Глава 43

Когда я доплелась до дома, то обнаружила, что Ялд уже восседает за обеденным столом, а кухарка воркует вокруг него, подливая и подкладывая вкусненького. Я поймала на себе его взгляд и расстроилась. Если раньше он светился любовью, то теперь был какой–то… настороженный.

Принц меня боялся? Может, в этом дело? После моего яростного выступления на стрельбище, когда я почувствовала себя Кинжалом ангела, я и сама испугалась. Но Ялд был бы последним, на ком я испробовала бы убийственную магию. Дура, зачем я рассказала ему, что могу вызвать молнию?

Посчитав, что мне необходимо его успокоить, я сделала приветливое лицо. Переодевшись в домашнее и помыв руки, села за стол. Повела носом, почувствовав манящие запахи вкусной еды.

– Мы сегодня на маговедении устроили танцы, – сказала я, как можно веселее. – Мастер Лилли, как ни пыталась, не смогла нас остановить.

Я думала, мой рассказ вызовет интерес. После него я плавно перешла бы к заверениям, что моя магия никогда не навредит любимому человеку. Но Ялд сделал вид, что ему важнее наколоть одинокую горошину на вилку. Он сосредоточенно катал ее по тарелке.

– Ялдвиг, посмотри на меня.

Он поднял глаза.

– Что между нами происходит? Ты меня разлюбил? Куда делись поцелуи? Я каждую ночь жду, что ты приласкаешь меня, но ты… Мы ведем себя как пожилые супруги, прожившие вместе сто лет, и у которых все плотские радости остались в далеком прошлом.

– Ты хочешь, чтобы я ночью пришел в твою комнату? – голос принца был безжизненным.

– А ты разве не хочешь?

Он помотал головой. И этот ответ меня убил.

– Прости, но сейчас не до плотских радостей, – добавил он. – Наверное, тебе придется вернуться в общежитие.

– Ты меня гонишь?

– Так будет лучше для нас обоих.

Я не стала есть. Вытерла губы, поблагодарила кухарку и ушла к себе. Упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Пусть лучше считает, что я обижена, чем увидит в моих глазах… ужас.

Мне трудно было объяснить даже себе самой, почему вдруг появился страх. Меня испугал взгляд Ялдвига. Нет, он не был страшным. Он… Он был мрачным, напряженным. Совершенно таким же, как у малыша Соуля, когда тот шел по кладбищу. Все говорили, что малыш неприятный, даже отталкивающий именно из–за этого взгляда.

– Боже! – я стукнула подушку кулаком.

– Ты обиделась?

Я вздрогнула, услышав его голос.

– Ялдвиг, скажи, когда ты начал меняться? – я села и уставилась на стоящую в дверях фигуру. – До того, как сделал мне предложение, или после? А может, когда здоровался с конюхом?

– О чем ты? Какой конюх? – Ялд, не понимая, нахмурился.

– Тот, что купал лошадей в озере, – я поднялась.

– А, этот. Я с ним прощался, а не здоровался. Сама знаешь, надо было передать в МТС кое–какие сведения.

Мое сердце стучало, как сумасшедшее.

– Поговори со мной, – я протянула Ялду руку. Его рука была холодна. – Давай вспомним, как хорошо нам было вместе. Например, у озера. Ты, я и маленький мальчик. Мы были похожи на молодую счастливую семью.

– Да, нам было хорошо. Ты играла с Соулем. У него в руках была деревянная лошадка.

Я подвела принца к кровати и посадила на нее.

– А кораблик помнишь? – я смотрела на него сверху.

Ялд нахмурился.

– Ты сделал его из бумаги и запускал с малышом в тихой заводи. Закатал по колено штаны, чтобы не замочить.

– Да, Соуль смеялся, – губы Ялда растянулись в фальшивой улыбке. – Кругом камыши и, кажется, пахло тухлой рыбой.

– Научишь меня делать кораблики? Ты так ловко его смастерил, – я поднялась и покопавшись в сумке вытащила тетрадный листок. Положила рядом с Ялдом.

Какой мальчишка не умеет сворачивать кораблики? Принц справился быстро и с улыбкой протянул мне.

Я взяла кораблик и посмотрела любимому в глаза.

– Значит, все–таки он попал в тебя из малыша.

– Кто он? Куда попал? – Ялдвиг задрал брови.

– После вчерашнего разговора с ректором, я все гадала, когда же ты подцепил пересмешника? Я не сразу почувствовала, что ты меняешься, но сегодня убедилась окончательно. Однозначно, это случилось у озера, но там мы все время были вдвоем. Ты отходил от меня лишь дважды – поговорить с конюхом и поиграть у воды с Соулем. Ты помнишь, о чем говорил с конюхом, но совершенно забыл, что кораблик не был бумажным.

– Я просто ошибся. С кем не бывает? – Ялд пожал плечами, но я видела, как изменился его взгляд. Он стал чужим. Настороженным, хищным. Лицо хоть и оставалось по–прежнему прекрасным, сделалось до тошноты неприятным.

Правильно говорят: состояние души отражается на лице. А сейчас я видела совсем не ту душу, что так нежно любила.

– А я не ошибаюсь. Я внимательно слушала ректора и поняла, что в момент перехода пересмешника из тела в тело, их хозяева не помнят, что с ним происходит. Агенты наблюдали провалы памяти у всех троих Бавалонов. У тебя случился такой же провал. Ты не помнишь, как играл в кораблик с ребенком, потому что в твое тело втискивалась душа Эхари.

– Я же сказал, я просто ошибся…

– Не было никакой заводи, камыша и запаха уснувшей рыбы. Ты взял все это из памяти Ялда. Вы с малышом играли на мелководье, а кораблик был деревянным.

Ялд начал подниматься. Его лицо исказилось от гнева.

Я надавила рукой на его плечо, заставляя сесть назад.

– Я знаю, Эхари, что сейчас разговариваю с тобой. Тебе страшно. Переселившись в Ялда, ты затаился, словно таракан в щели, и терпеливо ждал, когда наступит твое время. А пока привыкал к новому жилищу и прислушивался к тому, что происходит вокруг. Но ты никак не ожидал, что Ялдвиг влюбится в безродную девчонку. Которая, плюс ко всему, окажется Кинжалом ангела. И тогда ты решил, что принцу следует расстаться со мной. Слишком опасно, я ведь могу раскусить тебя. Ты начал воздействовать на него, а он не понимал, что за яд отравляет его душу. Отсюда затравленный взгляд, который я уже видела у Соуля. И нежелание принца дотрагиваться до меня…

– Что ты несешь, ведьма? – глаза Эхари сделались бесцветными.

– О, мой Ялд никогда не сказал бы меня так. Он знает, что я не ведьма. Ты против него полное ничтожество. Несчастное, никем нелюбимое ничтожество…

Я упустила момент, когда Эхари набросится на меня. Он вцепился мне в горло и пронесся со мной, висящей на его руке, через всю комнату. Пересмешник так сильно впечатал в меня в стену, что я задохнулась. В глазах поплыли цветные круги, а в голове варианты скорой смерти.

– Послушай, ведьма. Нет никого сильнее и умнее меня, – Эхари шипел мне в лицо. – Кто из вас способен пересадить душу в чужое тело? А я могу. Вы говорите, что я чудовище? Запомните, я никогда не посмел бы убить собственного сына или любимую женщину, лишь бы спастись самому. А вы ждали этого от меня. Но я нашел способ не убивать. Куда интереснее постепенно вытравливать душу Ялда. По маленькой капле. Жить его чувствами. Любовью, страхами. Я еще долго сидел бы в тени, но ты все испортила. Я не буду больше ждать. Трон Эндороля мой по праву. Я – старший сын короля, а не Ялд. Но я не вижу тебя, безродную девку, рядом с собой. Моя королева не ты.

Мне было очень интересно, что он сделает со мной. Убьет, а тело спрячет? Или сделает вид, что я сама наложила на себя руки, ведь кухарка слышала, как мы сорились, и я убежала к себе плакать. Хотела бы спросить, но меня лишили этой возможности.

Я сипела, не в силах вымолвить ни слова. Сучила ногами, не находя опору. И мне очень не понравилось, что меня, самую настоящую принцессу Верколя, вновь назвали безродной девкой. Очень. Не. Понравилось.

Я не могла говорить. Но я могла сложить из пальцев одну замечательную фигуру. Понятную без слов. Я медленно подняла руку и показала пересмешнику… фигу. Я скопила в этом жесте такую силу, что Эхари оторвало от меня и отбросило к противоположному концу комнаты. Он спиной собрал лежащий на полу ковер и врезался головой в основание кровати.

Да, в Эндороле мебельщики работали на славу. Кровать не сдвинулась ни на волосок, но зато из тела Ялда выбило плохо прижившийся дух пересмешника. Мне оставалось только собрать мерцающий туманный сгусток, плавающий в воздухе, в бутылочку из–под духов. Я без жалости вылила их, чтобы сделать из флакона приятно пахнущее жилище для души Эхари Бавалона.

Стоило мне запечатать ее, как в комнату влетел ректор.

– Кухарка сказала, что вы деретесь, – выпалил он, скользя взглядом по моей растрепавшейся одежде и сбившемуся набок конскому хвосту. Я так и знала, что кухарка за нами шпионит и обо всем докладывает брату короля.

– Вы чуточку опоздали. Пропустили самое интересное, – сказала я, засовывая флакон в карман.

– Что ты с ним сделала? – ректор упал на колени у тела племянника.

– Убила? Все–таки убила? – в дверях появился запыхавшийся лорд Джеромо. Между его огромных рогов проскакивала искра.

Э, что они обо мне думают?

– Вышибла дух, – я пожала плечами. – Он отказался навестить меня ночью.

Ялдвиг застонал и открыл глаза.

– Что происходит? – он потрогал свою многострадальную голову. Его рука испачкалась в крови. Я цокнула языком. Не рассчитала.

Пришлось пояснить.

– Мы немножко поспорили с пересмешником. Представляете, этот злодей занял тело наследника и никак не хотел уходить, – я потрясла флаконом перед носами мужчин. Демон тоже упал на колени, но с другой стороны от распростертого на полу тела Ялда. – Пришлось применить силу. Но зато принц теперь свободен. Теперь мы все свободны!

Я радостно рассмеялась. На меня смотрели, как на безумную.

Поняв, что мне не уйти от рассказа, как я, глупая безродная девчонка, победила гениального пересмешника, я села на кровать. Меня все еще колотило от возбуждения после схватки с мировым Злом. Зря Эхари хвастался, что гениально перемещает душу из тела в тело. Мне не потребовалось особого ума, чтобы показать фигу и вышибить его дух с той же легкостью, с какой сплевывают шелуху подсолнечника.

– Надеюсь, вы правильно используете содержимое флакона, – улыбнулась я, передавая бутылочку с душой пересмешника ректору.

– Будем ставить опыты, – мрачно пообещал демон.

– А мне его жаль. Он больше жизни любил сына и Руэллин. И до конца оставался предан им, – я вспомнила, как Ялд нежно смотрел на ребенка при встрече с семьей Бавалон, устроенной во дворце. Ясное дело, что в этот момент держал Соуля в руках именно его отец.

Я поморщилась. У меня болело все тело. Все–таки пересмешник знатно приложил меня к стене.

– Мы подумаем, – ректор спрятал флакон во внутренний карман сюртука.