17

Кнессия Бланшетта Эмерли Прошло три недели с того дня, как начались уроки хороших манер с генералом Дирк-ар-Торном. И должна признать – прогресс имелся. Временами раздражающе медленный, мучительный, буквально выстраданный, но он был. Каждое наше занятие начиналось с чаепития. Я заваривала нужные ингредиенты и добавляла в напиток капли моей прабабушки. Генерал уже не хватал чашку, как кружку с элем в придорожном трактире. Огромная, иссечённая шрамами ладонь, теперь вполне изящно брала посуду со стола и с аккуратностью подносила к губам. Иногда мне казалось даже, что генерал проделывал это с подчёркнутой, почти карикатурной аккуратностью. После чая мы переходили к повторению пройденных тем. Начинали всегда с отработки поклонов, и Дирк-ар-Торн уже хорошо справлялся с этими движениями. Делал их не с воздушной легкостью, конечно. Скорее с солдатской чёткостью, которая, как ни странно, смотрелась достойно – поклоны в исполнении генерала выглядели как знак уважения воина, а не ужимки придворного. И главное, с каждым уроком это получалось у него всё легче, потому что физическое состояние Дирк-ар-Торна тоже шло в сторону улучшения. Да так быстро, что, не будь блокирующего браслете на руке, решила бы, что работает моя магия! Ходил генерал всё ещё тяжело, иногда неуклюже оступаясь и теряя равновесие. Но уже не было той ужасающей хромоты, мертвенной бледности и сжатых от боли челюстей, которые я видела три недели назад. Даже шрамы на его лице и руках начали разглаживаться! И это удивляло меня все сильней... С искусством открывания дверей перед дамой дело и вовсе пошло на отлично! Правда, мне пришлось схитрить и намекнуть генералу, что открывание дверей – не унижение для мужчины, а тактическое преимущество, позволяющее контролировать пространство и возможную угрозу для спутницы... И сработало! Теперь генерал открывал передо мной двери без всякого напоминания и, кажется, даже с удовольствием. Да, все мои уроки хорошо усваивались генералом. Всё, кроме комплиментов... Дирк-ар-Торн настолько откровенно говорил не то, и не так, что я просто терялась. Ведь один раз у него получилось! Его слова про мои глаза были… замечательными. Да, именно тем, что нужно сказать даме! Но почему-то после них ничего сто́ящего генерал выдать не смог. После серии катастрофичных фраз, вроде: «Когда вы улыбаетесь, у вас так красиво торчат передние зубы, кнессия», или слов: «Вы пахнете прямо как вспаханное поле после дождя», я сдалась и составила для генерала исчерпывающий список. Восемь тем, на которые говорить комплименты не только можно, но и нужно. Заодно выписала и заставила заучить слова, которые разрешено использовать. И четыре строжайших табу: возраст, вес, части тела ниже шеи, и сравнения с другими женщинами, особенно со своей мамой, бабушкой или бывшей возлюбленной. И списки тоже сработали! Для прямолинейного военного мышления генерала это оказалось понятным и простым, чем-то вроде устава караульной службы. «Восемь можно, четыре нельзя. Ясно», — кивнул он и начал выдавать вполне приемлемые фразы. Конечно, они звучали как строчки из протокола, лишённые всякой живости, но хотя бы без торчащих зубов и барсучьих нор! Теперь это было: «У вас очень проницательный взгляд, кнессия». Или: «Ваше платье подчёркивает ваше изящество». Почти хорошо, не правда ли? И, окрылённая этими маленькими победами, я решила, что мы готовы перейти к следующему рубежу. — Генерал, сегодня мы начнём отрабатывать искусство целования руки даме, — объявила я, едва мы закончили с поклонами. Эффект от моих слов был сокрушительным. Дирк-ар-Торн замер, будто наткнувшись на стену. Черты его лица, только-только начавшие смягчаться, снова застыли, превратившись в каменную маску. — Никогда! — произнес он тихо, но с такой железной твёрдостью, что я даже растерялась. — Простите? — Я сказал – никогда. Я не буду этого делать! Это выглядит нелепо, смешно, пародийно. Тем более, целовать руки вам, кнессия?! — В свете это называется знаком уважения и почтения, генерал, — поправила я, стараясь не обращать внимания на неприятное «вам, кнессия». — Это просто ритуал, церемония. Никто не ждёт от вас страстных поцелуев. Лёгкое, почти символическое прикосновение губами к тыльной стороне ладони, и всё. Дань уважения, не более. — Дань уважения оказывают крепким рукопожатием и прямым взглядом. А это... Целование – для щёголей и бездельников, — выдал генерал презрительно. Скрестил руки на груди, и я поняла, что он всерьёз готов саботировать эту тему. Внутри всё закипело. Это что, недели мучений, когда приходилось терпеть его драконье упрямство и дурацкие выходки, напрасны?! Я наизнанку выворачиваюсь, а он отказывается делать нужные вещи?! Тут же вспомнились прозрачные намёки и откровенные предупреждения из письма королевы. Ее Величество не скрывала, что со мной будет, если не обучу чешуйчатого чурбана манерам. Нет уж, не позволю ему всё испортить! Заставив себя выдохнуть злость, я подошла к генералу почти вплотную. Глядя снизу вверх в его хмурое лицо, сладко пропела: — Понимаю – некоторые вещи даются особенно трудно. Поэтому не буду вас мучить... На его лице мелькнуло удивление и подозрительность. Похоже, не поверил ни на секунду. И правильно. — Мы просто сменим формат обучения, — продолжила я, делая вид, что обдумываю варианты. — Хотите вы или нет, но уметь целовать дамам руки обязан каждый аристократ. Даже короли это делают! И если вы отказываетесь практиковать этот элемент этикета со мной, что же… Я позову на помощь мистресс Талулу. Уверена, она будет только рада стать объектом для ваших тренировок. Я не стала добавлять, что моя чрезмерно влюбчивая помощница уже который день исходит томными вздохами, едва слышит имя угрюмого генерала. Что она будет не просто рада помочь, а устроит целое представление с восторженными взглядами, кокетливыми улыбками и «случайной» демонстрацией тощей ножки в вечном чулке с сердечками. Но похоже, генерал и сам всё понял. С откровенным удовольствием я наблюдала, как по лицу Дирк-ар-Торна прошла судорога. Видимо, представил себе эту картину: восторженная старая дева, томно протягивающая ему руку и с жеманным хихиканьем ждущая, когда он прикоснётся к ней губами. Генерал помрачнел ещё больше, если это вообще было возможно. Тёмные колючие глаза впились в меня с яростным возмущением. — Виверна вас покусай, Бланшетта! — прорычал без всякого «кнессия» и прочих условностей. Интересно, мне нужно оскорбиться или порадоваться, что в нём появилось что-то человеческое? Но я лишь улыбнулась самой милой улыбкой, какая только была в моём арсенале. — Итак, генерал, ваш выбор? Моя рука и пять минут практики, или урок с мистресс Талулой? Хотите, я надену перчатки, чтобы не смущать вас своим ароматом свежевспаханного поля? Он замер на несколько секунд, явно борясь с самим собой. Потом сдавленно, сквозь зубы, выдохнул: — Давайте закончим с этим. Что мне нужно делать? Я медленно, наслаждаясь его капитуляцией, протянула руку. — Неспешно наклонитесь и... — Кнессия Бланш! — перебил меня высокий, полный драматизма голос помощницы. Дверь в танцевальный класс приоткрылась, и в щели между косяком и полотном сверкнул круглый любопытный глаз. Затем в комнату протиснулась тощая рука с конвертом. — Письмо вам из королевской канцелярии. Срочное! Генерал, воспользовавшись паузой, отступил от меня подальше, а я взяла конверт. — Спасибо, мистресс Талула, вы свободны, — произнесла, задумчиво рассматривая своё имя, выведенное рукой королевы Элианы. — А что вы здесь делаете, генерал? — вместо того, чтобы закрыть дверь и пойти заниматься своими делами, помощница просунула в дверной проём нос и заворожённо уставилась на Дирк-ар-Торна. — Вы свободны, мистресс Талула, — повторила я чуть громче. — Вы манерам обучаетесь, да? — не слыша меня, продолжила мистресс кокетливо. — Я тоже могу дать вам парочку советов... Поняв, что она не уйдёт, пока не налюбуется на бравого генерала, я махнула на ее присутствие рукой. Сломала печать и открыла конверт. Оттуда выпала карточка из плотного белого картона, украшенная по уголкам вензелями с коронами. На ней каллиграфическим почерком королевы было выведено: «Её Величество Королева Элиана приглашает генерала Дария Дирк-ар-Торна и кенессию Бланшетту Эмерли в качестве пары на ежегодный бал «Пурпурная Роза», дабы они могли разделить радость сего торжественного события с королевской четой…"