Глава 23

Я считала, что ректор обязательно должен знать, что мы с Ялдвигом пали жертвами проклятия пересмешника. Тогда он не будет так суров к племяннику. Это неуловимый Бавалон лишил принца дара…

Тут я задумалась. Как все знакомо. В голове крутилась карусель из событий. Вот Ялд обнаруживает, что не может превратиться в дракона, а потом котел перестает быть артефактом, и, наконец, Хранительница теряет способность проклинать и убивать с помощью посоха. И при каждом событии обязательно присутствую я. Неужели все это звенья одной цепи?

Я хотела подхватиться и кинуться следом, чтобы объявить, что нашла некую закономерность, но лорд Осифир ткнул пальцем мне в лоб, и я рухнула на подушку.

Перед тем, как я погрузилась в здоровый успокоительный сон, в голове мелькнуло: «Просто замечательно, что принц уверен, что его проклял пересмешник, иначе запер бы бедовую девицу в темницу». За ней последовала еще одна неясная мысль, что я опасна для общества, но ее обдумать я не успела. Ох уж эти маги!

Проснулась только на следующий день. По солнцу поняла, что давно полдень. Очень хотелось есть. Я была в палате совершенно одна. Завернувшись в простыню (казенная рубашка оказалась слишком короткой), я босиком пошлепала в коридор. И застала странную суету.

– Что случилось? – спросила я у пробегающего мимо гнома. Он оглянулся на меня с дикими глазами.

– Тут такое! Дикарку из племени Гхы–Гхы чуть не убили. Ее ректор спас.

И побежал дальше.

Да что же такое! Все самое интересное проходит мимо меня!

Лорду Осифиру явно было не до уничтожительницы ведьмовского котла, и никакого распоряжения относительно моей выписки он не оставил. Поэтому меня заставили вернуться в кровать и принесли обед.

Я слышала, как по коридору неслись то в одну сторону, то в другую, но никто не заглянул в палату, чтобы объяснить, что происходит. Я не отлипала от окна, но совершенно не могла понять, что заставляло студентов собираться кучками и активно жестикулировать. Рамы были наглухо заколочены.

Как же я жалела, что нахожусь в неприязненных отношениях чуть ли не со всеми будущими женами! Сейчас с удовольствием послушала бы их сплетни. Неужели преступник завершил начатое дело и все–таки прикончил дикарку? Хоть я и не была с ней знакома, узнав о ее гибели, погрузилась бы в глубокую печаль. И где вообще ходит Корри, когда ее подруга так сильно нуждается в помощи?

Корри появилась ближе к вечеру. С коробкой пирожных и объемным бумажным пакетом с чем–то мягким. Как выяснилось позже, она по просьбе Ялда купила мне новую одежду в той самой мастерской, где мы встретились с принцем впервые. Мне было приятно. Он не забыл обо мне.

К визиту подруги я уже успела поспать и поужинать. Эти два занятия скрасили мое одиночество, и только поэтому я не умерла от любопытства. Но что–то еще более важное, чем стремление погрузиться в студенческую среду, удерживало меня в стенах лечебницы.

Я старалась об этом не думать, иначе давно бы сбежала, обернувшись в простыню. Мною одолевал страх, что меня здесь держат намеренно, опасаясь выпускать на свободу. И я, как самый настоящий узник, ждала вердикта начальства УПС.

Страшно боялась, что меня раскусили: магия во мне существует, но какая–то неправильная, вредная. Я даже подозревала, что меня опаивают особыми таблетками, которые погашают мою магическую активность. Сама надумала невесть что и тряслась, что к тем же мыслям пришли королевские родственнички. Иначе почему Ялд все еще не навестил меня?

О том, что королевским родственникам сейчас не до забытой первокурсницы, объяснила Корри.

– В УПС еще одна смерть! – заявила она с порога.

– Дикарку все–таки убили? – ахнула я.

– Нет! Мертв секретарь ректора. Помнишь того противного прилизанного эльфа? И смерть его настолько ужасна, что меня стошнило, как только я услышала подробности.

Я помнила этого эльфа. Это он не хотел пускать дикарку с копьем к ректору, что побудило Тутто вмешаться и взять Рону под покровительство. И этот же эльф обозвал меня деревенщиной, когда мы столкнулись с ним на лестнице. Я даже имя его вспомнила – Зарай.

– Да ты что?! – я распахнула глаза, как типичная наседка. Все–таки факультет будущих жен на любого, попавшего в его стены, оказывает тлетворное влияние.

Пока я переодевалась в шерстяной костюм, на этот раз вишневого цвета и с замшевыми сапожками в тон, Корри торопливо рассказывала новости университета.

– Тутто сбежал с собственной свадьбы. Говорят, он нарушил слово, данное герцогом Амброузом отцу Беллы. И тот рвет и мечет. Белла безутешна.

– Вот это да!

Подойдя ближе, Корри зашептала мне на ухо:

– После сорванной свадьбы по общежитиям активно поползли слухи, что Тутто вообще незаконнорожденный.

– Бастард?! – не удержалась я, чтобы не назвать все своим именем.

– Да! Но это не точно. Теперь я понимаю, кому было выгодно соединить меня и рыжего демона любовным приворотом. Бастард через брак со мной на законных основаниях получил бы титул консорта – супруга правящей королевы.

– И кто же тогда подсунул тебе приворотный амулет?

– Демоны, конечно же. Наверняка королева София подсуетилась. Ее ставленник правил бы нашим государством, пусть и находясь в моей тени. По твоей оплошности королева Демонвиля осталась ни с чем.

– Мамочки, я и здесь все запорола! – пискнула я, находя в любой проблеме свой след. Я уже была уверена, что всех вокруг меня преследует злой рок.

– Может, оно и к лучшему. Я сама выберу себе мужа, – Корри задрала нос, словно уже восседала на троне, но Тутто рядом с ней стоять не суждено.

– Пусть победит любовь, – согласилась я. – Тутто точно не проиграл, отдав предпочтение дикарке. И я думаю, ему глубоко наплевать на титулы. Он богат, красив и любит одну из самых необычных девушек племени Гхы–Гхы.

Корри не понравились мои слова. Она сморщила носик.

– Наши все собираются на похороны эльфа Зарая. Правда, пока мы не знаем, когда они состоятся. Следствие еще не завершено. Ты пойдешь?

– Конечно.

Я смяла бумагу от костюма и коробку, в которой Корри принесла красивое нижнее белье, и вынесла все за дверь. Огляделась, не оставила ли чего своего в палате. Среди студентов бытовало мнение, что нужно забрать все личные вещи, чтобы вновь не оказаться в лечебнице. Заметив на подоконнике розу, появившуюся здесь, пока я спала, взяла и ее с собой. Втайне я надеялась, что ночью приходил Ялдвиг.

– Кто это тебе подарил? – в голосе принцессы слышалась ревность.

– Не знаю. Может, лорд Осифир? Он назвал меня феноменом.

– Кстати, с тебя должок. Не забудь рассказать, куда вы с Ялдвигом исчезли, когда он демонстрировал стиральную машину. Наши уверены, что ты напутала с заклинанием. Из–за вас всех нас допрашивали.

– И что вы рассказали? – я насторожилась.

Вот тот момент, когда меня могли посчитать пособницей пересмешника. Но как оказалось, никто из будущих жен не слышал заклинание. И даже Корри. Никому из них не было интересно, как работает стиральная машина. Всю работу по дому выполняют слуги.

С будущими женами все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Высокомерие не позволило им понять, что произошло на самом деле. Я не стала переубеждать подругу.

– Это Его Высочество что–то напутал, а не я. Нас выкинуло за пределы столицы. Пока поняли, где находимся, пока доплелись, – вдохновенно врала я. – Спать пришлось на обочине дороги.

– Но он же дракон, мог долететь!

– Зато я не могла долететь. А он не хотел тащить на шее неизвестно какую девицу. Вот и глотали пыль. Все ноги стерли. Уже в конце пути у меня начался нервный срыв, после которого я оказалась в лечебнице.

– Мне бы так оказаться в неведомых далях с принцем, – Корри мечтательно подняла глаза к потолку. – Я бы не растерялась, быстро бы его оседлала.

Увидев мои большие глаза, принцесса стукнула меня по плечу.

– Какая же ты испорченная! Ничего такого, за что мне пришлось бы краснеть. Я говорила о нем только как о драконе, который перенес бы нежную принцессу на крыльях любви.

– Пошли домой, нежная принцесса. Я уже отлежала все бока.

На следующий день – он выдался выходным, в наши покои началось паломничество. Будущие жены спрашивали о нас с наследником, но получали скучный рассказ, какие нам пришлось испытать трудности, поскольку у принца не оказалось ни денег, ни желания работать извозчиком. А что взять с меня, нищей?

Мотивы Ялдвига все понимали и не осуждали. Чернь на спине наследника Эндороля? Унизительно и недозволенно. Удивлялись, почему он проявил столько благородства, тогда как мог улететь, а за мной прислать слугу. Что, конечно, только прибавляло плюсов к его заманчивому образу. О том, что принц лишился магии, я помалкивала. Понимала, в каком серьезном положении оказался наследник.

По поводу происходящего в УПС принцесса Черити – кузина Ялда, оказалась самой осведомленной. Она и рассказала нам о подлом лорде Кайси, которого арестовали и будут судить. И о предательстве прилизанного эльфа, который подслушивал и подсматривал за ректором. Теперь я не сомневалась, что он работал не только на лорда Кайси, но и на пересмешника, за что и поплатился жизнью.

У меня даже родилась версия, кто сунул записку в карман Ялдвига. Наверняка Зарай вынюхивал и докладывал пересмешнику, что происходит в кабинете его злейшего врага – ректора. Правда, теперь, после смерти секретаря, оставалось только гадать, права я или нет.

Если наследник был у дядюшки и на какое–то время оставил сюртук без присмотра, то секретарь вполне мог вложить в карман послание пересмешника. Принц рано или поздно обнаружил бы бумажку с проклятием и прочел бы. И неважно, где бы он был в тот момент: на лекции, в трактире или во дворце.

Чистый случай, что он достал записку, желая продемонстрировать заклинание запуска стиральной машины. Ялду еще повезло, что с ним оказалась я.

В назначенный день мы направились на кладбище, чтобы проводить в последний путь несчастного эльфа – слугу двух господ. Чисто по–человечески нам всем было его жаль. Профукал доброе имя и блестящую карьеру. Чем его купили, нам было неизвестно, что оставляло огромное поле для фантазии. Поговаривали о несчастной любви, так как эльф часто посещал одну странную эльфийку, которая родила от пересмешника ребенка.

Я пошла на похороны с определенной целью. Была уверена, что увижу там Ялдвига. Он так и не давал о себе знать, и мне уже казалось, что с завершением нашего приключения, завершились и наши отношения. Честно говоря, нас ничего не связывало.