Глава 38

После рассказа Бадрияра ведьмы предстали совсем в ином свете. Они терпели меня только потому, что им за это платили. Поэтому Хранительница так легко применила смертоносный посох. Уйдя из ковена, я уже не приносила денег.

Все стало еще печальнее.

– Почему ведьмам нужно было выхаживать ребенка? – спросила я у Бадрияра. – Я обморозилась? Покалечилась? Как я попала в горы?

– Этого мы не знаем, – бравендорец пожал плечами. – Ты умирала от какой–то странной болезни. Ведьмам пришлось вытравить с твоего тела клеймо, и только тогда ты пошла на поправку.

– Какое клеймо? – я поднялась. –У меня нет и не было на теле никакого клейма.

– На спине. Под левой лопаткой.

– Но это след от ожога! Я обварилась малышкой, перевернув чайник. Так сказала Хранительница, – я осеклась. Я не помнила, как обожглась. А наставница, как выяснилась, много чего утаивала.

Демон Джеромо с укором посмотрел на ректора.

– Я же предлагал притащить сюда ведьму! Наверняка она знает, кто подкинул девочку. По клейму могли бы догадаться. Или заглянув в свой чертов котел.

– Уж не поэтому ли котлы были уничтожены? – подал идею демон Тутто. – Кто–то очень сильно не хотел, чтобы тайна замены девочек раскрылась.

– Что было изображено на клейме? – один ректор оставался спокойным и задавал правильные вопросы.

Бадрияр пристально посмотрел на меня. Ему не следовало открывать тайну, так долго хранимую ведьмами и его отцом. Но он вынужден был подчиниться ректору.

– Крылья.

– Какие крылья? – не понял Джеромо.

– Я знаю какие, – с места поднялся король Верколя. Оглядев всех нас, выдохнул. – Это долгий рассказ. Займите свои места. Мне так будет спокойнее.

Ректор опустился в свое кресло, бравендорец вновь прислонился плечом к стене. Рона отошла к Тутто и встала за его стулом. Королева Летисия с тревогой посмотрела на супруга. Она все еще не верила, что происходящее в кабинете ректора круто меняет ее жизнь.

– Это случилось, когда нашей дочери исполнилось полтора года, – начал король Адьберт. – Она внезапно заболела. Жар сжигал ее маленькое тельце. И не было никакой силы, чтобы помочь ей. Она таяла на глазах. Я обратился к магам и ведьмам. Кто только ни приходил к ее кроватке, все было напрасно. Пока одна из старейших ведьм, помнящих еще моего деда, не подсказала вызвать злейшего врага нашего мира.

– Ангела, – выдохнул демон Тутто.

– Как?! – воскликнула королева Летисия. – Ты решился на тяжкое преступление? Связаться с врагом, принесшим миру столько бед?

– Да, ангела, – король Альберт подошел к жене. – Прости, но только в его силах было вылечить нашу дочь. Один поцелуй или кусочек души, и она поправилась бы. Я знал, что потеряю несколько лет жизни, применив запретную магию, но я спасал не только Каролину, но и тебя. Ты угасала вместе с дочерью.

Королева Летисия заплакала навзрыд и выскочила из кабинета. Супруг проводил ее полным сочувствия взглядом. Я тоже едва сдерживала слезы.

– В соседней комнате я торопливо начертил пентаграмму. От страха, что не успею, путался и стирал, снова и снова рисовал символы вызова. Слышал, как любимая Лети рыдала у кровати, а наша дочь доживала последние часы. Но у меня получилось. Он появился в сиянии. Таком ярком, что я на некоторое время ослеп. Упав перед ангелом на колени, я попросил его спасти дочь. Он предупредил, что мое отчаяние будет стоить слишком дорого. Я был согласен на все. Как только мы заключили договор, ангел позволил увидеть его. Когда я привел его в комнату к больной дочери, он одним движением руки усыпил Лети. Поэтому она не помнит, что в ту ночь у нас был гость.

Король остановился. В кабинет вернулась заплаканная леди Летисия. Она опустилась в свое кресло.

– Продолжай, – сказала она, беря за руку все такую же неподвижную Корри. И опять мама не посмотрела на меня.

– Я до сих пор не могу объяснить, что случилось, но, когда ангел откинул одеяло и увидел нашу дочь, он вскрикнул. Словно испытал сильнейшую боль. «Ей лучше умереть», – сказал он, вновь накрывая щуплое тельце моей дочери. Но я ему указал, что мы заключили сделку, и он не может отказаться. «Хорошо, – тогда ответил ангел, – но мне придется забрать ее силу. Она будет расти, как обыкновенный человек». Я ответил, что согласен. Лишь бы жила. Тогда он велел выйти и не заходить в комнату дочери ровно сутки. Я взял на руки Летисию и покинул спальню Каролины. Я ждал, Лети спала. Она спала ровно до тех пор, пока часы не пробили полночь. Прошли сутки.

– Я упрекнула тогда супруга, что он позволил мне спать, когда моя дочь умирает, – перехватила слово королева. – Я кинулась в комнату, думая, что мой ребенок уже мертв, а муж просто скрывает. Но она была жива и здорова. Просто спала. А на ее лице играл румянец.

– Вы не заметили подмены? – ректор перевел взгляд с королевы на меня. – Даже сейчас понятно, что они разные. У Ланы темные волосы, а у Корри светлые.

Королева покачала головой. От стены отлип бравендорец.

– Когда отец нашел девочку в горах Федейры, у той тоже были светлые локоны. Волосы потемнели с годами.

– Мы видели, что она немного изменилась, но оправдали то чудесным исцелением. В последние дни от ее тельца остались кожа да кости, – пояснил король.

– Я уверила себя, что дочь изменила магия, – Летисия с нежностью посмотрела на Корри. – Ведь в нее столько сил влили ведьмы и маги. Хоть дела и пошли на поправку, но Корри перестала говорить и много плакала. Она не узнавала нас. Я списала на болезнь даже изменение ее запаха. А позже думала, что по этой же причине она не может обратиться. Пусть не волчица, но дорогое дитя осталось живым. А теперь вы говорите, что девочек подменили… Знаете, я не верю. И требую, чтобы ты, Альберт, снова вызвал ангела. Пусть он сам скажет, где наша настоящая дочь.

Ректор поднялся, видя, как отшатнулся от жены король Верколя.

– Вы понимаете, леди Летисия, что жизнь вашего супруга значительно сократится? – осторожно начал лорд Коверд. – Мало того, что вызов ангела запрещен, он сильно затрагивает запас жизненных сил.

– Я согласна с милордом, – я тоже поднялась со стула. – Не надо вызывать ангела. Я почти двадцать лет прожила сиротой, мне не привыкать. Поживу еще. И мне не нужны такие жертвы со стороны Его Величества, чтобы доказать, что у меня были родители.

Я намеренно сказала «были». Зачем насильно лезть в сложившуюся семью и что–то доказывать, когда тебя считают за помеху, внезапно нарушившую привычную жизнь. Если бы мама была рада мне, то стоило бы побороться. Но опять–таки, с кем бороться? С несчастной девочкой, которую спас на Земле ангел и заменил на меня?

– Я не знаю, чем я не угодила ангелу, раз он выбросил больного ребенка в снегах Федейры, – мне больно было произносить эти слова. – Наверно, он просто не мог вылечить, а условие сделки нужно было исполнять…

– Но он для чего–то оставил на твоей спине свой знак, – напомнил Бадрияр.

– Кстати, – встрепенулась леди Летисия, обращаясь к своему супругу, – что ангел потребовал от тебя взамен?

Король Верколя поморщился.

– Однажды я должен буду пожертвовать ради него или того, на кого укажет ангел, жизнью.

– А, так это может случиться совсем нескоро, – леди Летисия успокоилась и вновь развернулась к Корри. – Нашей дочери уже восемнадцать, а ты по–прежнему правишь Верколем. Скорее всего, он вообще больше здесь не появится.

– Только что ты требовала вызвать его, – в голосе короля слышался упрек. Он любил Лети, но ему было больно, что жена не любила никого, кроме Корри.

Я была разочарована. Королева казалась черствой к собственному мужу. Она выстрадала своего ребенка и ничего больше не хотела знать. Это было так печально. Я умом понимала, что передо мной родители, но сердце перестало радоваться встрече с ними.

– Ну, наконец, мы разобрались, кто кому приходится дочерью или сестрой. Я вижу, что для леди Корри ничего не поменялось. Она осталась любимым дитя, – ректор щелкнул пальцами, и моя подруга пришла в себя. Она бросилась матери на шею.

– Я – принцесса Верколя. Я. Была и остаюсь, – Корри вскинула подбородок и с презрением посмотрела на Бадрияра. – И не важно, человек я или нет. А ты остался ни с чем.

Бравендорец скривил лицо.

– Хорошо, что я убежал от тебя той же ночью, – выплюнул он в ответ. – Ты не годишься для Бравендора.

– А мне все–таки интересно, чем наша девочка не угодила королю Бравендора, – лорд Альберт устало опустился в кресло. – Богатое приданое, возможность править королевством после моей смерти, а они спешно разорвали сделку.

– Корри оказалась простым человеком, – буркнул принц Бадрияр.

– Он шантажировал Лану. Требовал, чтобы она вышла за него замуж. А ведь она была сиротой без семьи и имени. Куда уж проще. С чего вдруг такая любовь? – Корри надула губки. Я делала страшные глаза, чтобы она замолчала, но в подруге говорила обида.

– На самом деле. Когда ваш отец нашел в снегах девочку, он не знал, что это моя дочь, – лорд Альберт заставил Бадрияра смотреть на себя. – Почему он выбрал для принца крови безродную сироту? Дело в печати ангела? Чего еще я не знаю о своей дочери?

Бадрияр хмыкнул.

– Это государственная тайна, – выдал он, с презрением глядя на находящихся в комнате. – Больше вы от меня ничего не услышите.

– Ох! – сказала я, не ожидая, что я настолько важная, что меня сделали государственной тайной.

Ректор постучал пальцами по столу.

– Сдается мне, что ангел боялся этого ребенка, – произнес он, глядя на Бадрияра. – Если он знал, что девочка погибнет в снегах, зачем запечатал ее магию? Причем настолько сильно, что даже уничтожение печати не помогло дару раскрыться. Да, девочка выздоровела, но магия продолжила в ней спать.

– Ангелы ничего не боятся, – с усмешкой процедил Бадрияр.

– Ничего? – ректор усмехнулся в ответ. – А Кинжал Ангела?

Я встрепенулась. Уже второй раз я слышала о Кинжале. Знала, что он есть у каждого правителя. На тот случай, если ангелы вновь появятся в нашем мире.

– Давайте я все–таки вызову ангела. Пусть сам ответит на вопросы, – король Верколя поднялся. – Мне не нравится, что важной государственной тайной владеет Бравендор. А еще больше мне не нравится, что тайна касается моей дочери. Как бы моя супруга не относилась к ней, Лана кровь от крови наше дитя. Где у вас здесь помещение попросторнее?

Ректор с готовностью поднялся.

– Следуйте за мной.

За лордом Ковердом потянулись все остальные. Никто не хотел пропустить появление столь редкого гостя, как настоящий ангел.