Глава 40

После этих обидных слов ангела со мной рядом встал король Верколя. Отец обнял меня за плечи. Его взгляд был направлен на ангела.

– Я тоже считаю, что вам лучше покинуть наш мир. Вы уже достаточно натворили. Теперь я понимаю, почему боги присылают таких детей, как Лана. Чтобы мы могли противостоять вам.

– Сын? – ангел перевел взгляд на Тутто. – Ты тоже считаешь, что мне лучше убраться?

Рыжий демон прямо смотрел отцу в глаза.

– Если от этого будет зависеть мир в наших королевствах, то я согласен с Его Величеством.

Ангел вздохнул.

– Что ж, я подчинюсь. Живите, как хотите.

Мы переглянулись. Никто не ожидал, что ангел так легко согласится. Но он, как выяснилось, припас козырную карту в рукаве.

– Без меня вы останетесь беззащитными. И однажды поймете, что напрасно не послушались и не уничтожили Кинжал. Советую найти книгу, хранящуюся в королевской библиотеке. Ее до сих пор никому из вас не удалось прочитать. Только ты, Тутто, как нефилим, сможешь. Она называется «Манускрипт скитальца». Книгу написал ангел, который наблюдал за одним из погибших миров. Этот прекрасный мир однажды уничтожил Кинжал ангела. Мой собрат раскидал копии по всем уголкам вселенной, чтобы предупредить, но люди перестали понимать язык ангелов. А я хочу, чтобы вы осознали, какая сила находится рядом с вами.

Ангел перевел взгляд на сына.

– Вы поступаете, как глупцы. Но я все равно люблю тебя, сын. Я всегда желал тебе только лучшего. Даже хотел сделать королем Вельколя, но ты выбрал не ту сестру. Что ж, так тому и быть. Прекрасное королевство достанется другому, а тебе… дикарка из Красной степи.

– Я рад тому, что имею, отец, – Тутто притянул к себе нахмурившуюся Рону. – Прощай.

– Прощайте!

Вспыхнул яркий свет, и ангел исчез.

– Внимание! – ректор вытянул вверх руку, пока остальные пытались вернуть себе зрение. – На правах дракона правящего дома Ковердов, накладываю на всех нас «Полог тишины» первой степени. Никто из вас не слышал о нефилиме и о Кинжале ангела и не говорит о них вне тайного сообщества, куда отныне входят все присутствующие здесь. Нарушивший заклинание умрет.

Мы все разом вскрикнули. На моей ладони появился огненный рисунок дракона, который исчез вместе с болью.

Ректор защитил меня. Я готова была разрыдаться от облегчения. Теперь даже Бадрияр не сможет рассказать отцу, что произошло в УПС. Для посторонних эта тема закрыта. Его словно опутали удушающей лентой клятвы, которую он, может, и хотел бы с себя скинуть, но не получится. Она, лента, просто убьет его.

Я так живо представила эту картинку – чернокожего принца и опутавшую его ленту, непременно кровавого цвета, что мне стало легче дышать. Все же я боялась, что Бравендор выставит за меня счет Ялдвигу.

Моим родителям тоже нет нужды распространяться о способностях найденной дочери. Демоны сами прекрасно осознавали, что им следует молчать, хотя бы потому, что они состояли в родственных связах с исконными врагами нашего мира. И я была особенно благодарна Тутто. Он не побоялся признаться, что является нефилимом, и открыто встал на мою защиту.

Но главное, что я вынесла из всего произошедшего: наш мир был прав, когда изгнал ангелов. Они не самые приятные существа.

– Мы же можем обсуждать запретную тему между собой? Это не возбраняется? – подал голос Тутто. – Я собираюсь прочесть «Манускрипт скитальца», и уверен, что обнаружу в этой книге немало поучительного.

– Да, если найдешь в «Манускрипте» нечто важное, что должны знать все или некоторые члены нашего тайного сообщества, мы это обсудим. Подойди ко мне завтра, я дам записку для управляющего. Тебя проводят в королевскую библиотеку.

– И на этом все? Мы расходимся? – меня потряхивало от пережитого. На арене было прохладно, а я потеряла свою одежду.

– Ты тоже явишься завтра ко мне. Нам есть о чем поговорить, – ответил мне ректор и отвлекся на королевскую чету, подошедшую с ним попрощаться.

Я заметила, что мама даже не смотрит в мою сторону. Ялд обнял меня, и мы пошли к выходу. Впереди нас шел Бадрияр. Я видела, что он злился. Мы нарушили его планы. Мало того, ректор клятвой запечатал ему рот. И хотя он являлся принцем совсем другой страны, вынужден был подчиниться заклинанию более могущественного дракона.

– Лана, постой! – окликнул меня отец.

Оставив своих женщин прощаться с демонами, он поспешил ко мне. Высокий, грузный, неловкий. Сразу было заметно, что бегать ему приходилось нечасто. Он на ходу надевал на почерневшую руку перчатку. Я не знала, пройдет эта чернота или останется с ним на всю жизнь – время покажет. Я не хотела причинять отцу боль.

Я смотрела на короля Верколя равнодушно. Мои надежды не оправдались. Я так и не обрела семью. Как бы я ни хотела, осталась для них чужой.

– Пожалуйста, помни, что ты кровь от крови моей, – он говорил торопливо, словно боялся, что я отвечу: «Мне ничего от вас не нужно».

А ведь так оно и было.

– Что бы ты ни попросила, я все исполню. Не обижайся, если мы показались тебе черствыми и холодными. Нам тоже нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что у нас есть еще одна дочь.

– Все хорошо, папа. Все хорошо. Ни я, ни вы не виноваты, что наша жизнь так причудливо сложилась. Я рада, что нашла своих родителей. Теперь обо мне трудно сказать, что я сирота.

– Да–да, я подготовлю указ о твоем признании принцессой Верколя. Скажем, чту нас родились близнецы, но один из них был при родах похищен. Мол, поэтому мы не знали, что вас было двое и не искали пропажу. Народ возликует. Он любит счастливые события. А если хочешь, поехали домой сразу со мной и мамой?

– Нет, спасибо, отец. Я учусь. Может быть, на каникулах?

– Да–да, я напишу, когда тебе нужно будет явиться, чтобы показаться своим подданным. Мы устроим грандиозный праздник.

– Сильно болит рука? – тихо поинтересовалась я.

– Я потерплю, – поморщился отец.

– Не надо терпеть, – я потянула короля за ворот сюртука, чтобы он наклонился. Провела ладонями по его лицу. Поцеловала в лоб, веря, что магия милосердия во мне еще жива.

– Как теперь?

Отец сжал и разжал пальцы. Снял перчатку. И хотя кожа на руке все еще оставалась черной, радостно улыбнулся мне.

– Не болит. Совсем не болит, – он в благодарность крепко обнял меня.

Мы ушли, а отец еще долго смотрел нам вслед. Я видела, когда закрывала дверь на стрельбище.

– Как ты думаешь, откуда у меня дар милосердия? Я Кинжал, я призвана убивать, а тут такой добрый дар, – поинтересовалась я у Ялда.

– Кто знает? Возможно, это из–за печати ангела. Он к тебе прикасался, когда ты была ребенком, и оставил на твоем теле след. Наверное, он сам не ожидал, что наградил тебя даром. В Роне тоже живет частичка ангельской души, поэтому она может вернуть к жизни. Вы в этом похожи – обе были изменены ангелом, обе едва не умерли, но выжили. С той лишь разницей, что она выжила благодаря ангелу, а ты – вопреки.

– Хоть что-то хорошее досталось от него, – я поежилась и обняла себя за плечи.

– Пойдем ко мне? – Ялд обнял меня. – Или хочешь вернуться к себе?

Мы подходили к общежитиям. На город опустилась ночь.

– Я больше не вернусь в наши с Корри комнаты, – сказала я, пряча глаза. В них копились слезы обиды.

– Я понимаю. Завтра пошлю людей, чтобы они собрали твои вещи. Мне тоже не понравилось, как повела себя Корри. Эгоизм и глупость.

– Она человек с человеческими слабостями. Корри, наверное, умерла бы на месте, если бы родители вдруг кинулись ко мне, а ей сказали: «Прости, но ты не наша дочь». Она не умеет быть не принцессой.

Ялд улыбнулся и потрепал меня по щеке.

– Зато тебе предстоит пройти все стадии превращения…

– Из лягушки в царевну? – я улыбнулась в ответ. – Помнишь эту детскую сказку?

Принц поцеловал меня в темечко. Увидев извозчика, свистнул. Мне так хотелось побыстрей забраться в постель. Чтобы просто полежать, укрывшись одним одеялом и крепко обнявшись.

Но мой желудок был со мной не согласен.

– Ты сегодня ела? – строго спросил Ялд.

– Не успела. Но я обещала нашей кухарке, что обязательно попробую ее стряпню.

– О, тетушка Зильда готовит великолепно! Я переманил ее из королевской кухни.

***

Ночь прошла спокойно. Я уснула первая. Засыпая, слышала, как Ялд с кем–то разговаривает, упоминая мое имя. Но сил раскрыть глаза и выйти, чтобы посмотреть, не было.

А утром нашла всю свою одежду разложенной в одной из гостевых комнат.

– Я не стал тянуть. Послал своих с вечера, чтобы утром тебе было что надеть в университет, – сообщил с улыбкой Ялд..

– Что сказала Корри?

– Ее тоже не было на месте. Наверное, провожала родителей.

Я поняла, что мы обе не сможем смотреть в глаза друг другу. Корри будет бояться, как бы я не заявила о своих правах на титул, и все вокруг не узнали, что она приемыш, мне же в целом неприятна была эта ситуация.

Я всегда подозревала, что подруга была неискренней со мной, видела во мне сироту, которую она из милости «пригрела». И вполне может так случиться, что она вступит в соревнование за внимание родителей, хотя я соревноваться не собиралась. Мне достаточно было знать, что они есть.

– Спасибо, милый! – я поцеловала Ялда, повиснув у него на шее.

– Ты утром такая мягкая, – он уткнулся носом мне в шею. – Люблю тебя.

– И я.

– Знаешь, мы по всем статьям положили мою матушку на лопатки. Ты теперь не безродная сирота. Правда, магия оборотня в тебе так и не проснулась.

– М-да, не очень приятно осознавать, что единственная магия, что есть у меня – способность убивать. Помнишь, молнию, которая разогнала вашу с бравендорцем драку?

– Это ты?!

Я кивнула.

– И дождь тоже я. А что насчет твоей магии? Как думаешь, она вернется?

– Не знаю, – Ялд пожал плечами. – Сначала нужно поймать пересмешника. Скажи, ты сильно расстроилась из–за родителей?

Наследник обхватил ладонями мое лицо. Я вздохнула.

– Я представляла встречу с ними совсем иначе. Я думала, они будут плакать от радости, что я, наконец, нашлась. А они плакали, что жизнь не будет такой, как прежде. В частности, мама.

– Я обещаю, что тебе будет достаточно моей любви. Ты никогда не почувствуешь себя ущемленной. Еще мой отец добавит приятных чувств в общую копилку обожания тебя. Ты помогла встать ему на ноги.

– С твоей мамой наладить бы контакт, – я отвела глаза в сторону.

Чувствовала, как ее заденет, что я в одночасье превратилась из нищей сиротки в принцессу Верколя. Королева никогда не забудет, что я знаю ее тайну. Ей, как бы она ни пыжилась, не провернуть тот же финт. Так и останется подкидышем. Именно это обстоятельство могло навредить нашим отношениям. Я уже жалела, что открыла ей существование старого письма. Но кто знал, что я не абы кто, а дочь короля?

– Это будет труднее, – согласился Ялд. – Но если не добиваться от нее любви, то нам вполне хватит, чтобы она смирилась с нашей свадьбой. Папа умеет надавить.

– Не надо ни на кого давить. У нас есть время.