Глава 22

Я сунула руку в карман шубы Ялдвига и нащупала бутылку.

– Что это? – спросила я. Эта бутылка была совсем не маленькой и напоминала ту, что обычно ставили на праздничный стол ведьмы. Пили только взрослые. Мне, как малолетке, ни разу не налили. – Где ты ее взял?

Ялд хмыкнул, и сделалось понятно, что он ее украл. Боги! С кем я связалась? И как только бутылка не разбилась, когда мы упали? А собственно, чего это я спрашиваю, если знаю, что ведьмы разливают свой сидр только в зачарованное стекло?

– Вылей содержимое куда-нибудь в угол, – приказал наследник, любуясь на «гроздь облепихи», которую он держал над котлом. А меня, честно говоря, от вида «крови» подташнивало.

– Ты хотел споить малолетку? – спросила я после того, как зубами вытащила пробку. В нос ударил резкий запах медовухи.

– Разве ты малолетка? Мне сказали, что тебе уже девятнадцать.

– Я сама точно не знаю. Была слишком мала, чтобы запомнить дату рождения. Меня подбросили ведьмам на порог.

– Тебе никогда не праздновали день рождения? – Ялд вытаращил глаза.

– Не–а, – я трясла бутылку, чтобы из нее вылетела последняя капля хмельного пойла. – Ведьмы справляют только круглые даты. Сто, двести, триста. А мне до ста далеко.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал принц. – Главное, остаться живыми после этой заварушки.

– После какой «этой»? – я заподозрила, что еще не все знаю.

– Думаешь, нам сойдет с рук, что мы самовольно заглянули в котел? Как ты говоришь, ведьмы не настолько глупы, чтобы не позаботится о своих тайнах. Поэтому поторопись. Хватит трясти бутылку.

Я сглотнула ком в горле. Мои руки подрагивали, когда Ялдвиг опускал «веточку облепихи» в бутылку. Сам же запечатал ее пробкой и тут же сунул в карман.

– Давай вторую. Теперь зачерпнем со дна, – он схватился за черпак.

– Может не надо? – прошептала я. Одно дело узнать что–то о себе, совсем другое вытащить опасные тайны. Но Ялдвиг уже вовсю шурудил черпаком, поэтому мне только оставалось вытащить пробку из бутылочки поменьше. Он вливал в нее варево тонкой струйкой.

– Все, хватит, – сказала я. – Иначе крышку не закрыть.

Наследник оставил черпак в котле, а сам спрыгнул с постамента и взялся закупоривать вторую бутылку. Я же схватилась за ручку черпака, не давая тому утонуть в вареве. Ялд поступил слишком неосмотрительно. Пришлось бы вылавливать посудину, по локоть опустив руки в жижу. Мне бы этого не хотелось.

Я понятия не имела, что делать с налипшими на ковш остатками варева. Постучала им о край котла, но смахнулось слишком мало. Оставлять грязным – все равно, что написать на стене «Здесь были принц Ялдвиг и предательница Лана», поэтому я не нашла ничего лучшего, чем пальцем соскрести со стенок черпака вкусно пахнущую жижу.

Огонь в факелах опять затрепетал. И мне даже почудилось, что за спиной кто–то протяжно застонал. Так, словно этот кто–то испытывал досаду. Я обернулась, но никого рядом не обнаружила.

– Ты ничего сейчас не слышал?

– Нет, а что? – принц посмотрел бутылку на просвет.

– Мерещится всякое от страха.

– Пора выбираться, – сказал он, засовывая вторую бутылку в карман шубы. – Не забыть бы потушить факелы.

– Да, я сейчас, – откликнулась я, смахивая с пальца жижу назад в котел. Торопливо, думая лишь о том, как бы побыстрей выбраться, я спрыгнула с постамента и сунула липкий палец в рот. И в этот же момент так сильно сотряслась мельница, что мы оба рухнули на пол.

– Что это? – испуганно оглянулся на меня Ялд.

– Не знаю, – я повернула голову в сторону котла. Оттуда доносился какой–то треск. Словно лопался лед на реке.

Когда мы поднялись на ноги и подбежали к котлу, то я в страхе зажала рот рукой. Красная жижа больше не кипела. Она превратилась в застывший кусок смолы. Через мгновение раздался звук, похожий на выстрел, который тут же подхватило громкое эхо.

– Котел треснул… – пролепетала я, поднимая глаза на Ялдвига.

– Бежим! – выкрикнул он и, подхватив меня, буквально закинул на лестницу.

Когда страшно, всегда неизвестно откуда берутся силы. Я дернула за скобы двери, и она разошлась, открывая нам выход наружу. Над нашими головами бушевала снежная буря. Но даже ее вой не мог заглушить возбужденные голоса, доносившиеся со стороны постоялого двора. К мельнице со всех ног бежали ведьмы. Несколько взвились вверх на метлах, но снежная круговерть сбила их, и те черными птицами попадали в сугробы.

– Мамочки, что теперь делать? – запищала я. Мы как могли быстро забрались на берег и неуклюжими толстыми птицами побежали прочь от надвигающейся черной массы.

– Стоять! – услышала я грозный окрик Хранительницы.

В ее руках был посох. Я видела его в ее покоях, но ни разу не была свидетельницей того, чтобы она брала его в руки. Сейчас же навершие посоха наливалось красным цветом и было направлено в нашу сторону. Страшным голосом наставница выкрикивала слова проклятия, и я со всей очевидностью поняла, что сейчас произойдет нечто жуткое. Движимая единственной целью защитить принца чужой страны, ведь моя жизнь ничего не стоит, я встала перед ним и растопырила руки.

– Что б тебя! – выдохнула я, понимая, что сейчас случится.

– Не надо!!! – только и успел выкрикнуть Ялд, когда из посоха сорвался огонь и ударил меня в грудь. Мы повалились как два чурбака, снесенных с ног мощной силой.

Я думала, что умираю. В глазах потемнело. Перестали кричать ведьмы, а ветер усилил свой порыв, бросая мне в лицо ледяную крошку.

– Тащи ее сюда! – услышала я чей–то окрик. Голос был мужским.

И меня потащили за ворот тулупа. Я с удивлением смотрела, как темнота над головой хлопнула огромными крыльями, а из ее пасти вырвался огонь. Ведьмы завизжали и кинулись врассыпную. Скосив глаза, я увидела Хранительницу. Та потрясала посохом и выкрикивала слова проклятия.

Но на навершии больше не скапливался огонь, а слова оставались просто словами. Как–будто Хранительница вдруг утратила колдовскую силу. Я видела, как она отбросила ставшим бесполезным посох, рухнула на колени и завыла, глядя в небо.

Меня втащили в сияющую дыру – такую яркую, что свет до боли резал глаза. Пришлось зажмуриться.

Когда я проморгалась, то поняла, что лежу на полу в кабинете декана факультета Бытовой магии. Я была здесь дважды, поэтому сразу узнала обстановку. Сам лорд Джеромо стоял надо мной и тяжело дышал. Позвякивали его многочисленные цепи и амулеты, а между мощных рогов демона проскакивала искра. Через мгновение к нам присоединился совершенно голый ректор, который тут же отвесил Ялду оплеуху.

«А он красив, словно бог», – пронеслась в голове мысль, прежде чем я распрощалась с чувствами.

Пришла в себя в непонятном месте и уже переодетой в казенную рубашку. Догадалась, что нахожусь в лекарском крыле по белым халатам, каталке, с которой меня сгрузили на кровать, и старенькому лекарю с зеленой бородой, заправленной за пояс. Леший смотрел на меня с задумчивым видом.

– Лорд Осифир, что скажете? – я по голосу догадалась, что в изголовье моей кровати стоит Ялдвиг.

– Магический удар не принес леди видимых повреждений, – старичок отвлекся на принца.

– Но я видел дыру у нее в груди. Сильно пахло опаленной кожей.

– Да, одежда повреждена. Гарью несло от обуглившейся овчины, но у счастливой леди ни единой царапины. Феномен.

– Что значит, феномен? – я приподнялась. Не люблю, когда обо мне говорят, как о неодушевленном предмете. Я здесь. Я не лежу трупом. Я дышу и даже умею говорить.

– Феноменом я считаю то, милочка, что смертельная магия, несясь и разрушая все на своем пути, вдруг утратила силу, едва прикоснувшись к твоей коже. В теле человека, получившего подобный заряд, должна зиять дыра величиной с кулак, а у тебя лишь небольшое покраснение.

– Хранительница хотела меня убить?! – я была потрясена, услышав объяснение лешего.

Я не верила, что ведьма, спасшая меня младенцем, могла собственноручно завершить мой жизненный путь. Ясное дело, целилась она не в меня. Она хотела уничтожить чужака, покусившегося на самое дорогое. Кем бы он ни был. В принципе, Хранительницу не осудили бы. Она защищала свое.

Но стоило вспомнить ее лицо, скрученное злобой, как я поняла, что еще никогда не видела наставницу такой неистовой. Что же мы натворили? Неужели котел нельзя восстановить, а жижу заново разогреть? Она же не вытекла, а просто замерзла?

– Я бы тоже убил, если бы незваные гости разрушили древний артефакт и труд многих поколений ведьм, – в палату вошел ректор. На этот раз одетый. А жаль.

– Мы нечаянно. Мы не хотели, – поспешила я оправдаться.

– Уверен, что в ближайшее время начнется дипломатический скандал. Королева Федейры пришлет во дворец посла с нотой. Мало того, что наследник Эндороля незаконно пересек границу, плюс ко всему, он принял участие в уничтожении ценной реликвии. А если Хранительница поймет, что вызволяли вас родной брат короля и декан факультета будущих жен, как бы вообще не объявили нам войну. И что теперь прикажете делать?

– Подарить им новый котел? – я решила прикинуться дурочкой.

Я и до этого вела себя не лучшим образом. Зачем собрала пальцем остатки варева с черпака и скинула их в котел? Наверняка именно в этом причина его разрушения. До того булькал себе и булькал.

Я уже поняла, что все, до чего дотрагиваюсь, разрушаю. Прочла записку и отправила принца контрабандой в Федейру. Прикоснулась к вареву рукой – и пожалуйста, нам грозят войной. Встала на защиту наследника, и тут же Хранительница лишилась магии, а мне хоть бы хны. Правда, черный костюм с золотыми пуговицами жалко. Толком поносить не успела.

Между прочим, наставница – второй человек, кто за последние два дня остался без дара. Как хрупка магия! Раз и нету! Интересно, дар уходит навсегда или нет? Хотелось бы, чтобы восстанавливался, тогда у меня появился бы шанс преподавать в УПС. Ведь при рождении он у меня был, о чем недвусмысленно заявил лорд Джеромо. Да и Ялда жалко. Какой король без магии? Какой дракон без крыльев?

Ректор на меня только махнул рукой. Что взять с дурочки?

– Отдыхайте, леди Светлячок, – сказал он и тут же поманил пальцем племянника. – А ты, наследничек, ступай за мной. Мало мне проблем, так еще возись с тобой. И так голова кругом. Рона и минуты не дает покоя, вечно у нее какие–то идеи.

О, а дикарка почему достает ректора? Все еще под подозрением, как убийца коменданта, и хочет снять с себя вину? Лорду Коверду точно не до нас, если на него наседает орчанка с огромным копьем.

Но и наши дела не менее важные.