23

Из воспоминаний о вчерашнем дне меня вывела мистресс Талула. Дверь в кабинет приоткрылась, и в щели показался ее круглый неодобрительно сверкающий глаз. — Ваш чай, кнессия. — Рука с блюдцем и чашкой потянулась в мою сторону. Шлёпнула посуду на столешницу, слегка расплескав жидкость, и убралась обратно. Из приемной осуждающе прозвучало: — По ночам спать нужно! — и дверь закрылась. Покачав головой и спросив себя, почему до сих пор не уволила эту девицу со вздорным характером, я сделала глоток чая. Поморщилась – газгелии мистресс Талула не пожалела. Бахнула столько, что, выпив всю чашку, на неделю можно вообще забыть про сон. Я осторожно сделала ещё один глоток, и в этот момент на столе завибрировал маготачер. Артефакт в виде чёрной пластины размером с ладонь служил для связи в экстренных случаях, и по совместительству был вестником всех неприятностей, случавшихся в пансионе. Вот и сейчас фонящее истерикой сообщение от стражи на воротах гласило: «Кнессия, у нас тут чудеса: Тырдющщ застрял с повозкой продуктов! Лошади упёрлись и не идут! Повозка не едет! Ворота пищат! Гном орёт!! Что нам делать?!» Очень хотелось сказать, что им делать, но приличные ведьмы так не выражаются. Тем более, директрисы пансионов таких слов не произносят. По крайней мере, вслух. Поэтому, с тоской взглянув на чашку с чаем, я поднялась и пошла к воротам. Хочешь не хочешь, но придётся выручать прибывшие для кухни продукты, утихомиривать гнома и приводить в чувство охрану. Заодно и лошадей, наверное, придётся утешать... И за что мне всё это, кто скажет? Пока я, неохотно переставляя ноги, шла к воротам, мысли вернулись к вчерашнему дню и моей поездке в военный лагерь… … Стол генерал сервировал… Красиво, да. Во всяком случае, оригинально. Вместо суповых тарелок поставил салатники и возле каждого заботливо положил ложку для сахара. Бокалы перевернул вверх дном — так, по его словам, они меньше пылятся. Хлеб положил в сахарницу, а в середину стола выставил солонку, щедро наполненную орешками. На мой вопрос: «Почему в солонку?» округлил глаза и невинным голосом спросил: «А что? Похоже ведь на соль, мелкие и сыплются!». Апофеозом оказалась водруженная в центр стола крышка от кастрюли, на которую художественно насыпали булочки и пирожки. Закончив сервировку, генерал торжественно объявил, что боевой порядок идеален, а все предметы на своей позиции. И снова появилось смутное подозрение, что меня бессовестно дурят! Решив не обращать внимания на эти ощущения, я быстро поменяла сервировку. Попутно рассказывала и показывала, для чего предназначена каждая вилка, нож и тарелка. Дирк-ар-Торн внимательно слушал, старательно хмурился и всё порывался записывать за мной… Только после моего замечания, что на ужине во дворце заглядывать в шпаргалки будет некогда, оставил эту идею. Сел напротив и принялся накладывать себе в тарелки еду, старательно копируя мои действия. Мы приступили к трапезе, во время которой я продолжала показывать и рассказывать, как правильно есть то или иное блюдо. Генерал молча повторял мои действия и проделывал всё это с удивительной ловкостью! В какой-то момент я даже поймала себя на том, что слежу за каждым его жестом, и неожиданно… Восхищаюсь, как быстро он усваивает непростую науку. Правда, потом вернулось подозрение – тут точно что-то кроется. Либо господин Дирк-ар-Торн поразительно талантливый ученик. Либо передо мной сидит какой-то другой дракон, подменивший собой генерала-дикаря. В любом случае вчера этот новый Дирк-ар-Торн меня удивил. Да что уж там – заинтриговал. Особенно когда после обеда мы отправились погулять по лагерю. Сначала заглянули на площадку, где совсем молодые драконы тренировались в точности посадки. Один при этом так кувыркнулся, что даже повариха Марбрелла выскочила из столовой посмотреть, «жив ли птенчик». «Птенчик» оказался вполне жизнеспособен и, обернувшись человеком с виноватым видом, подошёл к генералу. Выслушал от него пару «ласковых» комментариев и с понурым видом ушёл продолжать тренировки. — Сурово вы с ним, — заметила я. — Дракон никогда не шлёпается на землю пятой точкой, — без тени улыбки объяснил генерал. — Этот солдат должен запомнить это раз и навсегда. Иначе в бою у него будут проблемы похлеще моих выволочек. Затем нас ждал полигон с полосой препятствий, имитирующей пустыню: рвы, песчаные валы и магические круги. Здесь бойцы учились не только перемещаться по песку и под ним, но и действовать, когда магия уходит в кувырок. — Лагерь наш стоит на самом краю пустыни, чтобы держать первый удар, — пояснил генерал. — За этими барханами граница, откуда в любой момент могут появиться твари. Потому и посты у нас – через каждые сто шагов. Он показал череду разнообразных укреплений – от магических стен до сторожевых вышек. Заметив, что я с тревогой смотрю в сторону барханов, мягко заметил: — Сейчас тварей можно не опасаться – у них сезон спячки. Иначе я не привёз бы вас сюда, Бланшетта. Мы используем это время для укрепления позиций и тренировок. Мы ещё долго гуляли, обойдя все точки укреплений, и про каждую генерал рассказывал что-нибудь занимательное. Я слушала его, иногда смеялась, иногда ахала или удивлялась, но скучно мне не было ни одной секунды. Ещё я всё время спрашивала себя, как могла считать этого мужчину косноязычным? Поздно вечером, когда мы, поужинав и проведя ещё один урок, возвращались в пансион, я не удержалась и призналась генералу, что он, оказывается, вполне утончённая натура. В ответ он заявил, что это я талантливая учительница, способная придать лоск манерам не только дракона, но даже верблюда. Я фыркнула, а он рассмеялся, второй раз за время нашего знакомства. И я снова подумала, что ему идёт улыбка…