5. Свадьба в Эшхарате (4)

Мэдин аккуратно заглянул к отцу.

Эеншард, сидевший в кабинете, захлопнул книгу и посмотрел на него поверх металлической оправы очков.

— Никогда не привыкну к этим штукам, — неловко улыбаясь, произнес Мэдин, закрывая за собой дверь. — Я на минуточку.

Эеншард снял очки и небрежно бросил их на стол, откинувшись на спинку своего кресла.

— И чего ты хотел? — спросил он.

— Ну, вообще, у тебя тут Антракс свою трость забыл, вот я думаю...

— Не отдам! — рявкнул Эеншард, покосившись через плечо Мэдина на дверь.

Старший скривился и тихо заговорил:

— Ты чего? Знаешь же, что у него нога болит.

— А ты никогда не замечал, что его хромота зависит от его настроения?! — спросил Эеншард, говоря чрезмерно громко, так чтобы за дверью все было слышно.

Мэдин помолчал, потом кивнул на дверь.

— Так может пусть заходит? — спросил он тихо.

Эеншард нахмурился, скрестил руки на груди.

— Так ты женишься? — спросил он негромко, внезапно переводя тему.

— Нет, — ответил Мэдин, почесывая затылок и поспешно добавляя: — Вернее — да, но пока все же — нет.

Эеншард кивнул, понимая, что сын, столкнувшись с проблемой, уже решил что с ней делать и ему просто нужно было время, потому он спросил о другом:

— Что ты думаешь о Рейне?

Мэдин медленно развел руками, строя гримасу.

— Я не понимаю, что о нем думать, — ответил он шепотом. — Да и конец Рейна очень близок. Если Антракс прав, и Огюст скоро откинет свои панталоны, то его малолетний сын мигом будет кем-нибудь прирезан, а местные герцоги порвут страну на части, оставив россыпь бисера на карте и никакого Рейна, а эта девочка там просто никому не будет нужна с ее правами.

Эеншард помолчал, затем приблизился, жестом подзывая Мэдина, а когда тот подошел, спросил:

— Как думаешь, он там уже извелся?

Мэдин постарался не смеяться, понимая, что у него есть в кого быть таким отчаянно-сумасбродным.

— Я думаю, в самый раз.

— Тогда пусти его, — разрешил Эеншард, снова откинувшись на спинку кресла.

Мэдин же быстрым шагом подошел к двери и распахнул, уставившись на брата, а потом с усмешкой кивнул в сторону отцовского стола.

— Я все еще зол, но я должен тебе кое-что показать, — спокойно сообщил Эеншард, выкладывая на стол конверт.

Антракс, привыкший к суровым взглядам отца и его умению разделять дела и эмоции, быстро подошел к столу, на ходу снимая маску, и взял вскрытый конверт, тут же начиная читать.

— А что там? — спросил Мэдин, закрыв дверь и вернувшись к столу.

— Новый советник короля Рейна, некий герцог Ийван, просит у Эштара помощи в защите короны от восставшего бастарда. Объявился некий незаконнорожденный сын короля Огюста и грозит захватить страну и занять место короля. Трон этот необразованный разбойник, конечно, не получит, но разорить Рейн сможет. Кстати, не сына ли этого герцога ты сюда привез, больно имя знакомое?

Антракс машинально кивнул, дочитывая письмо.

— Не вовремя Шмарн оставил свой пост, — заключил Эеншард, глядя на сына.

Антракс сложил письмо и положил его на стол.

— И что ты будешь делать? — спросил король.

Не поднимая глаз, принц спросил:

— Если Совет поддержит прошение принцессы Лилайны о помощи, ты разрешишь использовать войска Эштара в гражданской войне на территории Рейна?

— Совет не поддержит, — ответил Эеншард.

Антракс уперся руками в стол и взглянул отцу в глаза.

— Голоса Генера Шада и Моргана Крайда будет недостаточно? — спросил он холодно.

— Если ты получишь их голоса и Совет согласится...

Эеншард не договорил, видя, как меняется лицо Антракса.

— Что ты задумал? — спросил он взволнованно.

— Я женюсь на принцессе Лилайне из Рейна, — сообщил спокойно Антракс, выпрямившись.

Мэдин присвистнул.

— Это что, мы без министра будем? — спросил он.

Эеншард смотрел на Антракса внимательно, хмурясь и явно испытывая, но Антракс спокойно принимал этот взгляд.

— Ты ведь несерьезно? — спросил Мэдин, глядя то на брата, то на отца. — Скажи ему, что это глупо! Антракс в этом мире много принцесс. Рейн — такая дыра.

Но брат его не слушал. Наконец, Эеншард вздохнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Антракс кивнул и, надевая маску, повернулся к двери.

— Кому ты служишь, Антракс? — спросил внезапно король.

Его сын обернулся, посмотрел на него и тихо ответил:

— Видимо, ветру.

Мэдин побелел, невольно опираясь о край стола. Эеншард же рассмеялся и без малейшего предупреждения бросил трость, которая стояла под его рукой все это время.

Дерево с металлическим наконечником просвистело в воздухе и легло в выставленную правую руку.

Антракс поклонился и вышел, привычно опираясь на трость.

— Отец, не позволяй ему ничего натворить! — воскликнул Мэдин. — Только не из-за женщины!

— О чем ты сейчас? Твой брат не предаст Эштар даже присягнув королеве Рейна.

Но Мэдин не боялся предательства, он боялся потерять единственного настоящего друга.

Лилайна с огромным трудом все же сосредоточилась на содержании книги. Она сидела за столом и делала пометки о том, что надо спросить, о том, что напротив, спрашивать не нужно, но стоит не забывать. Иногда она нервно теребила перо, а потом потирала глаза, пытаясь побороть отчаянное желание все бросить.

Софи подошла к ней очень тихо и положила на стол папку с какими-то бумагами и две ленты. Одну светло кремовую, другую нежно-голубую. Лилайна посмотрела на ленты, затем на Софи.

Та смущенно забавно поклонилась или присела и поклонилась, сложно было разобрать, а затем растерянно сообщила:

— Принц просил вас выбрать, какой цвет вам нравится больше.

— Этот, — Лилайна тут же ткнула в голубоватую ленту.

Девушка забрала обе и прижала к груди.

— А еще он просил, чтобы вы взглянули на это, — девушка кивнула на папку, — и или подписали, или прям там исправили все, что вам не по нраву.

Лилайна открыла папку, и руки у нее сразу задрожали. Перед ней был брачный договор некой Лилайны Вильям Даргос-Рен с неким Антраксом Эйен Клен Дерва. Еще на именах она сбилась, с ужасом понимая, что эти люди кажутся ей незнакомыми. Дрожащими пальцами она переворачивала страницы договора, чувствуя, что просто продает душу и тело. Он обещал ей трон Рейна и быть с ней до самой ее коронации, не претендовать на власть в ее стране и никак не вмешиваться в дела при дворе, но при этом факт их брака должен остаться неизвестным. Супруг королевы должен был стать загадочной фигурой без имени. Он не собирался присягать ей на верность и даже не собирался жить в Рейне. При этом она не имела права ни указывать ему, где быть, ни даже спрашивать о том, где он был. Более того он обещал забрать каждого второго ребенка рожденного в браке, как только им исполнится три года, исключением мог быть только наследник, которому, несомненно, полагалось жить и воспитываться при дворе.

Лилайна с большим трудом смогла удержать папку, уязвленная холодным расчетливым тоном этого текста, но продолжала читать, с ужасом находя пункт о признании брака недействительным, если к моменту коронации она не будет носить под сердцем ребенка.

У нее тут же закружилась голова. Это все казалось ей бредом. Она хотела порвать этот договор, перечеркнуть его целиком. Она не хотела делить детей, которых еще не было. Она не хотела мужа, который будет неизвестно где и неизвестно с кем. Захлопнув папку, она открыла ее вновь с намерением вывернуть чернила на этот проклятый договор, но он открылся не на первой странице и не на последней, так ее разозлившей. Перед ней была вторая страница договора, подробно описывающая обязанности Антракса до ее коронации. Он должен был ее защищать, учить, оберегать от всех проблем, помогать ей во всем и быть фактически ее подданным ровно до коронации.

Лилайна с тихим вздохом поставила на место чернильницу, которую успела схватить.

— Что-то не так? — спросила Софи.

— Все так, — ответила Лилайна, понимая, что если он сможет исполнить обещанное, то может требовать куда больше, чем просит в этом договоре.

Он просил только свободу и своих собственных детей.

Дрожащей рукой, Лилайна все же подписала этот договор, еще раз прочтя, что брак может быть признан недействительным.

— Забери его немедленно! — велела Лилайна дрожащим голосом.

Софи забрала папку и быстро выбежала, пробежала по коридору и забежала в комнату к принцу.

Антракс сидел за столом в окружении свечей и старательно подбирал слова для письма к Генеру Шаду. При всей его вражде с родом Шад, он уважал Генера за по-настоящему острый ум и честность, но идея договориться именно с ним заставляла Антракса снова и снова перечеркивать написанные строки, а ведь сейчас речь шла только о встрече. Зачеркнув в черновом экземпляре очередную фразу, он все же посмотрел на Софи.

— Она выбрала эту, — испуганно глядя на маску, ответила девушка, демонстрируя ленту. — Мне вторую, правда, можно себе оставить?

— Да, а ту отнеси Кам, она разберется с портными.

Он сам взял из рук девушки папку и открыл последнюю страницу. Подпись была.

— Но она очень огорчилась, когда прочла это, — прошептала Софи.

— Главное, что подписала, ступай.

Антракс положил папку на стол, подождал пока девушка выйдет и снова сосредоточился на письме. Оно должно было быть таким, чтобы Генер не смог отказаться от встречи и при этом не смог догадаться, что именно собирается предложить ему принц.

В маленькую потайную дверь зашел мальчик-слуга и остановился вдали от стола и заговорил:

— Налог на рынок рабов уплачен с учетом пени.

Антракс кивнул, продолжая смотреть на черновик письма.

— Принц Гэральд покинул город вчера вечером, но уже появились первые слухи о принцессе, кто-то до него начал говорить, что она жива.

Антракс взглянул на мальчишку.

— Здесь все данные, — пояснил мальчик, показывая черную шкатулку у себя в руках.

— Оставляй, я потом посмотрю. Что-то еще?

— Гонец в Рейн уже уехал, но новостей, разумеется, еще нет, — продолжал мальчишка. — А старика, которого вы хотели видеть, мы нашли и он будет во дворце вечером, как вы и велели.

— Спасибо, можешь идти.

Как только мальчик скрылся, Антракс снял маску, швырнул ее куда-то на пол к противоположной стене и снова уставился на черновик письма, потом быстро отложил его в сторону, открыл папку с договором. Взял разом все пять листов и поднес к огню свечи.

Бумага вспыхнула мгновенно. Листы разошлись друг от друга на краткий миг и стали отлетать дымящимися черными тенями.

Он не подписывал этот договор и не собирался никогда его подписывать.

Пламя лизнуло правую перчатку и потухло.

Антракс выдохнул, поймал пальцами маленькую деревяшку, вечно вложенную в ее правую перчатку, чтобы скрывать отсутствие последней фаланги на безымянном пальце. Сжимая дерево до треска, он стянул перчатку и посмотрел на собственную руку. Задумчиво соединяя и разводя указательный и средний палец. Когда-то давно они срослись одним рубцом и их пришлось отделять друг от друга, но они все равно до конца не расходились.

Выдохнув, он взял перо, чистый лист и начал писать Генеру с самого начала. Он, наконец, понял, что надо написать.

Антракс зашел к Лилайне часом позже. Он вошел через главную дверь, жестом велел Софи выйти и подошел к столу.

Лилайна сидела за столом и перекатывала вилкой кусок мяса, бесцельно гоняя его по пустой тарелке.

— Ну и чего ты хочешь? — спросила она, не поднимая на него глаза.

Он бесцеремонно отобрал у нее вилку и отставил тарелку в сторону.

Она подняла на него глаза, переполненная эмоциями и хотела сказать все, что она о нем думает, но увидев черную маску застыла.

— Тебе в детстве не говорили, что с едой играть неприлично? — спросил он холодно, присев на табурет сбоку от стола.

— А тебе?! — скрестив руки на груди, спросила принцесса.

— Мне нет, а вот Мэдина отец не раз лупил по рукам, — ответил ей спокойный голос.

— А ты у нас просто сразу слуг убивал, да?!

— Я убивал птиц.

Лилайна видела синие глаза, понимала, что он смотрит на нее и не думает шутить. Это ее напугало, мгновенно охладив ее пыл.

— Рассыпал хлебные крошки и выжидал, пока слетятся голуби, а потом швырял им в головы камни, так чтобы они падали замертво.

Принцесса побледнела, но продолжала смотреть в холодные синие глаза.

— Отец не бил меня за это, но убирать кровавое месиво во дворе приходилось самому, потому что никто за мной убирать не обязан. Еще вопросы есть?

Лилайна скривилась, мотнула головой и отвернулась.

— Ты мне вообще не указ! — заявила она. — Ты мне еще не муж, а когда им станешь...

— Я не собираюсь садить на трон невоспитанную инфантильную девочку, так что если ты не собираешься соблюдать элементарные правила хорошего тона, лучше сразу выверни себе на голову ужин, когда его тебе принесут, потому что в следующий раз еду ты будешь отмывать от своих волос. Меня подобное просто раздражает.

Лилайна поняла, что начинает дрожать, но набрав полную грудь воздуха, все же взглянула на него.

— Сними маску, — велела она, стараясь быть холодной и высокомерной, но получалось быть разве что растерянной.

— Хорошо, только отвернись.

— И не подумаю! Ты не сможешь скрывать свое лицо вечно.

— Я и не собираюсь, но сейчас, если ты хочешь чтобы я ее снял, ты отвернешься.

По его уверенному тону, принцесса понимала, что он не шутит и спорить с ним просто бесполезно, потому она показательно надулась и отвернулась с явным недовольством. Она слышала, как щелкнул замок, как маска легла на стол, и ей безумно хотелось увидеть, потому она неспешно повернула голову пытаясь подглядеть.

— Наверно в тот день, когда ты начнешь меня слушаться, погаснет солнце, — проговорил Антракс, завязывая повязку и спокойно натягивая ее так, чтобы ткань скрыла правое ухо.

Лилайна только теперь поняла, что и его все это время скрывала маска. Она все же повернулась, виновато опустила голову, и сложила руки на коленях. Она злилась и в то же время чувствовала себя очень глупо.

— У меня к тебе важный разговор, — сообщил Антракс, словно не отчитывал ее мгновение назад. — Мы с графом рассчитывали найти поддержку в Рейне, собрать твоих сторонников и мирно вернуть тебе трон, но ситуация изменилась, на мирное возвращение просто нет времени.

Лилайна подняла на него глаза. Он действительно был спокоен и пока говорил, с интересом поглядывал на ее записи, а потом, все же уловив ее взгляд, продолжил:

— В Рейне объявился некий Деран Боран сын некой Камилы Бош, ты вообще знаешь что-нибудь о династии Бош?

Лилайна нахмурилась, но о Бошах ничего не могла вспомнить.

— Нет, не помню.

Антракс махнул рукой, так легко и небрежно, словно это было очевидным.

— Так я и думал, — заключил он спокойно. — Смысл в том, что этот Деран утверждает, что является сыном твоего дяди, а значит, сыном нынешнего короля Огюста первого.

Лилайна удивленно уставилась на Антракса, пока не понимая, что все это значит.

— Не имеет никакого значения, является ли он в действительности твоим родственником, важно, что он грозит восстанием, если не будет признан, а признавать его не собираются. Вот только необразованные мальчишки вроде него, а ему чуть больше двадцати, если и появляются внезапно, то точно не с бандой хорошо вооруженных головорезов. Кто-то создал Борана, как политическое явление и ты должна понять кто.

— Я? — удивилась Лилайна.

Ей было сложно осознать даже то, что сейчас говорил принц, она с трудом улавливала его логику, а он продолжал пояснять ситуацию страшными для нее словами:

— Иногда, чтобы захватить власть в стране или захватить саму страну ее предварительно ослабляют некими другими событиями. Отвлекающе-истощающие маневры способны уничтожать огромные империи, не то что маленький Рейн. Как бы там ни было, нам надо хотя бы приблизительно знать кто нам враг. У тебя прав на трон в любом случае больше: ты дочь Вильяма Рен-Ро, а не сын брата его жены.

Антракс скривился.

— Фу, какая пошлость, — произнес он и тут же продолжил. — Вильям Шмарн конечно что-то узнает, но ему нужно будет время, чтобы связаться с нами. Он, кстати, явно помог появиться слухам о том, что ты жива и невредима, а мои люди уже помогают им распространиться. Кстати, а ведь графа зовут так же как твоего отца, это что, какая-то родовая традиция?

— Ну их мамы двоюродные сестры и назвали своих сыновей в честь деда, они потому и подружились, — улыбаясь, призналась Лилайна.

— По-моему это глупо, — прошептал Антракс, но тут же вернулся к важному: — Теперь тебе неизбежно придется обзавестись армией. В теории, я могу раздобыть тебе наемников, но королева в сопровождении головорезов — это смешно и жалко, куда эффективнее будет выглядеть поддержка кого-то извне, при поддержке знати.

— Ты намекаешь на помощь Эштара? — испуганно спросила Лилайна

— Я даже не намекаю, — ответил Антракс. — У тебя нет выбора. Мэнр, при том что твоя мать — дочь одной из веток королевского рода, ничего кроме убежища тебе не предоставит. Эдиф скорее захватит Рейн, чем поможет удержать власть, а с Манром сейчас связываться бесполезно, им не до разборок в Рейне. Эштару, откровенно, Рейн тоже не интересен, но если ты попросишь помощи у Совета Эштара и сможешь предложить выгодную сделку, то тебе хватит одного полка Эштарской пехоты чтобы захватить свою родину. И, если учитывать все аспекты, наличие армии Эштара за спиной заткнет половину твоих недоброжелателей.

— Одного полка? — переспросила Лилайна, явно считая свою страну не настолько беспомощной.

— Один эштарский пехотинец десятка ваших рыцарей стоит, — спокойно сообщил Антракс.

Лилайна опустила глаза, поспешно вспоминая, с кем она имеет дело.

— Ну да, ты один десятка стоишь, — буркнула она огорченно.

— Я стою трех, максимум пяти и это мало для эштарца, — спокойно пояснил принц. — Но главное сейчас не это, а то, что до ближайшего Совета Эштара меньше недели, а собираться ради тебя эштарская знать не станет. У тебя четыре дня на подготовку, и второго шанса у тебя не будет, понимаешь?

Лилайна смотрела на него с ужасом. Она понимала и в тоже время не понимала, просто боялась понимать и отвечать за что-то подобное, но видимо чувствуя ее страх, Антракс произнес то, что она себе говорить не хотела:

— Если ты не будешь готова через четыре дня и не получишь одобрение Совета, ты потеряешь свою родину, все что тебе останется — это отправиться туда и умереть вместе с ней.

Лилайна сглотнула и жалобно посмотрела на него. Ей очень хотелось быть просто маленькой девочкой и ни за что не отвечать, чтобы ее просто обняли и дали поплакать, пожалели, и не надо было отвечать за целую страну с ее жителями, с ее традициями и мечтами и если бы она не любила Рейн, не любила бы его всем сердцем, то наверно разревелась бы сейчас и отказалась от всего, а так она лишь жалостливо выгибала брови и сжимала маленькие кулачки.

— Именно из-за всего выше сказанного, наша свадьба состоится этой ночью, — сообщил Антракс.

— Так скоро, — дрожащими губами спросила Лилайна и тут же вновь закусила губу.

— Да, причем я не хочу проводить ее в храме Бога Войны, я им сыт по горло, а твоего бога тут просто не найти, так что, надеюсь, ты не против взять в свидетели нашего союза Снежного Бога?

Лилайна отрицательно качнула головой, боясь понимать, как так быстро изменилась ее жизнь.

— К счастью жрец, которого привезла мать, все еще жив и согласился провести церемонию. К тому же она едва ли отличается от церемонии твоей родины, единственное, прости, но на руках я тебя никуда носить не буду, ладно?

Лилайна кивнула, не поднимая глаз.

— Хорошо.

Антракс задумался. Провел указательным пальцем по спинке носа.

— Вроде все сказал.

Потом он внимательно посмотрел на Лилайну, подумал немного и все же спросил:

— Когда у тебя была последняя кровь?

Лилайна посмотрела на него, невольно хмурясь.

— Зачем ты вообще об этом спрашиваешь? — спросила она, искренне не понимая его интереса к женским делам.

— Я не только твой будущий муж, но и врач, и хотел бы знать какова вероятность беременности после первой брачной ночи, — невозмутимо пояснил Антракс.

Лилайна отвернулась.

— Ее давно не было, больше двух месяцев, — призналась она. — Лен-Фень сказала, что это все потому что я мышь пугливая.

— Ясно, — заключил Антракс.

— Что тебе ясно?!

Она повернулась к нему, готовая просто его ударить.

— Ты испытываешь настолько сильный стресс, что твое тело не хочет заниматься деторождением. Это нормально, — холодно сообщил Антракс. — Это даже разумно, тебе сейчас точно не до этого.

Он встал.

— До ужина можешь еще почитать, я позже все поясню, а там тебе принесут платье и прочее.

Он спешно поцеловал ее в макушку, хотел уйти, но вернулся за забытой маской, при этом заглянул в ее бледное и испуганное лицо.

— Что-то не так? — спросил он.

— Все не так, — жалобно прошептала Лилайна. — Я не такой видела свою жизнь.

Антракс рассмеялся.

— Добро пожаловать в реальность, птенчик.

Он ласково скользнул рукой по ее волосам и все же ушел, оставив только спокойное:

— До вечера.

Словно этим вечером должна быть не их свадьба, а каких-то других, все еще незнакомых Лилайне людей.