20

Бланшетта Эмерли Не верю, что согласилась на это! Махнула рукой на все свои страхи, на рабочие обязанности и сижу в карете, которая везёт меня неведомо куда. Этот мужчина дурно на меня влияет, превращая в легкомысленную и безответственную особу! — Вы на меня воздействовали своей ментальной магией, генерал? Внушением заставили бросить все дела и поехать с вами? — не удержалась от претензии. — Ни в коем случае! Разве я способен на такие серьёзные правонарушения? Только по мелочи… — Генерал выглядел невозмутимым, но в зрачках запрыгали насмешливые искры. «Развлекается за мой счет!» — я злобно сверкнула на него глазами и отвернулась. За три недели я научилась разбираться в скудных эмоциях на лице Дирк-ар-Торна. И сейчас явственно видела, что, несмотря на серьёзную физиономию, он веселится. — Не сопите так сердито, Бланшетта, — неожиданно подал он голос. — Ничего страшного с вами не случится, обещаю. — Я не сопю…соплю… Фу на вас, генерал! Из-за ваших выходок даже говорить грамотно не получается, — ещё больше разозлилась я. Ни с того, ни с сего рявкнула: — И когда вы, наконец, снимете с меня свой дурацкий браслет?! — Он вам мешает? — кажется, генерал искренне удивился. — Конечно! Из-за него я не могу магичить. Зачем он нужен, если я уже провожу с вами уроки и больше не покушаюсь на вашу… безопасность? — я недовольно поджала губы. — Не покушаетесь только потому, что магичить не можете. Простите, дорогая кнессия Бланш, но вам будет непросто убедить меня в своей лояльности. — Непросто убедить?! — Я бы сказал, очень сложно. Но вы можете попытаться… — Вот ещё! Лучше с браслетом похожу, — категорично отказалась я. Решив, что больше не скажу ему ни слова, отвернулась и уставилась в окно: буду любоваться видами. Правда, хватило меня минут на десять не больше – карета мчалась с такой скоростью, что пейзаж за стеклом сливался в однородное размытое полотно. Я даже не поняла, в каком направлении мы движемся. Повернувшись к генералу, надменно спросила: — Куда мы едем? — На юг. — На юг? Но там ведь пустыня и больше ничего. — Кое-что есть. Уверен, вам понравится это место, Бланшетта. — Сомневаюсь. Пока что ничего из показанного вами не произвело на меня впечатления, — ответила я из вредности. На самом деле я лукавила, конечно. Многое, обнаруженное в генерале… приятно удивило. Мы ведь не только занимались манерами, но и разговаривали. Немного, конечно. Но за три недели были моменты, когда мы отдыхали от непростых для нас обоих уроков и просто болтали. Оказалось, речь у генерала хоть и прямолинейная, но не лишена грамотности, даже изысканности, и он приятный собеседник. Ещё я обнаружила наличие у него чувства юмора и самоиронию. Как-то он рассказал забавный случай из своей юности, как пытался произвести впечатление на красивую леди и свалился с лошади прямо ей под ноги. Генерал смеялся над собой так искренне, что я поняла: он не так уж и заносчив. К тому же умеет принимать свои неудачи, и это странным образом нашло отклик в моём сердце. А однажды, будучи не в духе, я желчно поинтересовалась, как долго генералу пришлось добиваться этого звания, и как ему помогал король. В ответ ожидала услышать пафосные рассказы о его амбициях, победах, и о том, что всё сам, личными талантами... Но вместо этого генерал сказал: «Я никогда не хотел высоких чинов. Просто в трудное для страны время каждый должен встать на её защиту. А потом я уже не мог бросить своих людей». И я вдруг увидела его не как честолюбца, а как человека чести. И это тоже отозвалось в моей душе уважением и даже восхищением – на самом деле ещё до нашей ужасной первой встречи я много слышала про героизм генерала Дирк-ар-Торна… Да, всё так, за это время моя антипатия к нему изрядно поутихла. Но не признаваться же в таком вредному типу! В ответ на мою злонравность генерал только хмыкнул и принялся беззастенчиво в упор меня разглядывать. Нечитаемый тёмным взгляд скользил по моему лицу так настойчиво, что рука сама дёрнулась достать зеркальце и проверить, не растрепалась ли причёска, и нет ли грязи на носу. Ничего этого делать я, конечно, не стала. Просто с независимым видом выпрямилась и строго произнесла: — Генерал, не забывайте, что в обществе не принято пристально смотреть на даму. В конце концов, я преподаватель этикета, и поправлять ошибки ученика – моя прямая обязанность, не так ли? Не отвечая, генерал продолжил смотреть на меня, и под его взглядом сердце в груди вдруг сделало кувырок. — Генерал… В обществе так не принято... — повторила я, чувствуя, как щёки заливает совершенно неуместный румянец. — Мы не в обществе, Бланшетта. А вы слишком красивы, чтобы я упустил возможность полюбоваться вами, — произнёс он негромко, с какими-то новыми, низкими и хриплыми, нотками в голосе. И пока я ошеломлённо думала, как понять его слова, карета начала замедлять ход. Ещё несколько секунд, и мы остановились. Генерал поднялся с сиденья и распахнул дверцу кареты. Спустился на землю, протянул мне руку. — Приехали, Бланшетта. Вот здесь и пройдёт наш сегодняшний урок столового этикета и учтивых поцелуев. Опираясь на его затянутую в перчатку ладонь, я спустилась по ступенькам, огляделась и растерянно произнесла: — Вы сумасшедший, генерал, вы знаете об этом?