Глава 25

Я огляделась. В помещении находились, наверное, все самые важные обитатели дворца – об этом кричали их драгоценности, но наследника среди них не оказалось. Придворные смотрели на нас встревоженно. В комнате стояла такая тишина, что я слышала стук собственного сердца.

– Попрошу всех выйти, – требовательно произнес лорд Осифир.

Темная толпа потекла в сторону дверей. Как–то неуловимо легче стало дышать. Словно люди здесь были только для того, чтобы услышать последнее слово Его Величества. А это угнетало.

Король был плох. Где тот герой множества сражений, что так красиво смотрелся на портретах на фоне государственного флага? Иногда на полотнах художников он горделиво восседал на белом коне. Или опирался локтем на мраморную тумбу, подбоченившись так, чтобы были видны ордена.

Великий боевик угасал. Я видела перед собой старца. Измученного болезнью, что заострила некогда привлекательные черты. Когда с ним случилось столь страшное несчастье? Почему ему не могут помочь? Где все те могущественные маги, что способны поднять даже мертвого?

Лорд Осифир сел на край королевской кровати и протянул ладонь к руке, покинувшей темноту одеяла. Покачал головой.

– Жарко? – спросил участливо. Король не ответил, лишь устало закрыл и открыл глаза. – Зачем же тогда столько перин?

– Его знобило, – полуобернувшись, ответила королева. Она стояла у окна, выходящего на поле цветов. Кто–то постарался порадовать взгляд правящей четы, создав уголок дикой, а потому прекрасной природы.

Вскоре я поняла, почему королева смотрела куда угодно, только не на супруга. Лорд Осифир откинул одеяло, и я увидела голые ноги короля. Они были покрыты гнойными язвами.

Когда я увидела, что творится с конечностями Его Величества, стал понятен приторный аромат, исходящий от множества пахучих свечей, расставленных по помещению. В нос ударил сладкий запах разложения. Король заживо гнил.

– Откройте настежь окна и погасите, наконец, эти свечи, – раздраженно произнес лорд Осифир, мельком взглянув на меня. Не упала в обморок – уже хорошо. Я стойко держалась, помня, зачем попала во дворец.

– Но Верховный маг… – начала королева. Леший ее перебил.

– Только свежий воздух и мои рекомендации могут продлить жизнь Его Величества, –отрезал он. – Все эти маги, верховные или нет, ничего не смогли сделать, пока я не вмешался.

Поднявшись, леший подкатил к кровати небольшой столик на колесиках. Он был застелен белой простыней. Взяв у меня из рук саквояж, выложил на столешницу инструменты. Откупорил несколько бутылочек, и запах в комнате поменялся на лекарский.

Появилась служанка с большой чашей, в которой плескалась вода. Капнув туда несколько капель, лорд Осифир тщательно вымыл руки.

– Моей ассистентке тоже нужно помыть руки, – заявил он, принимая полотенце, протянутое ему второй молчаливой служанкой.

Все повторилось, но теперь руки, закатав рукава халата по локоть, мыла я. Леший между тем обрабатывал ноги короля тампоном, смоченным жидкостью в одной из бутылочек.

– Держите.

Лорд Осифир вручил мне лоток, куда тут же скинул отработанный тампон. Вскоре сюда же полетели тампоны со следами крови. Леший вскрывал и обрабатывал каждый гнойник. Невыносимо дурно пахло. Король то впадал в забытье, то выплывал из него. Стоны перемежались минутами мученического молчания. На лбу короля выступил пот.

Повинуясь порыву, я взяла кусок ткани и промокнула испарину. Невольно задела пальцами влажную кожу короля. Он резко распахнул глаза и поймал мою руку. Я вскрикнула и попыталась вытащить ее из пальцев монарха, но он прямо смотрел на меня и не отпускал.

Лорд Осифир перевел на нас взгляд. За стеклышками очков читалось недоумение. Я посмотрела на лешего с мольбой. Король причинял мне боль, и я не понимала, за что он так со мной. За то, что нечаянно задела его мизинцем?

– Что случилось дорогой? – в голосе королевы слышался страх. Она не понимала странного поведения супруга.

– Пусть не убирает ладонь, – выдохнул Его Величество. – Мне теперь не больно.

– Где тебе не больно? – не поняла королева.

– Нигде. Боль ушла, словно ее сняли рукой.

Это было что–то новенькое. Впервые я не несла зло, каковым уже себя считала, а делала что–то полезное. Как в первом, так и во втором случае, я не прикладывала никаких усилий. Все получалось само по себе. Отнимать и дарить.

– Держи ладонь на лбу, раз Его Величеству так легче, – лорд Осифир кивнул и продолжил обрабатывать язвы.

Мне пришлось отдать ему поддон и сесть рядом с королем. Он смотрел на меня не то что с интересом, а как на чудо, которое ему посчастливилось лицезреть. Мне было неловко. Я уже точно знала, что магия во мне проснулась, но не понимала ее сути.

– Как тебя, дитя, зовут? – спросил король. Его голос уже не был так слаб. Супруга смотрела на него во все глаза.

– Лана Светлячок, милорд, – я смущалась.

– Какое светлое имя. Ты знаешь, что в тебе живет свет? Я сразу его заметил, как только ты зашла.

Я улыбнулась. Как же мне хотелось ответить: «Жаль, что ваш сын его не видит. Иначе тоже присоединился бы к любованию моим светом». Или все же видит, раз в первый же час нашего знакомства сделал мне королевский подарок – помог с обновлением гардероба? Теперь я во всем сомневалась.

– Откуда ты, девочка? Из какого рода? – голос короля был тих. – Раз в тебе живет магия, ты должна быть из высшего света. Простым людям тоже дано милосердие, но они не могут исцелять прикосновением руки.

Ого! Так вот что, оказывается, может творить моя магия! Милосердие! Выходит, я из милосердия расколола все ведьмовские котлы? И из милосердия лишила Хранительницу магического дара? Один Ялдвиг не вписывался в этот ряд. Вполне возможно, что он все же жертва пересмешника.

– Я сирота. Никто не знает, кто я и откуда. Меня воспитывали ведьмы ковена Федейры. А сейчас я учусь в УПС на факультете Бытовой магии.

– Осифир, тебе следует взять ее под свое крыло, – король улыбнулся.

– Я уже под крылом… лорда Джеромо, – я чуть не выдала, что видела ректора в образе дракона и валялась под его крылом, когда в меня ударил колдовской заряд посоха. И своего декана я упомянула не зря. Нельзя менять покровителей. Я ведь ни какая-нибудь ветреная девица.

– Вернее, под его рогами? У лорда Джеромом нет крыльев, – король уже шутил. Хороший признак.

– Вы правы, Ваше Величество, – я потупила взор.

– О, Карелл! – королева упала на колени у кровати мужа. Она плакала.

– Да, дорогая. Мне легче. Мне значительно лучше. Не плачь, видишь, я могу связать уже несколько слов.

Мне было неудобно присутствовать при ворковании супругов, но правитель Эндороля по–прежнему не отпускал мою ладонь.

Когда перевязка закончилась, король душевно поблагодарил нас с лордом Осифиром.

– Надеюсь, ты и в следующий раз захватишь эту милую леди с собой? – сказал он, улыбаясь мне. Я вновь держала в руках лекарский саквояж.

– Если ее отпустит лорд Джеромо. Он строгий декан, – вернул улыбку королю леший. Ему опять принесли чашу с водой, куда он капнул остро пахнущую жидкость и помыл руки.

– Мы как-нибудь с ним договоримся, – пообещал король.

Я присела перед королевой в прощальном поклоне. Она уже видела во мне человека. Кивнула в ответ величественно, но вместе с тем без прежнего равнодушия во взоре.

– Вам накрыли стол, – сообщила служанка, поджидая нас за дверью.

Лорд Осифир крякнул от удовольствия. Я толкнула его легонечко локтем, напоминая, с какой целью я прибыла во дворец.

– Могу я попросить вас известить о моем приходе Его Высочество принца Ялдвига? – леший задержал горничную за локоть. – Как его личный лекарь я хотел бы справиться о его здоровье.

Служанка присела в низком поклоне и убежала. Мое сердце готово было выпрыгнуть. Я предвкушала счастье увидеть Ялда и в то же время боялась встречи с наследником.

Мы спустились на этаж ниже. Перед нами распахнули двери в довольно просторную залу, в центре которой стоял длинный стол, украшенный цветами и яствами в фарфоровой посуде. Такой тонкой, что я видела, как стенки супниц и чашечек насквозь пробивали солнечные лучи. Мы сняли халаты, после чего нас рассадили по разным концам стола и опять принесли чаши для мытья рук. На этот раз с приятно–пахнущей водой.

– Итак, – громко произнес лорд Осифир, – расскажи мне, когда в тебе проявился дар унимать боль? Почему приемная комиссия не направила тебя на мой факультет? Подобный дар большая редкость, особенно среди женщин.

– Разве милосердие – это не состояние души? – я не хотела открываться перед деканом чужого факультета, что моя магия впервые принесла кому–то облегчение. Сама не разобралась в ней, поэтому решила помалкивать.

– Милосердие не редкость. Редко то, что дар проявился в физической форме, а не только как эмоциональная составляющая. Прикосновением обычно исцеляют короли, поэтому недужные всегда стремятся попасть под руку монарха. Но даже среди королей этот дар большая редкость.

– Вы хотите сказать, что у королевы его нет?

– Иначе она не позволила бы супругу так мучиться. А у тебя, как ни странно, он есть, – лорд Осифир снял и положил в карман очки. Взял в руки вилку.

– О! Вы намекаете, что я из королевского рода? – мнение лешего меня потрясло.

– Не намекаю, – прожевав, лекарь прямо посмотрел на меня. – Я так думаю.

Мне только и оставалось открыть и закрыть рот.

Через некоторое время, проведенное в тишине, принесли новую смену блюд. Я от прежней не успела ничего распробовать, а тарелку уже поменяли. Чтобы не остаться за размышлениями голодной, я налегла на еду. Еще в горах Федейры научилась не упускать момента поесть. Просто поесть, а не так вкусно, как было здесь.

При воспоминании о детстве на глазах навернулись слезы. Осифир заметил.

– Что тебя расстроило, милое дитя?

– Меня поразила ваша уверенность, что я из королевского рода. Я всегда была сиротой. Росла без особой любви, низшая в иерархии ведьм.

– Не надо расстраиваться. Ты прошла жизненную школу, которой лишены те принцессы, что воспитывались в славе и богатстве. Ты – настоящая. И я уверен, судьба приготовила тебе блестящее будущее.

Открылась дверь. Я вздрогнула, ожидая увидеть Ялдвига. Но нет, в столовой появился чопорный дворецкий. Он подошел ко мне и, наклонившись, шепнул:

– Вас ожидают в малом тронном зале.

Я хлопнула глазами. Лорд Осифир улыбнулся мне. У леших отличный слух.

– Иди, – он махнул салфеткой. – А я дождусь десертов. Они всегда во дворце особые.