22

Бланшетта Эмерли — Где это вы вчера были весь день, кнессия Эмерли? — прозвучал возмущенный вопрос, стоило мне перешагнуть порог приёмной. Мистресс Талула стояла в центре помещения и гневно сверкала на меня круглыми глазами. Хм, что такое с моей помощницей приключилось? Мне кажется, или в её тоне слышны ревнивые нотки? — Дела были, — ответила я коротко и пошла к двери в свой кабинет. Однако мистресс перегородила мне проход и ещё более негодующе вопросила: — Дела с генералом Дарием?! — С кем? — не сразу поняла я. — С генералом Дирк-ар-Торном! Его зовут Дарий, если вы не знаете! — Теперь знаю. Спасибо за информацию, мистресс Талула. А сейчас дайте пройти и заварите мне чаю с чабрецом и газгелией. — Вы что, не выспались? Зачем вам газгелия?! — Помощница отступила в сторону и вытаращила на меня круглые птичьи глаза. — Не выспалась, так что сделайте чай покрепче, — ответила я коротко и захлопнула дверь перед длинным носом мистресс. Правда успела услышать бурчание: «Интересно, чем она всю ночь занималась?! Непристойностями?». «Конечно, чем же ещё ночами заниматься одинокой женщине, кроме непристойностей!» — усмехнулась я. Упала на стул и закрыла глаза: и правда, не выспалась. В пансион мы с генералом вернулись далеко за полночь, потом я долго не могла уснуть, ворочаясь на жаркой постели. И закономерный результат – спать хочется так, что хоть палочки между веками вставляй, чтобы глаза оставались открытыми. А ведь мне ещё работать: три занятия в классах, после обеда собрание с преподавательницами. Затем традиционная гора документации. Потом… Ох, даже думать об этом не хочется! А хочется… Почему-то хотелось думать о вчерашнем дне. Я открыла глаза и укорила себя: ну вот, Блаш, опять вместо работы у тебя в голове генерал Дирк-ар-Торн… Дарий… Но теперь мысли о нём были совсем не такими, как раньше. И это казалось очень странным, ведь он остался всё тем же грубияном и невоспитанным дикарём. Продолжал вести себя до невозможности властно. Просто сейчас это всё выглядело как-то иначе, чем раньше. Да, очень властный. Но он мужчина королевской крови. Дракон, генерал, привыкший командовать огромными армиями. Для него власть – не пустое слово, а суть его жизни. Грубиян… И это было в начале нашего знакомства – оно вообще оказалось на редкость эпичным. Но уже давно в отношении меня Дирк-ар-Торн не позволял ни грана хамства или бесцеремонности, так что меня слегка попустило в этом отношении. Дикарь… А вот тут стоит задуматься. Я подпёрла щеку рукой, вспоминая вчерашний урок в пустыне. Губы невольно растянула улыбка – это был лучший обед в моей жизни! И самый приятный урок хороших манер, который я когда-либо давала. И место, куда мы приехали, потрясающе, сумасшедше красивое… Когда генерал отдал команду приготовить нам беседку у пруда, я полагала, что речь идёт о грубом строении рядом с пахнущей затхлостью лужей, выкопанной в песке солдатами генерала. То, что я увидела, было… Это был маленький оазис на самом краю великой пустыни. Густая зелень обнимала небольшой прозрачный пруд, вода в котором сверкала на солнце голубыми и золотыми отблесками. Высокие пальмы тянулись вверх, их перистые листья лениво шуршали на ветру. Между ними пестрели кусты с крупными фиолетовыми и жёлтыми цветами, наполнявшими воздух сладким ароматом. Густая трава стелилась ковром у воды, под которой шуршали проворные мелкие зверьки, и где-то в ветвях напевали птицы. Беседка была построена из светлого дерева – простая, но изящная, с аккуратно подогнанными балками и круглым столом посередине. По балкам на крышу взбиралась лиана с синими цветками. Но главное – вид, который открывался с этого места! В этом зелёном уголке, под защитой беседки и пальм, раскинувшаяся перед нами безбрежная пустыня казалась не грозной силой, а настоящим произведением искусства. Когда мы с генералом, несущим корзину с едой и приборами, дошли до беседки, я замерла в полном восторге. Долго заворожённо рассматривала волны красноватого песка и ярко-голубое небо, такое контрастное с густыми оттенками охры и золота под ним. Не удержавшись, прошептала: — Оказывается, пустыня красива! И выглядит совершенно безобидной. — Насчёт безобидности – это иллюзия, маскировка, не верьте ее притворству. Но согласен, здесь довольно красиво, — ответил генерал. Он поставил корзину на лавку и встал рядом со мной, глядя на открывшийся перед нами пейзаж. Я сбоку взглянула на его лицо: в мрачных глазах сверкали золотистые искры, суровые губы чуть расслабились, и на них появилось подобие лёгкой улыбки. — Раз вы улыбаетесь, значит, здесь не довольно, а очень красиво, — негромко возразила я. В душе росла благодарность к этому мужчине, выдернувшему меня из опостылевших стен пансиона и показавшему такое чудо... — На самом деле, я люблю бывать в этой беседке. Здесь, и правда, очень красиво, — прозвучало негромкое признание. И это было неожиданно – разве может дикарь любить прекрасное? – Спасибо вам, генерал, — произнесла я с чувством. — За что? — За все это... — я обвела рукой вокруг. — Кх-м… Давайте я накрою на стол? — предложил он, явно смутившись. Что такое? Неужели ему никогда не говорили таких слов? Или… Или он не ожидал их от меня? — Д-да, накройте, — согласилась я, страшно удивившись: суровый генерал Дирк-ар-Торн будет расставлять на столе тарелочки и салфетки? Надеюсь, он не примет ножки бокалов за рукоять меча и не начнёт ими размахивать? Мужчина отступил вглубь беседки, а я, чтобы не смущать его, осталась смотреть на пустыню…