Глава 11

Через несколько дней, когда я напрочь сломала голову, глядя на жалкие деньги, что у меня остались, на помощь неожиданно пришли прачки. Я заявилась за вещами лорда Коверда и поделилась с тетушкой Ларой, что надеюсь пробраться на бал.

– Очень нужно, – вздохнула я, изложив идею. – Без исполнения сокровенного желания я никогда не смогу вернуться домой. Но где взять маскарадный костюм?

– Подожди-ка, – похлопала меня по руке прачка. – Кажется, у меня кое-что для тебя есть.

Пока я ждала возвращения тетушки Лары, перебирала события последних дней. В университете все оставалось по-старому – меня не замечали. В столовой, куда я приходила в одиночестве, кухарки видели меня и даже проявляли интерес, какой хозяин согласился заплатить за служанку? Но вот стоило войти в здание УПС, как будто отрезало. Дошло до того, что я нос к носу столкнулась с ректором и даже от неожиданности присела, закрывая лицо ладонями – план висел на волоске, но Эйрад не заметил странного финта студентки и проследовал мимо.

С Ялдом мы больше не встречались, хотя я замечала его в толпе друзей. Общительный, он всегда находился в центре внимания. Я наблюдала, как девицы млели и закатывали глазки, если он заговаривал с ними, а уж если улыбался, то едва не падали в обморок. Вот что делает власть и перспектива выгодного замужества. Понятное дело, почему он выбрал для общения не малахольную девицу, а меня.

В конце концов я уверовала, что меня заколдовали. Наложили невидимость, чтобы я своим присутствием не раздражала высокородных студентов. Собиралась поговорить на эту тему с Ялдом, но раз он не приходил, значит, вопрос с пригласительным еще не был решен.

С утра при входе в центральный корпус вывесили объявление, что все студенты должны собраться в зале заседаний. Тема: подготовка к новогоднему маскараду. Я стояла у стеночки, чтобы меня случайно не затоптали, рядом ворковали декан Джеромо и та самая рыжая ведьма, что не так давно хохотала над его толстой губой. И ни один из них не замечал, что есть свидетель их тайных отношений: демон поглаживал ведьму, которая преподавала у меня бытовые заклинания, по заду.

Когда на сцену вышел ректор, я отвлеклась от сладкой парочки. Я не спускала с лорда Коверда глаз. Какой же он все-таки красивый. Я вздохнула, не в силах прогнать с лица улыбку, навеянную приятными воспоминаниями. Он готовил для меня омлет. И купил мне платье. Я укрывалась его одеялом. А однажды во время уборки поднесла к лицу подушку, на которой он спал, и потерлась об нее щекой. Нет, я не больная. Я немного влюбленная в своего ректора девочка. Если бы кто посчитал мое сердцебиение, то сразу бы понял, кому я готова подставить руку под брачные браслеты. Ни много, ни мало.

Как же все несправедливо устроено. Кто я для ректора? Неудачница, которой велено не показываться на глаза. Он запомнил мой образ, больше подошедший бы троллю в период брачных битв. А когда я стою вся такая милая, без единого синяка на лице, он меня не видит.

Ушли, о чем-то договорившись, Джеромо с ведьмой, я была как на ладони, ректор нет-нет скользил взглядом по залу, но ни разу не остановил его на мне. Я даже набралась храбрости (хотя она могла стоить провала плана) и попрыгала на месте, махая руками, но результат был тот же. Мимо.

– Вот, смотри, – тетушка Лара бухнула к моим ногам огромную корзину с цветными тряпками.

– Что это? – я нахмурилась, с трудом возвращая себя из воспоминаний.

– Иногда пятна на одежде не очищаются. Или нет никакой возможности скрыть дыру на кружевах. Тогда клиенты просто оставляют свои наряды здесь. Мы приплачиваем им небольшие деньги, так как используем куски тканей для починки других вещей. Можно было бы выкроить что-нибудь для себя, но ты же знаешь, нам нельзя носить одежду знати. Могут в управу забрать. А для карнавала сойдет.

Мы тут же разложили наряды на прилавке. Что-то годилось на лиф, что-то пошло бы на подъюбники, но мы никак не могли подобрать в тон лифу верхнюю юбку.

– Шелк и тафта слишком дороги, – покачала головой прачка, – а бархат тяжелый. Но если купить отрез ткани для обивки стен, то твоих денег вполне хватило бы. Ступай в лавку напротив, скажи, что от меня, тебе уступят.

Когда я пощупала то, что мне предложил лавочник, сильно засомневалась. Не похожи были обои на ткань. Какая-то прессованная бумага с волосками шелка. Тонкая и гибкая, но не ткань.

– Бери, я сделаю уступку, – продавец видел мои сомнения. – Рулон последний. На комнату не хватит, только поэтому залежался.

Желая показать красоту товара, обои передо мной развернули. Красивый зеленый цвет, не яркий, но благородный, с ажурным тиснением. И самое главное, точно подходил под лиф. Я высыпала на стол деньги и дождалась, когда рулон упакуют. Вернулась в прачечную и выложила покупку на стол.

– Даже не сомневайся. Никто не поймет. Его только стирать нельзя, расползется, а на один вечер вполне сойдет. А после бала просто разорвешь по швам, чтобы снять.

Я согласилась. Делать нечего. Мне дали с собой ворох юбок, чтобы я самостоятельно собрала их на общий пояс. Спасибо, что швеи согласились облагородить лиф золотым кружевом: кто-то из заказчиков оставил небольшой кусок.

– Приходи в день бала. Мы наряд прямо на тебе соберем. Ты уже придумала, что будешь делать с маской? На ювелирной улице, конечно, выбрать можно любую, но где взять такие деньги?

– Не надо никакой маски, вот этого вполне хватит, – я вытянула из кучи тряпок кусок золотистой кисеи. – Все будут закрывать верхнюю часть лица, а я скрою нижнюю.

Я приложила тонкую ткань к щекам и почувствовала себя Золушкой из старого фильма «Три орешка для Золушки».

– Ты очень красивая девушка, – похвалила меня тетушка Лара. – И глаза как звезды. Пусть хоть одна из нас побывает на балу и утрет нос всем тем гусыням, что увешаются драгоценностями. Их сияние им не поможет.

Назад я шла окрыленная. Развесила в гардеробе ректора почищенные вещи, выложила сварившееся мясо на тарелку, украсив его купленной в лавке зеленщика веточкой укропа. Настругала из овощей салат, каким баловалась моя мама, сидя на очередной диете – витамины дракону не помешают. Оставшись довольной чистотой, я взяла корзину с нижними юбками и отправилась в УПС. Предстоял не один день работы и мне хотелось сесть за шитье как можно быстрее. Нехитрая, но кропотливая работа.

Я вовсе не такая белоручка, как думали мои подруги в Москве. У меня была нянька, которая муштровала меня почище преподавателей УПС. Мне было всего пять, когда она сунула в детские пальчики спицы. На улице пели птицы, слышались детские голоса, а я сидела и вывязывала ряд за рядом. Я ворчала, но терпела: без выполнения нормы меня на прогулку не повели бы. Родители не были против, считая, что их дочь приучают к усидчивости и доведению дела до конца. В семь я уже сама шила платья для кукол, поэтому не испугалась, когда увидела, какой объем работы мне предстоит.

– Куда торопишься? – за воротами УПС меня догнал и схватил за локоть Ялд. – Что это у тебя?

Он заглянул в мою корзину.

– Мой маскарадный костюм, – вяло ответила я. – Вернее, его части. Не смотри так, все будет достойно, не опозорю. Если, конечно, достанешь пригласительный.

– Я достал, – он вытащил из кармана конверт с вензелями УПС. – Можешь не благодарить. И не расспрашивай, как удалось. Не скажу.

– Спасибо, – я улыбалась, пряча пригласительный в кармане плаща. Ялд, отобрав у меня корзину, пошел рядом.

– На занятия хоть ходишь? – он не обращал внимания на встречающихся нам людей. Они останавливались и пялились на нас. Так необычно, что принц несет корзину служанки? – Я ни разу тебя не видел.

– Конечно хожу. Но меня по-прежнему не замечают. Я думаю, меня заколдовали. У вас такое возможно?

Ялд резко остановился. Потом взял меня за руку и, развернувшись, потащил к входу в главное здание УПС. Общежития располагались сразу за ним, поэтому я удивилась такому повороту.

– Что мы там потеряли? – теперь мне было неловко – за нашими спинами шушукались.

– Надо кое-что проверить, – он вел меня к лестнице. Как только мы пересекли главные двери, Ялд остановился. Отпустил мою ладонь и пошевелил пальцами.

– И что? – спросила я, оглядываясь.

– Первая, ты еще здесь? Я не вижу тебя. Совсем. Скажи что-нибудь.

Я спела «В лесу родилась елочка», но Ялд покачал головой.

– И не слышу. Выходи, – он развернулся и перешагнул порог УПС. Я поспешила следом. Он спускался по лестнице и о чем-то напряженно думал.

– Что? Что такое? – я бежала. Ялд не замечал, что идет быстро.

– Скажи, с какой вещью ты никогда не расстаешься? У тебя есть кольцо или серьги? – он остановился и поднял мне волосы. Убедился, что сережек в ушах нет. Подземный музей был не тем местом, куда следовало наряжаться. А жаль. Я поменяла бы украшения на кусок хорошей ткани, а не пошла бы на праздник, замотанная в обои.

Я похлопала себя по карманам.

– Вот, – я вытащила ключ от комнаты. – С ним я точно никогда не расстаюсь. Не хочу, чтобы соседки рылись в моих вещах.

– Это оно и есть, – Ялд опустил корзину под ноги и осторожно взял ключ. Он зашипел и заискрился.

– Что это? – шепотом произнесла я, глядя, как металл становится тусклым.

– Магия отвода глаз. Обычно ею награждают тех, кого презирают.

Я скривила лицо.

– Как думаешь, это сделал декан? Ключ я получила от него.

– Не думаю. Это или комендант, или твои соседки. Ты в дверях ключ оставляешь?

– Если только закрываюсь изнутри.

– Больше не оставляй. Закрывайся, но вытаскивай. Он настроен на УПС. Только заходя в университет, ты становишься невидима.

– Почему бы им не сделать меня окончательно невидимой, раз уж настолько раздражаю? – я нахмурилась. Обида душила меня. Вот же засранки.

– Это вызвало бы подозрение у тех, с кем ты общаешься. Они не рискнули.

– Я запомню, – произнесла я мстительно. – Ялд, не снимай, пожалуйста, с ключа отвод глаз. Пусть думают, что я ничего не подозреваю. Расколдуешь меня перед самым балом.

– Договорились, – Ялд положил ключ мне на ладонь.

Как я провела последнюю неделю перед балом? Училась, наводила в логове дракона порядок, корпела над учебниками и тренировалась творить заклинания, а ночью шила подъюбники. Время от времени вытаскивала пригласительный и любовалась золотыми буквами и размашистой росписью ректора. Пару раз забегала в прачечную. Чтобы у швей сохранился интерес к работе, пообещала рассчитаться за труд в ближайшую зарплату. Всем нужны деньги, особенно перед праздниками.