказал, что можешь! – Раз надо, то смогу! – сказал Данко, и самому в это поверить захотелось. – Надо скорее корабль закладывать, меня там с самого начала работа ждёт. Хороша та работа, которую умеешь делать! А ежели не умеешь, но надо, то не так всё весело… Бабушка Некрасовна говорила, помнится, что трёх чешуек хватит на корабль, но их перезаклясть надобно. А как – Данко это неведомо. А про складывание чешуи от разных змеев и вовсе речи не было! Как и про то, как надо корабль закладывать. Ступу-то они ладили уже готовую, на торгу купленную. А чешуя, если правильно, должна быть с его хвоста! Глядь – а к ним Шумило шагает. Подошёл, сходу сообщил: – Сказал мне дед, что мы вместе летучий корабль построим, а потом на нем в Вышеград полетим! – Так и будет, значит, – согласился Фатила. – А потом тебя на княжне женим! – это он вроде пошутил. – Да не нужна мне княжна, – с досадой возразил внук Полоза, – А Забаву я вам не уступлю, и не мечтайте. И плотничать буду не хуже вас! – За седьмицу не научишься! – недоверчиво хмыкнул Фатила. – Ты бы лучше в сторонке сел и не мешал, потом научишься. Вот выдаст тебе князь награду, тогда… –Я с вами буду работать! – не думал уступать Шумило. – И вот что. Мне дед полторы сотни серебра обещал дать. Я его с вами разделю, поровну. И княжескую награду тоже. Всё поровну пусть будет, и работа, и награда! – И тебе полторы сотни? – переспросил Фатила, немного растерявшись. – Что ж, его воля! А видно, что обидно ему стало. Уравнял Полоз хорошего плотника с неучем! Хотя неуч – родной внук. Как будто игру какую затеял хитрый старик? Зачем?.. Однако Фатила верно сказал: его воля! Мог бы никому не обещать серебра. А он пообещал, да столько! Как будто в серебре дело, а не в разумении, как работу сделать! Глянул Данко на Шумилу, и опять как будто в глазах мигнуло, что-то стало ярче, а что-то поблёкло – проснулось ведунское зрение, и увидел Данко паучка и на Шумиле тоже, как раз над ключицей. Тоже приворот? Он быстро подошёл и смахнул паучка ладонью – Шумило отлетел, словно его ударили, на траву упал. –Ты чего это? – воскликнул он с недоумением, вскакивая на ноги. – Прости. Почудилось кое-что, – повинился Данко, который снова перестал паучка того видеть. – Эй, вы чего? – услышали они и обернулись все трое. К ним приближался Зимник, и был он малость взъерошенный и бледный, но точно в уме и памяти. Ай да Полоз, справился с заклятьем! – Снова за Забаву спорите? – засмеялся старостич. – Уж отдайте её мне, всё равно этим кончится. – Это с чего бы? – чуть не хором возмутились Фатила и Шумило. За пояс Зимника был заткнут новенький топор на светлом липовом топорище, взгляды Фатилы и Данко так на нём и скрестились. Тоже чудка?.. – И как ты? – спросил Данко. – Мы ведь не ждали, что ты скоро в себя придёшь. – А с меня воевода Полоз заклятье снял, сказал, что ничего в нём особого, – довольно пояснил старостич. – А я-то толком и не помню ничего. Помню лишь, как собрался по звериной тропе идти. Как же так? – Ты прости меня. Я виноват, что доверчивый слишком, – повинился Данко. – На твоем месте я должен был быть… – Да я и не в обиде! Мне здешний воевода две сотни серебра даст, я Забаве таких подарков накуплю! Ни одна девка перед такими не устоит, – похвалился Зимник, который и впрямь очень довольным казался. – Вот построим летучий корабль… – он выхватил топор и подбросил его так, чтобы покрутился в воздухе, а после ловко поймал. – Две сотни? – воскликнули Фатила и Шумило снова почти хором. Данко удивился молча, и не тому, что Зимнику столько серебра посулили. Он удивился, что сударь Полоз серебро обещает горстями, хотя он всё-таки змей, и сокровища свои любить и беречь должен! Не так разве о змеях говорят? – А тебе сколько же Полоз серебра обещал? – спросил Фатила у Данко. – Серебра он мне нисколько не обещал, – не стал Данко скрывать. – Но если сумею работу сделать, то выйдет это мне дороже серебра. – Так корабль ведь без тебя не полетит, – заметил Шумило. – У тебя, выходит, работа легкая, вот и нечего за неё платить, – Фатила почесал в затылке. – А что, не топором же махать. Ты делай только, не подводи. Поволхуй с утра, и спи-отдыхай весь день до вечера… – Такая работа легкая, что мы её тебе и поручим! – засмеялся Зимник. – Дурень ты, одно слово. Волховать – не топором махать, это бывает всего тяжелее. Топором даже ты сможешь! – Ты, старостин сын, не у себя на дворе, чтобы так со мной говорить! – Фатила ринулся на него с кулаками, но Данко успел, встал между ними, толкнул их в разные стороны. – Эй, хватит! Не за тем мы тут, чтобы драками народ потешать! И опять в глазах у него потемнело, а потом увидел он Зимника ведунским взглядом. У того на шее сидели два паучка, один в точности такой, как на остальных парнях, а второй был больше, такой раскормленный, жирный, зелёный, как болотная тина. Вот же дела… И хотел бы он рассмотреть, да не успел, пропало видение. А это странно, раньше держать ведунское зрение подолгу он мог. А теперь что не так? – Не будем мы ни ссориться, ни драться, – сказал Данко. – И нечего считать незаработанное серебро. А кому в этом деле повезёт – только Боги ведают! – Я своё серебро поделю на четверых, – сказал Шумило. – И если от князя что перепадёт, тоже на всех разделим. Про княжну и город поминать не стал, и хорошо. Ещё об этом поспорить не хватало! – Я тоже поделю, – сказал Зимник. – Тут дело такое, это будет правильно. – Тогда и я, – согласился Фатила. – Если всё поделим, то так и выйдет, чтобы никто не внакладе, зато ведун долю получит. Только уж не подведи нас, а, ведун? – Спасибо на добром слове, – сказал Данко. – Пойдёмте к Полозу, пусть место нам укажут, где строить, и дадут всё нужное. Чтобы время зря не терять. Полоза они нашли в той же горнице. – Что, ребята, обо всём договорились? – хмыкнул. – Ну и нечего тогда прохлаждаться, ступайте работайте… Кликнул он человека, велел отвести парней на место – к реке, где уже площадку расчистили и привезли заранее заготовленный, просушенный лес. Как будто Полоз заранее знал, что будут строить ему корабль! Хотя, конечно, всё у него было припасено, как у хорошего хозяина. Данко с ними не пошёл, он остался и рассказал Полозу про приворотных паучков. Тот выслушал, махнул рукой: – Всё я увидел. На тебе приворотов нет, на старостиче их два, на Шумилке и на Фатиле по одному. Ты видишь змеиным глазом не всегда, а мельком – так это потому, что у тебя змеиная суть только просыпается. А привороты змеиной силой сделаны. Вот так я мыслю. А тебе, парень, повезло. Через несколько лет ты мог бы и не проснуться. Жил бы и маялся, не целым, а половинкой. – Я не скучал по змеиной сути, – буркнул Данко. – Ну да, и не понял бы ничего, – спокойно согласился дед. – Говорю же, маялся бы зря. Тяжело половинкой жить. Это если жил бы тихо. Но ты ведун, ты тихо не смог бы. Сгубил бы случайно себя и других. – Ты лучше скажи, сударь Полоз, сможешь эту пакость с них снять? – спросил Данко. – Пусть перестанут мечтать о Забаве, раз наведённое это… – А тебе, значит, о ней мечтать дозволено? – усмехнулся Полоз. – Ничего, потерпишь, от ревности не умирают. И что там за привороты, ещё понять надо. Я так мыслю: Забава четыре года в академии училась, под приглядом. Будь это её природное, наставники знали бы, что она при каждом волховании змеиный приворот делает. Под заклятье она попадала? Под змеиное? Вот тогда ей эту напасть и подкинули, на заклятье можно много лишнего привязать. Это несложно, когда умеючи. – Змей Даян. Горыныч. Проклятье! – выругался Данко. – Да как он мог, нечисть?! – Брат, что ли? – понял Полоз. – Ну мало ли. Пошутил. Тебе виднее, что у вас там вышло. Вот снимется с Забавы Милонеговны жабья кожа, тогда и привороты пропадут. Седмица. Помнишь?.. Шутка! Данко от ярости дышать стало тяжело. Да за такие шутки! Жабья кожа небось тоже шутка! Так еще и привороты… – А второй паук? Который на Зимнике? – напомнил он, когда выдохнул. – А второй вовсе не к Забаве Зимника тянет. Но тот, который к Забаве – пока сильнее. А потом другой пересилит. – Так убери его! – воскликнул Данко. – Успеется, – старик усмехнулся, – Он простой, дел на один плевок. А ты пока делами займись. Кораблик-то сам не полетит. Да уж, сам не полетит кораблик! Данко дело предстояло, ему неизвестное. Кстати бабушка вспомнилась, Некрасовна. Она-то его в болото толкнула, чтобы сам выбирался, и стояла смотрела. Помогла бы, может быть, уже когда утонул бы… Может, это как раз по-змеиному? Только так просыпается змеиная суть? Чтобы без знаний, но на пределе сил, и самому понять и угадать? А летать крылатых детей как учат – с горы бросают, а там как повезёт? Данко-то в детстве жилось без тягот, и отец и матушка – добрые люди, всегда к нему с заботой… Он весь день до вечера сидел в горнице, раскладывал на столе чешуйки из коробки, а то и выходил во двор, к колодцу. Чешуйку, что дала Некрасовна, первым делом достал – хранил её в шапке за отворотом. Красивая, как из тёмного серебра, и твердая такая же. И так и этак пробовал Данко, вспоминал, как это у него получалось в лесной усадьбе у ягушки Еляны, и слова нужные говорил, и свои перебирал. Да только всё было не то! Деревянная колода, в которой Данко чешуйку утопил, чуть подпрыгнула и встала. И только-то. Нашёл Данко и в коробке похожие чешуйки, которые, он решил, от Горынычей. Они слабо отозвались на его силу, и с другими их получалось складывать – отзывались сильнее. В дерево погружались и обратно вынимались, и чурбаки с ними подпрыгивали, и даже булыжник, в который Данко погрузил чешуйки, пошевелился немного. Но ничего не летало, как Данко ни старался. Как стало темнеть, его позвали зачаровать заложенный корабль. Данко пошёл, конечно. Подивился, что невольные друзья сделать успели немало. Все были уставшие, но довольные, а Шумило – тот и вовсе еле на ногах стоял и руки топорищем в кровь стёр. Они собрали плотбище из брёвен, укрепили тяжёлый дубовый брус – основание корабля, начали тесать поперечные рёбра тоже из дуба – части корабля, которым следует быть всего прочнее. Доски для бортов готовые лежали, сосновые, и брёвна для мачт тоже рубили не этим летом. Всё было, как надо – совсем не шутил сударь Полоз с этой постройкой. А кораблик затеяли и верно небольшой, но и не совсем чтобы маленький. Вроде «коробчонки», на которой Некрасовна летала. – Ну что, доволен? – к Данко подошёл Полоз. – Значит, волхуй, тебе полная воля, – а смотрел исподлобья, строго. Данко не показал и виду, что ему похвалиться нечем. Погрузил в дубовый брус чешуйки, что между собой сложил, в их числе и ту, свою, что от Некрасовны. Рукой по деревяшке хлопнул – и плотбище всё содрогнулось. – Эй, ты полегче! – прикрикнул Полоз и довольно руки потёр. – Хорошо, ребятушки! Хорошо! Данко сам не ожидал…