5. Свадьба в Эшхарате (5)

— Следующий! — рявкнула Лен-Фень сидя в своем врачебном кабинете.

Большинство врачей принимало в большом зале, но она терпеть не могла толпы. Ей всегда мешал шум и вопли, и потому вела прием только один на один с пациентом. Она ждала очередного несчастного с хворью, скорее всего заморской. Сегодня в порт прибыло аж два торговых судна и больницу заполонили иностранцы, прибывшие за помощью к наследнице самого Фу-Диена. Только она не была волшебницей и уже дважды за сегодня подтвердила неутешительный вердикт, озвученный врачами других земель.

Но на этот раз вместо пациента в кабинет скользнул принц Мэдин.

— Ты с ума сошел?! Я вообще-то работаю! — тут же вскрикнула Лен-Фень.

Но Мэдин проигнорировал ее крики, подошел ближе и сел на жесткий табурет напротив ее стола, широко расставив ноги, а затем неспешно показал ей голубой конверт без печати.

— Ты тоже получило это дурацкое приглашение на свадьбу? — спросил он.

— Почему это оно дурацкое? — спросила Лен-Фень, неожиданно растерявшись. — Милое такое, еще и Антраксом написано.

— Все, что связано с этой свадьбой — дурацкое! — заявил Мэдин и в гневе швырнул конверт в угол. — Вчера вечером, несмотря на ссору с Антраксом, отец подписал приказ о его назначении на должность первого министра, а сегодня был вынужден сжечь этот приказ из-за этой свадьбы. За два года, просто захотев эту должность, он сделал больше чем я за все семь лет в Совете.

— При этом Антракс всегда мечтал лечить людей, — шикнула Лен-Фень.

— Антракс всю жизнь мечтал быть королем! — огрызнулся Мэдин. — В отличие от тебя, я помню его вот таким вот говнюком, — Мэдин протянул вперед руку, показывая рост некогда маленького брата, — который перегрыз бы мне глотку зубами, но получил бы трон Эштара. И если ты думаешь, что пожар его изменил, то ты ошибаешься! Ленкара была бы королевой Авелона, правящей королевой на минуточку, если бы не стала женой моего отца. И ты думаешь, что у двух чистокровных правителей, властелинов в своей сути, мог родиться покорный плебей?

— Видимо, я лучше знаю Антракса.

— Видимо, ты знаешь его только с одной стороны. Он и медициной-то занялся только потому, что хотел подосрать смерти, а не чтобы кого-то спасти.

Лен-Фень помолчала, а потом тихо спросила, скрестив руки на груди:

— Это все?

— Нет! Я хочу, чтобы ты помогла мне его остановить. Пусть женится на этой девочке и остается тут. Зачем ей власть? Пусть рожает ему детей и рта не открывает.

— А зачем Антраксу покорная плебейка? — с явной насмешкой спросила женщина. — Если бы он хотел тихую девочку без прав и мозгов, то он бы давно ее заимел, ему надо взрастить свою королеву, хотя бы для того чтобы подосрать надменным снобам из Совета.

Она явно парадировала манеру Мэдина выражаться, добавляя язвительные нотки, направленные явно в сторону принца.

— Не мешай Антраксу делать то, что он хочет. Ваш отец не просто так ему это позволяет, или ты боишься, что без него просто не в состоянии быть хорошим королем?

Мэдин оскалился.

— Вот еще! — ответил он и встал, собираясь уйти, потом вдруг замер и обернулся: — Пойдем на свадьбу вместе.

— Вот еще!

— Ты моя невеста, поэтому...

— А по голове тебя давно били?

Мэдин мгновенно метнулся к столу, оперся на него руками и наклонился к ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Мы пойдем вместе, — сказал он уверенно и, не давая ей возразить, страстно поцеловал.

Ее губы не сопротивлялись, сладко раскрываясь. Она даже запустила руки в его волосы, а когда он отстранился, улыбаясь прошептала:

— Ты животное, но мы пойдем вместе.

Он улыбнулся, еще раз коротко поцеловал ее в губы и вышел.

Ему все равно было неспокойно. Он предчувствовал, что его брат задумал что-то такое, от чего его нужно спасать, что-то такое, чего стоило бояться.

Вернувшись домой, Вильям Шмарн первым делом поднялся наверх в спальню, на ходу прижимая к губам палец, чтобы слуги не шумели и не выдавали его появление. Он приоткрыл дверь и шагнул в светлую комнату, где на кровати лежала его жена Олена.

Она была уже немолодой, не юной девушкой, но она ему по-прежнему нравилась. Его привлекала седина, появившаяся в ее русых волосах и морщинки в уголках глаз. Женщина читала, лежа на животе и болтая босыми ногами, словно девчонка.

— Ну и где любовники? — спросил граф, сев на кровать.

Он легким движением поймал ее ногу и коротко поцеловал пятку.

Олена, усмехнулась, поворачиваясь на бок.

— Боюсь, ты сидишь на одном из них, — сказала она.

Вильям удивленно поднял бровь, затем привстал. Под ним действительно оказался старый черный томик стихов.

— Это великий Форст. Он, правда, умер лет за пятьсот до моего рождения, но ничего не могу с собой поделать. Он мне нравится, — сообщила женщина тоном кающейся грешницы. — А вот это, — она показала книгу в своих руках, — молодой совсем юноша Юваль, очень страстный, такой горячий, что я не могу с ним расстаться. А там где-то — она указала на край кровати, — валяется старик Долли. Он меня разочаровал и видеть его я больше не хочу.

— А меня? — спросил Вильям, улыбаясь.

— Я даже не знаю, — проговорила Олена, загадочно поглядывая на мужа. — Мне надо подумать.

Он подполз к ней поближе, чтобы смотреть в ее глаза.

— Ну, ты мало отсутствовал, — прошептала она, кокетливо опуская глазки. — Я не до конца соскучилась.

Он коснулся ее подбородка и нежно поцеловал в губы. Она взяла его руку и, переплетая их пальцы, крепко сжала ладонь.

— По тебе очень скучала Шарлота, — призналась она. — Малышка отвыкла от твоего отсутствия, но ты теперь снова вернешься в столицу, да?

— Я надеюсь, скоро мы все вернемся в столицу.

— Она, правда, жива? По лицу вижу, что жива, но у нас тут дурные новости. Огюст, говорят, при смерти.

— Антракс явно знал, о чем говорил.

— Принц Антракс?

Вильям кивнул.

— Значит, ты теперь ведешь дела с Эштаром, негодяй.

Она коротко поцеловала мужа и устроилась поудобнее, чтобы слушать. Им обоим было приятно лежать в кровати, держаться за руки и говорить тихим полушепотом.

— Ты же помнишь Велиана? — спросил граф. — Так вот, это все-таки Антракс.

— Мог бы и догадаться, — фыркнула женщина. — Я тебе сразу сказала, что его отец не бросал.

Граф пожал плечами.

— Ну, я как мыслил: если его уязвило, как Ийван отказался от сына, то видимо, личная обида.

— Для брошенки, он был слишком уверен в себе. Впрочем, об Антраксе такое говорят, что сложно догадаться. Но видишь, я была права, он из знатного рода!

Женщина показала мужу язык.

— Да, я, похоже, везде ошибся, — признался граф с улыбкой. — У них там, кажется, действительно любовь, и я радуюсь как дурак. Вроде как надо беспокоиться, а я рад, что она нашла того самого человека.

— Того самого найти очень важно, а троны стоят вечно и за них умирают и умирают.

Она крепко сжала руку мужа.

— Ты береги себя, ладно.

— Так и быть, — согласился граф. — Только ради тебя, но ты же знаешь, что я не могу ничего обещать.

— Если бы не знала, выходила бы замуж за толстозадого герцога, а не за Шмарна, в роду у которого сплошные герои, видимо, пришло время и твоих подвигов, что уж с этим поделать.

Она улыбалась, потому что действительно знала, что сейчас он должен побыть счастливым, что тревоги ее и молитвы будут потом, а сейчас ему нужна ее улыбка, чтобы быть сильнее. Ведь отныне Вильям Шмарн был единственным законным представителем действительно законной наследницы.

— Позволь мне, — проговорил Эеншард, забирая ключи из рук Антракса.

Принц с отцом не спорил и отступил от двери.

— Ты знаешь, что мы с твоей матерью прошли тот же обряд? — спросил Эеншард, перебирая в полумраке связку ключей.

— Да, — коротко ответил Антракс, опираясь о стену.

— Именно у этой статуи.

— Да.

Эеншард встряхнул связку, поймал самый длинный ключ, дернул связку за него, затем выбрав самый длинный из оставшихся, сунул его в замочную скважину.

— И обряд проводил тот же жрец.

— Конечно, я все это знаю.

— Ты специально?

Ржавый замок поддался не сразу, но с противным скрежетом открылся, открывая вид на удивительное место.

Этот участок северного крыла напоминал воронку. Маленькая открытая площадка на уровне третьего этажа была окружена высокими стенами без окон. Здесь не было ничего, разве что статуя из белоснежного камня, напоминающая человеческий силуэт, ни одну линию которого нельзя было различить, разве что одна из рук, сложенных на уровне поясницы постепенно становилась видимой и обретала четкие очертания.

Эеншард вздохнул.

— Ну, здравствуй, Снежный Бог, — проговорил он, ступая на площадку.

Антракс шагнул следом.

— Ты, кстати, почему без очков? — спросил он. — Они тебе не подошли?

— Нет, наоборот! — Эеншард обернулся. — Отличная штука, я наконец-то сам могу читать, а то стыдно кому признаться, но не могу же я в них ходить все время.

Антракс пожал плечами.

— Почему нет?

— Ну, если поймут, что король медленно слепнет...

Антракс молча, не сводя глаз с отца, медленно сжал кулак с выставленным средним пальцем. Черная перчатка на черном костюме была не так уж и различима, но Эеншард нахмурился.

— Ты совсем страх потерял? — спросил он грозно.

— Вот и все, что надо знать о твоем плохом зрении, — заключил Антракс, раскрывая двери полностью.

Король рассмеялся.

— Мало я тебя бил в детстве, честное слово, — весело сообщил он.

Принц же говорил о деле.

— У нас едва ли кто-то поймет в чем смысл этих линз, в Суне их и то немного, у нас они первые в своем роде. Пообещай мне, что ты будешь ими пользоваться, хотя бы работая с документами.

Он стоял у двери, грозно сложив руки на груди, словно это он был здесь главным.

— Обещаю, — согласился Эеншард.

Он осмотрелся и все же подошел к Снежному Богу, чтобы коснуться его руки.

— Холодный, — прошептал он. — Странный этот авелонский камень. И светится и не греется.

— Ты его руку в Авелоне не трогал.

— Твоя правда, не трогал.

Эеншард обернулся и посмотрел на сына, скрывающего лицо под маской.

— У тебя не самый приемлемый для жениха вид.

Антракс пожал плечами.

— Другого не будет.

За его спиной послышались голоса Лен-Фень и Мэдина. Они опять о чем-то спорили.

— Мэдин, да ты просто ничего в этом не понимаешь!

— Что значит, я не понимаю? У меня вообще-то тоже дети есть.

— И что? Когда ты видел их последний раз?

— Час назад, упрямая баба!

— А дети-то тут при чем? — спросил Антракс, разглядывая эту странную парочку, выходящую на свет под ручку.

Было странно на них смотреть. Они ругались и в то же время близко прижимались друг к другу, вот только увидев короля, Лен-Фень спешно отпрянула от Мэдина, склонилась и отступила в сторону.

Мэдин же скривившись, развел руками, посмотрел жалобно на брата, затем на отца, но, делая самый веселый вид, спросил:

— Ну и где все?

Антракс, понимавший, что его вопрос никого не волнует и не требующий ответа, сообщил:

— Это все. Больше никого не будет.

Мэдин с ужасом уставился на брата.

— И вас прошу оставить события этой ночи в секрете.

Спорить никто не стал, впрочем, Антракс сразу знал, что спорить с ним никто не станет, иначе эти люди не были бы ему действительно родными.

Лилайна прибывала в странном расположении духа. Новость о столь скорой свадьбе окончательно лишила ее самообладания.

Когда она соглашалась стать женой Антракса, ей это представлялось чем-то далеким, а тут вдруг упало прямо на голову. Она вдруг поняла, что наверно ошиблась, зря согласилась, зря подписала договор. Ей вдруг пришло в голову, что она должна все отменить, но поспешно вспомнила, зачем ей был нужен Антракс.

Ей стало мерзко от осознания, что она, по сути, продает сейчас свое тело за помощь. Ей вспомнилось, что именно это он предлагал ей с самого начала, а она гордо отказывала. Только в итоге все равно отдавалась ему. Все было так как он сказал: по любви или по расчету, так или иначе, но она становилась его женой.

В ужасе наблюдая за тем, как ее одевают в бело-голубое платье, она пыталась вспомнить, почему она не уехала в Авелон? Что мешало ей оставить этого страшного человека? Но вспомнить ничего не могла. Просто знала, что тогда ей это казалось правильным, точно так же, как правильным было то, что происходило между ними ночью.

Глядя на себя в зеркало, Лилайна едва сдерживала слезы. Она была в красивейшем платье со шнуровкой, стягивающей ткань на ее спине, вместо корсета. Перламутровая голубизна ткани приглушалась складками белого шифона, сползающего от груди к пышной юбке, где каждую складку удерживали ажурные бабочки из голубых шелковых лент. Целым роем они украшали ее лиф и разлетались на левый широкий рукав и юбку.

В ее волосы был вплетен обруч из голубоватого металла. Теперь обрезанные ее похитителями волосы нигде не выбивались, открывая шею.

Она смотрела на себя, нравилась себе, и в то же время ей было жалко себя такую юную и прекрасную, которая должна выходить замуж не за того о ком мечтала.

— Вы очень красивая, — прошептала Софи, выходя.

Слуги оставили принцессу, а та продолжала смотреть на свое отражение, отчаянно не понимая, как она здесь оказалась и почему выходит замуж.

— Вы Лилайна Даргос-Рен? — спросил внезапно хриплый голос.

Принцесса обернулась, с большим трудом кивнув.

В дверях стоял мужчина в белоснежном балахоне, подпоясанном толстой веревкой, на одном из концов которой висел серебряный колокольчик, не издававший ни единого звука.

— Идемте со мной, — проговорил мужчина, подавая ей руку.

Она смотрела на него и не могла понять, сколько этому человеку лет. Он не был молод, не был стар. Его борода была редкой и недлинной, но белоснежно белой. Жидкие белые волосы собирались в хвост на макушке, а глаза словно и не существовали вовсе. Принцесса помнила только их белизну. Не задумываясь о последствиях, забывая о страхах, она вложила свою руку в бледную морщинистую ладонь.

Мужчина повел ее по темным коридорам, безошибочно сворачивая в кромешной темноте. Он не отпускал ее руки, пока перед ними не возникла открытая дверь с каменными сводами, по которым скользило голубое сияние.

Мужчина остановился и мягко подтолкнул ее вперед.

Она еще раз взглянула в его лицо и с ужасом поняла, что этот человек был слеп. Его когда-то голубые глаза покрылись белой пеленой, помутнели, угасли и застыли, только человек, словно продолжая видеть, шепнул:

— Иди.

Лилайна вышла к свету. Последних несколько шагов из тьмы в одиночестве дались ей очень тяжело. Она смотрела на сияющий силуэт Снежного Бога, которого она всегда считала прекрасным, и содрогалась, видя черную фигуру рядом. Это был Антракс. Она точно знала, что это был именно он, и это ее пугало.

Да, он был без трости, но облаченный в черное, стоял к ней спиной.

В ее голову лезли глупые мысли. Будет ли он нежен с ней? Не станет ли внезапно так же жесток, как его дядя? Не убьет ли он ее вовсе этой ночью, получив бумагу о заключенном браке? Потом она снова думала о Дерше, вспоминала Антракса прошлой ночью, буквально ощущала на коже его руки.

Он обернулся медленно, почти надменно.

Вид черной маски и синих глаз пронзили ее холодом в самое сердце. Ей захотелось сбежать, но черный силуэт с яркими глазами протянул ей свою руку. Это был властный, почти повелительный жест, которому она не могла сопротивляться. С едва различимым вздохом, она вложила свою маленькую ручонку в его ладонь.

Перчатки на нем были кожаные, толстые и грубые и это делало его еще дальше, словно пропасть между ними могла еще расти.

— Снежный Бог видит вас, — раздался громогласный хриплый голос, надлом которого вырвался где-то за спиной принцессы, прокатился в обе стороны по стенам и взмыл вверх.

Хлопнула тяжелая дверь, добавляя к эху голоса металлический скрежет ржавых петель.

Лилайна хотела обернуться. Панический страх охватил ее от вида сияющего идола, но Антракс не позволил ей шевельнуться, больно сжав ее руку. Лилайна боялась смотреть на него. Она смотрела на божество и ей казалось, что в его холодном сиянии появлялись синие глаза, словно Снежный Бог действительно посмотрел на них.

— Снежный Бог все знает! — сказал голос.

Лилайна сглотнула. По ее спине прошел холод. Это были знакомые слова. Те же говорили перед Богом Долины, но не средь ночи, не в холодном свете, не в таком странном холоде.

— Чтобы получить ответ, вы должны спросить.

Мужчина внезапно вынырнул из темноты прямо возле принцессы и заглянул незрячими глазами в ее лицо.

— Лилайна Вильям Даргос-Рен, дочь Вильяма Рен-Ро, с чистым ли ты сердцем пришла сюда?

— Да, — буквально пискнула Лилайна, не веря, что смогла произнести это короткое, но ужасное слово.

— Тогда дай руку свою Богу-свидетелю.

Голос мужчины затих, буквально утопая в подобии темного тумана, окутавшего все, кроме маленького светлого участка возле сияющей каменной статуи.

Лилайна попыталась представить, что перед ней Бог Долины, что она протягивает руку именно ему, но коснувшись холодного камня, вздрогнула. Ей показалось, что руку пронизали миллиарды маленьких холодных игл, и теперь рука ее буквально приросла к каменному изваянию.

— Антракс Эйен Клен Дерва, сын Эеншарда Клен Дерва, потомок древнего рода Эйен, внук Айвана, готов ли ты хранить чистое сердце девы тебе нареченной? — спрашивал мужчина, вынырнув с другой стороны от идола.

— Да, — ответил Антракс ровным голосом.

— Тогда прими ее руку из рук Бога-свидетеля вашего.

Антракс еще раз коротко сжал на миг ее правую руку своей левой и, не глядя на нее, положил поверх ее мгновенно замерзшей маленькой руки свою правую руку.

Та оказалась без перчатки. К коже Лилайны прикоснулась неровная, но горячая рука.

Камень под ее пальцами, казалось, потеплел.

Мужчина перебросил через их руки веревку. В тишине звякнул колокольчик. Быстрые руки затянули узел под тихое позвякивание.

Камень под ее рукой действительно потеплел, но глаза, едва различимые, теперь стали совершенно отчетливыми. Снежный Бог смотрел на них! И это напугало Лилайну по-настоящему. Она всегда видела, как ровным счетом ничего необычного с деревянной фигурой Бога Долины не происходит, а к сказкам о Снежном Боге относилась с недоверием, а теперь смотрела на него с откровенным ужасом.

— Клянитесь! — велел голос, покрывая их руки поверх узла белым полотном.

Он прозвучал за статуей и, казалось, что внезапно заговорил сам Бог, глядя на пару, стоящую перед ним.

Лилайна по традиции должна была первой озвучить слова простой клятвы, но только приоткрыла губы и шевельнуться уже не могла. Ей казалось, что ее губ коснулся чистый холод и, вдохнув его, она перестала даже дышать. Страх овладел каждой клеточкой ее тела.

Ей хотелось бежать, но она не могла даже вздохнуть.

Антракс взглянул на нее, чуть повернув и едва заметно склонив голову и тут же заговорил:

— Клянусь почитать деву мне нареченную, хранить ее имя и честь ценой жизни своей, — он коротко взглянул на нее. — И не оставлять перед лицом любых невзгод.

Она видела, что он смотрит в ее глаза и отчаянно хотела прошептать свое «нет», но голос не подчинялся ей.

Рука сорвала полотно.

Не было ни веревки, ни узла, ни перезвона маленького колокольчика, только белое полотно в руках мужчины.

Не было и глаз у Снежного Бога. Даже густой тьмы не было.

Все иллюзии просто рассеялись.

Лилайна выдохнула, понимая, что Антракс отпустил ее руки. Она была свободна и, ничто более не удерживало ее, кроме острого чувства стыда.

Обернувшись, она поняла, что у стены, глядя на нее стояли Эеншард и Мэдин. Они одинаково скрестили руки на груди и даже хмурились на один манер. Лен-Фень, стоявшая чуть поодаль, и вовсе отвернулась.

Мужчина отдал Антраксу два плотных голубых листа.

— Все как вы просили, — сообщил он холодно.

Антракс посмотрел на листы, кивнул и протянул Лилайне один из них.

Дрожащей рукой девушка приняла бумагу, на которой было написано, что она, Лилайна, отныне супруга Антракса.

Он же сложил спокойно второй лист три раза, спрятал в потайной карман в рукаве, а затем посмотрел на нее.

— Идем.

Он просто шагнул к двери.

— А разве мы не должны...?

— Не должны, — перебил он ее. — И я сразу сказал, что на руки тебя брать не намерен. Идем, все остальное будет без нас.

Он быстрым шагом дошел до двери и распахнул ее.

У Лилайны все внутри оборвалось. Машинально сворачивая голубой лист в трубочку и прижимая его к груди, она тихо пошла за ним, кусая губы.

Ей казалось, что она совершила преступление.

— Прости, — прошептала она, зажмурившись.

— Чего ты испугалась? — спросил Антракс без гнева в голосе.

Он замер на миг, словно задумавшись, затем щелкнул механизмом, зажигая свечу стоявшую в нише. Антракс нервно бросил замысловатую пиратскую зажигалку в нишу и, взяв подсвечник, взглянул на нее.

— Ты не ответила, — сказал он, — а я, кажется, с самого начала говорил, что мне надо отвечать в любом случае.

Его голос был спокойным, но холодным настолько, что Лилайна задрожала и спешно закрыла лицо руками, стараясь не разрыдаться.

Он вздохнул. В тишине пустого коридора это было отчетливо слышно, но положив руку на ее плечо, мягко притянул к себе, обнимая.

Он ничего ей не сказал, но она вцепилась в ткань на его груди и почти заплакала.

— Снежный Бог, — прошептала она.

Он не понял ее, но уточнять не стал, просто ожидая пока она хоть немного упокоится. Слишком очевидной была ее дрожь, слишком явен страх, но не понятны его причины.

Она просила прощения и в то же время бормотала что-то о том, как он ужасен. Кто именно ужасен, он сам или Снежный Бог, Антракс уточнять не стал. Терпеливо подождав пока она успокоится, он взял ее за руку и пошел по коридору.

— Если ты захочешь, я могу просто уложить тебя спать, — сообщил он.

— Почему? — всхлипнув, спросила Лилайна. — Ты же...

— Я точно знаю, что я могу или не могу, — перебил ее Антракс. — Одно твое слово и первой брачной ночи не будет.

Он не смотрел на нее, мягко держал за руку и шел куда-то в темноте, а она смотрела на его руку и думала о том, чего она действительно хотела. Он уже успел показать ей, что секс не похож на насилие, которое испытало ее тело, но что-то внутри хотело сказать нет. Ей было любопытно, интересно, волнительно, страшно и обидно, что он заставляет ее выбирать. Ей бы хотелось, чтобы он просто взял ее, ничего не спрашивая и не позволяя опомниться, чтобы она обо всем забыла.

Зажмурившись, она все же прошептала:

— Лучше сейчас, чем потом.

Он замер на миг, но тут же продолжил свой путь, ничего не ответив.