24

Подходя к воротам пансиона, я поймала себя на том, что широко улыбаюсь. И даже встретившая меня живописная картина, сдобренная смачной руганью гнома, не смогла испортить моё неожиданно хорошее настроение. Только тяжело вздохнула: конечно, если где-то неладно, там обязательно окажется Тырдющщ. В нескольких шагах от въездной арки застряла повозка. Возле неё суетились стражи: один пытался подтолкнуть транспортное средство, второй громко понукал лошадей и тянул их за уздцы. Эффекта от их действий было ноль, лошадки упрямо вязли копытами в земле и испуганно ржали. Перебирали ногами, пытаясь сделать хоть шаг, но не могли тронуться с места, словно их держала невидимая сила. На передке повозки сидел гном, всем видом излучая недовольство: размахивал руками, дёргал себя за бороду и сыпал такими отборными ругательствами, что даже у привычных ко многому стражей стыдливо краснели скулы. — Ну и что тут за фокусы? — поинтересовалась я, окидывая взглядом происходящее. — Продукты везу! — Тырдющщ возвёл глаза к небу и с яростью потряс кулаками. — А оно вон чё творится! Это вы, кнессия, ворота заколдовали, что проехать не могу?! Я заглянула в повозку. Внимательно изучила ряды бочонков: с маслом, уксусом, мёдом и молоком. Пять мешков с крупами, два с мукой, и несколько ящиков с овощами и фруктами. Все упаковки с магическими печатями от поставщика, надёжного и проверенного годами сотрудничества. В общем, ничего подозрительного, чтобы защита на воротах вдруг включилась. Да и не так она срабатывает. Случись что, ворота громко воют, оповещая об опасности. А сейчас они молчат, но телегу не пропускают. Странно, очень странно… — Тырдющщ, ты уверен, что в телеге только продукты? — Ничего контрабандного! На складе у Левшица загрузился и сразу в пансион поехал! — оскорбился гном. — Точно? — Да мамой клянусь! О, запамятовал! — Он вдруг звонко треснул себя по лбу. — Ещё письмо мне сунули, когда мимо почты проезжал. Для вас, кнессия Бланш. — Выудил мятый конверт из-за пояса и протянул мне. — Ну вот, говоришь, сразу поехал, а сам круг дал. И приличный. К сестре в трактирию заезжал? — попеняла я насупившемуся гному. Потянулась взять письмо, и тут на моей руке ожил браслет генерала. Не успели кончики моих пальцев коснуться конверта, полоска металла пошла алыми вспышками, словно включился тревожный сигнал. — Ай! — вскрикнула я, отдёргивая руку, потому что запястье пребольно укололо, словно невидимые зубы впились в кожу. И не успела я ничего понять, как браслет начал громко вибрировать, а затем из него вылетела огненная струя. Пламя охватило письмо в руке гнома, бумага вспыхнула и мгновенно превратилась в мелкий сероватый пепел. Пока я моргала от неожиданности, пепел собрался плотным облаком вокруг лица гнома. Бедняга Тырдющщ приготовился возмущённо завопить: открыл рот, вдохнул побольше воздуха... — Нет! Замри! — воскликнула я, но было поздно – гном втянул в себя серое облако. Застыл на пару секунд, тараща глаза и хлопая ресницами. Затем его лицо разгладилось, взгляд ушёл куда-то за горизонт. Тырдющщ выпрямился, будто кто-то выправил ему спину невидимой линейкой и вытянул руки по швам. — Ваши дальнейшие распоряжения, мадам? — спросил неожиданно ровным, подозрительно вежливым голосом, совсем не похожим на его привычный сварливый гундёж. Я помахала рукой у него перед глазами. Тырдющщ не отреагировал, продолжая стоять неподвижно с застывшим взглядом. — Эт-та чево с ним?! — изумился стражник, тянувший за уздцы лошадей. Выпустил поводья, и коняшки, встряхнув гривой, спокойно пошли вперёд. Беспрепятственно преодолели ворота и без всякого понукания потянули повозку привычным маршрутом в сторону кухни. — Не знаю… — ответила я, а про себя добавила: «Но, кажется, догадываюсь!». Поизучала браслет на своей руке. Затем достала носовой платок и осторожно собрала с лица гнома остатки пепла. Тщательно завернула в ткань и велела стражам: — Пусть Тырдющщ пока постоит здесь – подумает, стоит ли в будущем нарушать мои распоряжения. А вы заприте ворота и до моего особого распоряжения никого в пансион не впускать и никого не выпускать! Особенно генерала Дирк-ар-Торна! Повернулась и пошла под арку ворот, гадая, пропустят они меня с пеплом в платке, или нет. Пропустили беспрепятственно, и я, распираемая праведной злобой, понеслась к себе в кабинет. Ворвалась в приёмную, схватила со стола мистресс Талулы лист бумаги и ручку. Торопливо накидала несколько строк и протянула письмо помощнице. — Срочно! Сию секунду отправьте это генералу Дирк-ар-Торну! Вашему драгоценному Дарию, чтоб его гарпии в попу клюнули! Влетела в свой кабинет и, захлопывая дверь, успела услышать, как мистресс обиженно вскрикивает: — Чего это вы, кнессия, моему генералу такой гадости желаете?! Да я ему не только пожелаю, я ему такое устрою за его проделки! Негодяй!