Глава 23. Снова Выпья Топь

Лететь не ехать – и гладко, и быстро, и ветерок ещё подгоняет. И завечереть толком не успело, как серебряное блюдо показало, что пути конец. Сели рядом с Выпьей Топью, на лужайке, где проезжие купцы лагерем встают. Переполох, конечно, поднялся невиданный! Все прибежали, даже старый дед Незнам, который с печки третий год не слезал, и тот приковылял. Шутка ли, летучий корабль… Данко Зимника с Шумилой пропустил вперед. Как появились они на сходнях – ещё пуще народ зашумел. Старостиха Размила прослезилась от радости, сыну на шею кинулась, староста гордо выпятил грудь – как тут не гордиться, сын на летучем корабле домой вернулся! Этого теперь в Выпьей Топи и правнуки не забудут! Данко помог Забаве сойти, потом Молевне, а Фатила, как решили, на корабле остался – присматривать. Размила как Забаву увидела – белей молока стала. – Не держи зла на матушку, – тихо попросил Зимник. – На всё я готов, чтобы ты не сердилась. Да я и без того на всё для тебя готов! – Не буду сердиться, раз просишь. Мне от неё зла не случилось, – ответила Забава так же тихо. Она всё ворону высматривала – не верилось, что Каркуша не примчится их встретить. Так и есть – прилетела ворона, села на борт корабля, голову нагнула и смотрит. И смотрит прямо на Зимника, а тот на неё, понятно, и внимания не обращает… – Как думаешь, в кого обратится птичка? – спросила у Забавы нянька. – Сдаётся мне, что всё уж понятно. Не тебе, горлиночка, надо на Размилу сердиться. – Мы нянька, гадать не будем, а прямо сейчас узнаем, – сказала Забава, и похлопала в ладоши. – Каркуша, иди сюда! Лети ко мне! Каркуша и прилетела, села прямо Забаве на руку. Та птицу по шее погладила, да и запустила пальцы ей в пёрышки, стала щупать, искать. Ох, а точно ли будет так, как с сойками? Чтобы чудка оборотная была на вороне золотым пёрышком. А нет его, золотого! Осмотрела Забава всю шейку, голову, потом брюшко и крылья. Ворона всё терпела, глазом на Забаву косила. – Да оставь, потом расколдуем, – предложил Данко. – Нет уж, давай сейчас, – не согласилась Забава. – Как раз все увидят, и пусть! Чтобы не придумывали, чего не было… Заглянула она вороне под хвост, и увидела там пёрышко серебряное. И не так уж оно было заметно, среди серых вороньих перьев, но Забава его разглядела. Ухватила она пёрышко и выдернула. И Данко успел помочь – подхватил из рук Забавы девицу, на землю поставил. И тут Зимник глаза вытаращил, и даже рот раскрыл… – Забирай у моего жениха свою невесту! – громко сказала Забава. – Это она тебя от гадючьего яда спасала, одолень-траву нам носила! – Витёна! – потрясённо проговорил Зимник. – Да ты ли это? – опомнился и сам выхватил девушку из рук Данко. – Витёнушка, милая, да как же… У Забавы в руках осталась лента шелковая, зелёная. Она её свернула и за поясок сунула – пригодится. А Данко заметил вдруг, что высокая, красивая девка, что впереди толпы стояла гордая и довольная, теперь попятилась, задвинулась за чужие спины. А Размила, мать Зимника, удивилась, ахнула, но не испугалась. Она ни при чём тут… Зимник видел теперь одну Витёну, Размила – пожалуй, тоже, да и все люди смотрели на них. – Пойдём, что ли, вот ту красавицу расспросим, не она ли нашей вороне соперница, – сказал Данко Забаве, показывая взглядом на высокую и красивую. Забава её узнала, видела уже в селе. – Это Ледяна, сговоренная невеста Зимника. Она, думаешь? – Так и думается на того, кому выгодно… Подошли они к Ледяне, Данко заклятье скрывающее бросил. Кузнецова дочь поняла всё, хотела прочь метнуться, но её с двух сторон за руки схватили, помешали. – Не торопись, милая, – Данко говорил ласково. – Скажи, не ты ли когда-то младшую ведунью Витёну в пёрышки переодела? – А что? – Ледяна подбородок вскинула, гордо взглянула на Данко. – За своё счастье всяк волен биться! И я за чудку сполна заплатила, вот с чудельницы и спрашивайте! Говорила она с парнем, на Забаву глянула мельком и отвернулась. – А ты знаешь ли, что за такие дела бывает? Розги, и в поруб надолго? – спросил Данко. – А ты знаешь, что мой отец кузнец, и здесь никто с ним ссориться не станет? – А здесь и не надо. Отвечать у тысяцкого будешь, или у княжьего наместника, и соврать не дадут ни тебе, ни твоему отцу! – Не верю я тебе! Кто ты у нас тут? – гонорилась девка. – У нас к старосте с жалобами ходят, да только он про меня никого и слушать не станет. А Витёну в его доме не хотят в невестки, не будет ей там счастья! Была бы умнее, сама бы не лезла… Однако забеспокоилась она. Поверила… – Вот глупая, – вздохнул Данко. – Слушай меня. Хочешь, чтобы всё для тебя обошлось – повинись перед Зимником и Витёной, и перед родителями его. Сама всё расскажи. И половину своего приданого Витёне отдай. Я уеду, ненадолго, но вернусь и проверю. – Откуда же ты такой взялся! С моим батюшкой поговори… – Да мне незачем. А откуда я взялся – узнаешь потом, если не перехочется… Тут его позвали с корабля – там Зимник рукой ему махал. – Пойдём уже, – сказала Забава и пошла вперед, Данко за ней. Через несколько шагов оглянулся Данко на Ледяну и не увидел её. – И куда подевалась, шустрая девка… – Да кто её знает, – качнула плечом Забава. А Данко по голосу её всё и понял. – Ты не знаешь? – он подошёл, к себе её развернул. – Точно не знаешь? – Улетела она, – пояснила Забава. – Так что да, я не знаю! Пусть себе полетает. – И когда ты успела только?.. – Не поверишь, как быстро можно косу лентой перевязать. Данко не удивился. Забава – волхва ловкая и умелая, он видел и знает, вместе ведь учились. И понимал он, что Ледяна замахнулась на преступное, нельзя такое спускать. Но сам бы не стал наказывать. На первый раз она окорот получила – уже довольно. Повинится да приданым поделится… – Мы уедем завтра, как её теперь оставить, в птичьей личине? – спросил он. – Вдруг не быстро вернёмся? Не жаль её тебе? – Данушка, а как Витёнка год целый вороной прожила? – нахмурилась Забава. – И жалеть её было некому! Вот пусть Ледяна тоже покрутится. А то повинится, да её сразу простят на радостях, да отец-кузнец попросит, а ему не откажут. Так что пусть! И не проси, не передумаю! – Ладно, надо Витёне сказать, как помочь Ледяне обратно обернуться, – решил Данко. – Может, она не захочет её год наказывать? – Тогда я Витёне велю, чтобы не смела раньше чем через год с негодяйки этой личину снимать! – Это разве твоё дело – карать или миловать? И Данко уже смотреть сердито стал, чего раньше не бывало. Да и Забава губы поджала и глазами сверкнула, да опомнилась – ну зачем им сейчас ссориться… – Ох, Данко! Ладно, всё Витёне расскажем, – сказала она. – И давай-ка сейчас твоего коня навестим! – Да я и сам хотел, – обрадовался Данко. – Рассказали тебе, да? Он у Аленьи. У меня такой конь – глаз не оторвать… – А я знаю уже! Прости, не успела тебе рассказать, ты всё занят был! Да и удивить хотела, не отпираюсь… И повела она Данко в их с нянькой двор, там бросила на землю перстень и слова нужные сказала. Ох и удивился Данко! И обрадовался, и глазам своим поверить не мог. – Люба моя, да как же? Коня – в кольцо? Это Полоза шутки, да? А конь его узнал, заржал радостно, ткнулся головой в плечо. Точно его конь! – Да, это Полоз придумал, – согласилась Забава. – Конь был не в кольце, а в камне. И недолго, так-то он в конюшне стоял, не думай. Я сама за ним смотрела. Зато теперь конь всегда будет с тобой, иначе ведь его не увезёшь на летучем корабле! Помнил Данко, конечно, что саму Забаву тоже в кольцо обращали. И верно, что иначе коня на по воздуху не увезёшь. А коню он так обрадовался! Гладить стал, гриву пальцами перебирать. – Это полозова волшба, змеиная, – пояснила Забава. – Нас такому не учили, а оно не слишком и сложно. Я заклинание разобрала и выучила. У нас с нянькой уже получается! Мы комаров и мух в камешки перекидываем и обратно. И тебя научу! – Научи, – согласился Данко. – Ох, люба моя, говори уж сразу, чем ещё ты меня удивишь? – Не знаю, удивишься ли! По мне, так нечему! – Забава улыбнулась загадочно. – Всё бы я рассказала тебе, да ведь тоже слово давала. Срок придёт – узнаешь. – Сколько же ждать! – вздохнул Данко. – Нам пожениться бы здесь и сейчас, и никто с этим ничего не поделает! И нас ведь за это в камни не обратят? Посердится твой батюшка, да и ладно! – Нет, Данко, нельзя его сердить, – Забава на шаг отступила. – Я обещала и исполню. Иначе никак! – Ладно, ладно, понял. Не убегай! – он подошёл, обнял. – Хорошо хоть, что тебе целоваться не заповедано! – и поцеловал её. И впрямь, так хорошо, что это – можно! А то и вовсе было бы тяжко. – Не вовремя мы от всех убежали, надо вернуться, – сказала Забава. – А то хватятся нас… – Вернёмся, – кивнул Данко. – Сейчас воды из колодца принесу, для коня. Пусть постоит до утра, согреется. И совсем ему не хотелось в толпу возвращаться – да ясно, что нужно. – Я ведь думаю, что знаю тебя, – наморщила лоб Забава. – А теперь подумала, что оно, может, и не так! И о чём она только подумала сейчас? – Может, и не знаешь, – согласился Данко. – Жизнь ведь долгая, нам ещё придется друг друга удивлять! –заволновался он отчего-то. – Ладно, Данко! Ты змеем летучим не обернись, а больше я ничего не боюсь! Данко посмотрел и не ответил, вёдра взял и пошёл за водой, а Забава – следом. Пока суть да дело, стало темнеть, звезды на небе зажглись. Остановился Данко у колодца, вспомнил, как встречался тут с колодезницей. А нет ли тут и сегодня водяной девки? И нужен ли ему тот меч?.. Мало ли, может, и пригодился бы? Никакие летучие змеи ему пока не друзья. – Ты что? – удивилась Забава. – Чего медлишь, воду не набираешь? – Про колодезницу вспомнил, её позвать – придёт? Меч она нашла, а отдать желает лишь тебе … Забава обрадовалась: – Ой, хорошо как! А давай позовём, вдруг придёт? – Я, когда водяного звал, просто в колодец крикнул, – сказал Данко. – И ей, должно быть, передадут? – Да-да, – Забава в ладоши захлопала. – Сделаем так! Вдруг тебе в Вышеграде меч нужен будет? Лучше бы, конечно, не случилось такого! Данко только кивнул – пусть бы не случилось… – Ты имя знаешь ли? – он помнил, что ему колодезница имя своё не назвала. – Знаю, как же! Подружкино имя… – Не шути так! – оборвал её Данко сердито. – Какая тебе водяная девка подружка! – Подружка! – упрямо возразила Забава. – Ты набери воду и уходи! И думай, что говоришь! Данко воду набрал, да и отошёл с ведрами. Понял, в чем сплоховал – стоя у колодца, не стоит колодезницу обижать. Но Забава какова – водяница ей подружка! Утащит, чтобы поиграть, с неё станется… Забава над колодцем нагнулась, вгляделась в непроглядную черноту и позвала: – Холодянушка, милая, отзовись, приходи! Ты обещалась, и я тебя ожидаю! Трижды это повторила. А Данко не сдержался, подошёл, обнял сзади – тревожился, а ну как колодезница озоровать будет! Он-то с ней совладал однажды, а Забаве не по силам это… – Пойдём уже, – сказал. – Нет её тут. До завтра подождём … – Да, пойдём, – согласилась Забава. Но лишь они шагнули от колодца – плеснуло на деревянный сруб студёной водицей. И тут же они увидели её, Холодяну – красивую, по-водяному прозрачную, с волосами бесконечными, сидела она на колодце, ноги свесив. Сначала была прозрачной, но с каждым мигом становилась все более похожей на живую девку: лицо наливалось красками, губы стали цвета спелой малины, волосы зазолотились. – Здравствуй, Забавушка! – весело сказала Холодяна. – Я ведь тебя ждала, знала, что придёшь, не задержишься! – Здравствуй, Холодянушка! – Забава Данко оттолкнула и подошла к колодцу. – Принесла ли ты мне меч? Как хорошо! Я-то знала, что тебе всё по силам, всё ты можешь! – Ты верно сказала, вода всё знает и всё может, – радостно согласилась колодезница. – Я обещала и сделала! – и на колодезный сруб лег железный меч. – Только давай посекретничаем, спрошу тебя кое о чем. Молодец твой пусть отойдёт! – Хорошо, он уйдёт, посекретничаем, – сразу согласилась Забава. Она скорее взяла с колодца меч и Данко его передала. – Зачем мне уходить? Я тоже послушать хочу! – Данко положил меч в траву и придвинулся ближе. – Какие от меня секреты? – А у нас секреты девичьи! – засмеялась-зажурчала колодезница. – Да не бойся ты, глупый! Обещаю, что вреда не сделаю, поговорим только! Мы ведь подружки! – Отойди, Данко, – попросила Забава. – Дай поговорить… Он отошёл нехотя. Колодезница к уху Забавы нагнулась и зашептала: – Хочешь, я тебе скажу, как наверняка летучего змея победить? А то ведь молодец с мечом не слишком ловок, я уж знаю! Ему топор милее, и ножи с шилом! – Хочу, говори! – согласилась Забава. – Скажу не даром! – водяница ещё тише заговорила. – Если ты мне его пообещаешь через три года… – Ты о чем? – не поняла Забава. – Кого – обещать через три года? Моего Данко?! – А кого же? За три года он тебе надоест, не жалко уже будет! Отдай! Зато он разом любого змея победит, вот увидишь! А иначе… сама понимаешь… – Ты шутишь, что ли? – Забаве не верилось. – Нет, так нельзя. Да и как я его отдам, он мне не холоп! – А мне он в холопах не нужен! – опять засмеялась девка. – Ты сама от него откажись! Согласись, что он станет мой! Большего не прошу, сама своё возьму. Ладно, давай через пять лет! – Нет, – сказала Забава. – Я не соглашусь. И через сотню лет не соглашусь! – Вот порешит его змей, не обижайся тогда! – Нет! Не отдам и всё! Не хочу! А за меч благодарю! – и она отошла поспешно от колодца. Всё, поговорили! – Можешь передумать, я ждать буду! – прожурчала вслед колодезница. – Утром приходи, или когда пожелаешь! Вернулись они в избу, и Забава рассказала Данко, чего водяная девка хотела. Его это только развеселило. – Ну спасибо, люба моя, что водяной девке не подарила! – он её быстро в нос поцеловал. – Значит, тебе надоем? Правда? Быть того не может! Через пять лет ты мне двоих ребятишек родишь. Ладно, не двоих, но одного уж точно! – Данко, что ты! Я училась, чтобы ведуньей стать, а не ребятишек рожать! – Так одно другому не помешает. От любви ведь всегда дети рождаются, ты забыла? – А ты сам не хочешь узнать, как наверняка победить змея? – Нет, – ответил он, нисколько не сомневаясь. – За такую цену – не хочу. И не вздумай за моей спиной договариваться, ни с водяницами, ни ещё с кем, очень прошу! Не будешь? – Не буду, – вздохнула Забава. – Ты всегда моя, я всегда твой! Никогда от меня не отказывайся, я от тебя никогда не откажусь. Да? – Ох, Данко… – Или всё хочешь, чтобы я обручье вернул? – он пытливо посмотрел в её глаза. – Ответь! – Не хочу! – ответила Забава. – Оно твоё, как и я… Вот, и сразу на душе стало хорошо. И Данко радостно выдохнул, к себе её прижал: – Ну наконец ты мне это сказала! Вот спасибо водяной девке! Она слышала, как сердце его бьется, быстро и сильно. – Только ведь, сам понимаешь… – прошептала она. – Да помню я про договор с твоим батюшкой, помню! Не напоминай! Вот сейчас я тебя всего раз поцелую, и возвращаемся, пока нас не ищут… Весь шум-гам был теперь у старосты на подворье. Он гостей к себе зазвал, там столы накрывали, снедь всякую тащили из погреба. Забава отошла поговорить с Витёной, и Аленья тут же к ним присоединилась. Молевна с Размилой беседовала – о том о сём. А Зимник отозвал в сторонку Данко и Шумилу, на завалинке посидеть. А как сели, он и огорошил новостью: – Не обижайтесь, но не полечу я с вами в Вышеград. Тут женюсь, как собирался. Княжью награду я, прямо скажем, и не хотел. А то, что заслужил – получил уже … Данко с ответом не сразу и нашёлся. – Дело, конечно, твоё. Но не торопись, ещё подумай. Мы ведь корабль построили, а ты за наградой решил не лететь? – А я уже подумал, – опустил взгляд Зимник. – Не надобен мне чужой кафтан. И жениться я хочу теперь, а не потом. Боюсь своё потерять. Я у отца один. – Что ж, твоя воля. Только что ты теряешь? Слетаешь в столицу, да вернёшься… Данко-то считал, что Зимник рад будет в Вышеграде побывать, но ошибся, как видно. Зимник один наследник у старосты, и девушку любимую только что вернул… – И я не полечу в Вышеград, – сказал вдруг Шумило. – Тоже хочу жениться теперь, а не потом. Решил уже, к кому посватаюсь. Вот этого Данко тем более не ждал. – И ты?! А дед твой что скажет? И как же княжья награда? – Будь у меня надежда Забаву получить, я в Вышеград вперёд всех бы отправился. А раз нет, то и незачем мне. У деда и так всего много, что мне княжья награда? – Твой дед хотел для тебя летучий корабль… – начал было Данко, но Шумило его перебил. – Да не корабль он хотел, а чтобы мы товарищами стали. Только мы не станем, пока я тебе Забаву не прощу. Не хочу я с тобой к князю. – Не простишь мне? Ничего себе дело! – воскликнул Данко. – Я Забаву знаю дольше тебя, ты её уже моей невестой увидел! – И что? – Шумило плечами пожал. – Пойми ты, князю не так корабль нужен, как зять, который Вышеградье от врагов из-за моря оборонит. Ну и корабль ему не помешает, конечно, а лучше не один. Кто летучим кораблям силу даёт, ты знаешь сам. – Кто им силу даёт? – тут же встрял Зимник. – Да змеи летучие дают, – пояснил Шумило. – Мы чужой силой попользовались. Он вот умелец, смог, наволховал, – он кивнул на Данко. – А по-хорошему если, то змею самому надо, своей силой поднять корабль, – он опять покосился на Данко, усмехнулся. Ну да, он-то знает, кто Данко есть. – О том, что княжну Горынычам обещали, давно уже говорят. Мне дед сказал, – добавил. И про это Данко уже слышал, от Некрасовны причём. Даяну обещали княжну Градиславу. – Если обещали им, то зачем было князю клич бросать по всем городам? Всем награду сулить? Про то дед тебе не сказал? – спросил он Шумилу. – Он понимает так, что князь желает и других змеев в Вышеград заполучить. Чтобы змеи поспорили за княжну, а с князя в случае отказа спросу не было. Повода для обиды бы не было, у змеев, понимаешь? Одно дело князь кого-то обнадёжил, а другое – всех позвал, приходи, кто пожелает! А князь бы выбирал. – Мудрёно! – хмыкнул Зимник. – Я и не понял ничего! – Так тебе князем и не быть! – Ведь сговорился уже князь с Горынычами? Так как же можно нарушить такое? – продолжал размышлять Зимник. – Это князю ведомо, о чем он сговорился. Так сговорился, значит, – пояснил Шумило. – Осталось только Фатиле передумать лететь в Вышеград, – невесело усмехнулся Данко. – Мне тогда разделиться придется, надвое хотя бы … – Фатила-то не передумает, – заверил Зимник. – Он голь перекатная, хотя работник, конечно, хороший. Но терять ему нечего! Тут как раз всё за столы садиться стали. Все три ведуньи уселись рядышком справа от хозяйки, и Молевна с ними четвертая. – Многовато в Выпьей Топи ведунок стало, – пошутила она. – Ну ничего, мы тут сегодня есть, завтра нет. Витёна, Аленьюшка, вы вдвоём-то поладите? – Мы и вчетвером бы поладили, – заверила Витёна. – Видели все, что Забава может. Я бы Зимника не спасла, да и Шумило без неё так бы и лежал! Вот как же мы будем без вас? И я не поняла ведь даже, что это Ледяна на меня чудку надела, всё на Аленью думала! Пока Забава не объяснила… – Ну вот ещё! – вспыхнула Аленья. – Я не такая уж злыдня! – Ничего, девоньки, всё будет как надо! – Молевна обняла обеих. – На нас Боги Светлые смотрят, всё в их власти. Вы не спорьте, а друг дружке помогайте, тогда вдвое сильнее будете. Мужчины уже чашу с мёдом по столу пустили по другому разу, староста слово сказал – как он рад и за сына горд, и что его невесту они с женой примут с радостью. И тут Шумило встал, переговорил со старостой, да к ведуньям подошёл, поклонился. На Забаву он не глянул, смотрел только на Аленью. – Аленья-свет, позволишь у тебя обручье попросить? Будешь моей? А Аленья сватовства не ждала, так и замерла, на Шумилу глядя. – Ты не шутишь ли? Тогда нехороша шутка! – Неужто посмел бы я так шутить? А за столом все притихли, смотрели на них – что же дальше будет? Шумило поклонился Молевне, её попросил: – Ты, матушка, за былые дни меня узнала. Может, совет дашь Аленье? Благословила бы ты нас? Молевна встала, ответила: – Я-то вас благословлю с радостью. А совет такой дала бы: пусть Аленья обручье отдаст, но со свадьбой не торопитесь. Шумило, похоже, Аленью видел каждый день, зато она его не замечала. Значит, пусть теперь присмотрится. Она девка сметливая, не ошибётся. Если после срока она обручье назад попросит, ты вернёшь. Согласны вы на такое? – Я на всё согласен! – сказал Шумило. Если он и был задержкой недоволен, то этого не показывать не стал. Аленья кивнула просто, сняла с руки обручье и протянула Шумиле, тот его сразу на руку надел. Готово, состоялось обрученье, стала ведунья сговоренной невестой! Конечно, тут родне полагалось бы собраться и порядиться, сколько приданого, да что от жениха положено невесте, но об том никто не вспомнил, да и не стало у обоих в селе родни… Данко скоро на корабль ушёл ночевать, Фатилу отправил за праздничным столом посидеть. Да дела он должен завершить со старостой, по рукам ударить, при честном народе – о том, что не холоп он больше. И всё, завтра быть бы им в Вышеграде! Они с Фатилой вдвоём остались – но и невелик их кораблик. А всё Данко надеялся, что те двое передумают! Ещё до рассвета он вскочил и отправился на Забавин двор – коня обиходить, да проехаться на нём по утренней прохладе, а Забава пусть спала бы. Ночь прошла, как вздох один, только он успел глаза закрыть – и открыл сразу, и услышал, как петухи кричат, утро уже… Забава тоже поднялась затемно – у неё были свои думки. Хоть согласилась она ехать в Вышеград, а всё тревожилась. Батюшка спит и видит заполучить её в Вышеград. В Выпьей Топи им с нянькой остаться? Но знала она уже и про обманную чудку, что Миряныч подсунул, и про то, что здесь им козни хотели строить. Никому не стоило верить! Скрыться бы им с Данко куда-нибудь на год! Но тогда ей и пояса не видать… А Данко как защитить от змея? Как тайну колодезницы разузнать? Это всё она няньке и выложила. Та послушала и согласилась, что лучше им в Вышеград ехать, и держаться там тихо. А о колодезнице и вовсе посоветовала забыть… – Начать хитрить с нежитью – только себя обманывать! – сказала Молевна. – Не нужно, горлиночка… На корабль собираясь, Данко заветный меч в полотно завернул и к седлу приторочил. А потом сам сказал: «Встряхнись, повернись да назад вернись!» И стал его конь перстнем с камнем цвета грозового неба. Поднял Данко перстень, хотел на палец надеть – только на мизинец и смог, для тонких пальцев Забавы перстень годился больше. Ишь ты, каков Полоз, не для Данко изготовил чудку… – Так надень на шнурок, да на шею, – со смешком посоветовала Забава. Но Данко ей на руку надел перстень, на средний палец. – Поноси пока ты его, побереги… На её руку перстень сел как надо, любо-дорого было смотреть. А на лужайке опять всё село собралось, чтобы летучий корабль проводить. Шумило и Зимник не передумали, лететь не желали, но проститься пришли, с невестами. Старостиха чашу с хмельным мёдом подала – на добрую дорожку, и каравай преломила огромный, а потом его разобрали по кусочкам, по крошкам, всем чтобы хватило… «Ветрян велел – вверх! И вперед!» Серебряное блюдо путь уже показало – только лети. Полетел корабль…