Глава 19

Лейла Мариотт

Я переступила порог главного корпуса академии и втянула полную грудь воздуха. Здесь пахло магией всех видов и оттенков, старым камнем, который был заложен в эти стены более ста лет назад, ветхими книгами и деревянной мебелью. Потолок над холлом виднелся далеко наверху и представлял собой витражный купол, созданный драконами клана Дэраго.

Подняв голову, я стала рассматривать разноцветные блики, которые образовывались в стекле под лучами солнца. В этот момент мне так сильно захотелось подняться на пятый этаж и впервые рассмотреть этот рисунок, но время шло к началу первой лекции, и я поспешила свернуть в коридор, чтобы дойти до нужной мне аудитории.

Это была лекция по плетениям, которая являлась общей для всех отделений первого курса, и большой зал-амфитеатр был заполнен драконами, гулом голосов и шелестом бумаги. Замерев на пороге, я взглядом пробежала по рядам, выбирая свободное место, и почти сразу заметила Марго, которая радостно махала мне рукой. Осознав, что наши взгляды встретились, она похлопала по плечу Фейны и что-то шепнула. Обе драконицы сдвинулись в сторону, освободив мне место ближе к проходу между рядами.

— Ты где была? — прошептала Марго, как только я опустилась на скамью рядом с ней. — Я так за тебя волновалась! Вечером тебя видели с Рикардом Артасом, а потом вас обоих след простыл! А когда ты не пришла вчера утром на пары, я запаниковала настолько, что наведалась в гости к куратору. Но он сказал, что ты занята.

От упоминания близнецов у меня к щекам прилила краска, и, конечно, обе драконицы почувствовали изменение моего настроения. Фейна склонилась над столом, заглядывая мне в глаза, и прошептала:

— У тебя что, было с обоими?

— Что… было? — немного растерянно ответила я, скрывая своё смущение тем, что начала аккуратно раскладывать свои вещи на узком столе.

Драконицы переглянулись.

— Рассказывай, что у тебя с ними, — Марго пихнула меня локтем в бок. — Эти двое те ещё красавцы, но никто ещё не смог добиться внимания сразу обоих.

Я медленно подняла взгляд на подругу, а потом чуть склонила голову:

— Вы ведь из одного клана, — припомнила я. — Ты даже знала о том, что куратор порвал линии силы несколько месяцев назад.

— Ну да, — подтвердила Марго. — Что тебя удивляет?

— Почему ты ничего не сказала мне о том, что у него есть брат-близнец?

— В смысле? Так ты же не спрашивала!

— Когда ты встретила меня с братом куратора, ты тоже ничего не сказала…

— Так это был Рикард? — её брови изумлённо вспорхнули вверх, и Марго понимающе протянула: — А-а-а! Так вот оно в чём дело! Я их, если честно, не особенно различаю, и не знала, что они сейчас оба в академии.

— А что здесь делает Рикард? — спросила Фейна. — Тоже решил преподавать?

— Ничего подобного, — проворчала я, чуть нахмурившись. — Он занимается контролем за работами над тёмным источником.

— Точно, я же вас видела как раз возле нашей общаги, — проговорила Марго, и её глаза вдруг расширились: — Так значит, мне не показалось? Он действительно тебя целовал?

— Что?! — воскликнула Фейна слишком громко, заставив обернуться впереди сидящих адептов, и я зашипела на них:

— Тише!

— Так это правда? — почти одними губами прошептала Марго. Я демонстративно отвернулась, и девчонки издали протяжный звук, словно сдерживали желание завизжать от восторга.

— Но он же бабник, — прошептала Фейна, и я невольно скосила на неё взгляд.

— Ещё какой, — подтвердила Марго. — Бабник и обольститель. Ходят слухи, что у него уже больше десятка внебрачных детей.

— Да брось, это какая-нибудь отвергнутая драконица выдумала и распустила. Это ж сколько нужно было перебрать женщин, чтобы столько детей заделать?

— Если они человечки, то не так уж много, — хмыкнула Марго. Потом поймала мой взгляд и смущённо опустила глаза. — То есть… Я хотела сказать…

Я отмахнулась. С моих губ тоже порой слетали обидные слова в сторону драконов, но Марго всегда только смеялась над ними и переводила в шутку, чем помогала мне немного расслабиться и ненадолго забыть о своей ненависти к драконам. Я была вынуждена существовать среди них, а для этого пришлось закопать свои чувства как можно глубже. И всё же, порой случались такие моменты, когда различия между нами становились слишком очевидны.

Обе драконицы немного помолачали, смутившись, после чего Фейна склонила голову и спросила:

— Так я не поняла, что же всё-таки между Леей и близнецами Артасами? Я видела, как она танцевала с Рикардом, и он не пустил её сменить пару во время северного вальса. И так страстно к себе прижимал!

Я вспыхнула и прошипела:

— Вы же сами говорите, что он бабник и обольститель. Вот и пристаёт почём зря. Если вы помните, я не отношусь к роду озабоченных драконов, так что он может сколько угодно вокруг бегать, ничего у него не выйдет. И точка.

— А вот он как раз принадлежит к роду озабоченных драконов, — прыснула Марго, а потом вдруг поперхнулась. Глаза её расширились, она закашлялась и, с трудом переведя дыхание, просипела: — А это который из них, кстати?

И указала вниз, туда, где перед амфитеатром расположилась кафедра. А к кафедре как раз подходил статный дракон в мундире офицера полиции.

В этот момент мне показалось, что в нос ударил тот самый аромат. Металл, огонь и тонкий шлейф дорогого табака. Хотя это было невозможно, я не могла почувствовать запах на таком расстоянии, к тому же в помещении, наполненном драконами. Но сомнений не было: скрестив руки на груди, прислонившись спиной к кафедре и наблюдая за адептами, стоял Рикард. Он казался расслабленным, но в его взгляде было что-то странным образом подавляющее: под ним все постепенно затихли, и удар колокола, возвещавший о начале занятия, прозвучал почти в полной тишине.

Время лекции пошло, но Рикард, занявший место преподавателя, не торопился что-либо комментировать. Словно оказавшийся здесь совершенно случайно, он осматривал аудиторию, пару раз бросил взгляд на карманные часы, а потом вдруг подпрыгнул, усаживаясь прямо на кафедру, чем вызвал у нас дружный удивлённый возглас.

— Ну что, дорогие адепты, — сказал он, устроившись поудобнее. — Как вы знаете, в профессорском составе произошли кое-какие изменения из-за того, что некоторые вызвались участвовать в исследовании на Айнару. В частности, профессор Биглз, который должен был сегодня быть здесь, отбыл вчера утром. Так что некоторые из его часов поручили мне.

Я тихо простонала и скатилась ниже по скамье, надеясь скрыться из его поля зрения за сидевшим впереди песчаным драконом.

Прошлым утром, когда мистер Рикард и мисс Лана Ли покинули дом, куратор заставил меня рассказать всё, как есть. Я страшно боялась, что всё это закончится отчислением. Куратор — или мистер Андреас, как он просил его называть, — был куда более строгим поборником закона, чем его брат-близнец, и я ожидала, что он попросту потащит меня в участок для оформления чистосердечного. И даже была готова согласиться на это и на отчисление — при условии, что он обеспечит мне анонимность и возможность незаметно для банды Аркейна покинуть столицу.

Я могла бы затеряться где-нибудь на берегу океана на Краю Мира или в холодных просторах Ледяного Леса и потихоньку создавать небольшие артефакты, чтобы продавать их в серых зонах. Но для этого нужно было как-то обойти банду Аркейна. И если кто мог мне помочь, то только офицер полиции.

Но, к моему удивлению, куратор никак не отреагировал. Он о чём-то сильно задумался, потом заметил, что у меня поднялась температура, и велел принять лекарство. Убедившись, что я выпила всё до последней капли, он ушёл в свою комнату, а потом так же молча покинул дом. Я же вновь проспала весь день, а вечером вернувшийся куратор усадил меня за стол и прочитал длинную лекцию по типам, свойствам и особенностям потоков белых металлов.

Он вёл себя так, словно ничего не произошло. Был сдержан и строг, но при всём желании я не могла заметить ни намёка на злость или разочарование. И за всё время, что прошло с момента моего признания, не нашла в себе силы спросить, как так вышло, что меня зачислили — при том, что вместо испытания я вскрыла лабораторию и украла целый саквояж серентина.

— Признаюсь честно, — тем временем продолжал Рикард, сидя на кафедре, — я не готовился к этой лекции. Меня о ней предупредили уже поздно вечером, и всё, что я успел — это посмотреть ваш учебный план. Так что придётся импровизировать.

Кто-то впереди поднял руку и, не дожидаясь, когда Рикард его спросит, один из парней сказал:

— Мы закончили на трёхступенчатых узлах.

— О, смежные силы, — улыбнулся Рикард. — Хорошо. Я понял. И всё же, мне нужно сначала немного подготовиться. Так что рассмотрим отвлечённую тему, которую обычно проходят ближе к концу курса, зато она не требует никаких дополнительных знаний. Поговорим про… сшивание потоков.

Он спрыгнул с кафедры, обошёл её и на большой доске мелом написал “Направление потоков. Репарация плетений”. Потом отряхнул руки от мела и вернулся к кафедре.

— Нередко бывает, что у кого-то в распоряжении много одинаковых артефактов, — продолжил Рикард. — Но один или несколько вышли из строя. Самая частая причина — повреждение потока, которое может произойти из-за неточного направления силы внутри артефакта или просто со временем при постоянном воздействии. И в таком случае самый быстрый и простой способ восстановить функции инструмента — сшить его потоки с потоками другого идентичного артефакта.

Я резко вдохнула, осознав, что всё это время, как зачарованная, наблюдала за Рикардом, и совсем забыла о том, что находилась на лекции. Судорожно схватив автоматическое перо, я начала торопливо конспектировать каждое его слово.

Рикард, не глядя за спину, поднял руку, сделав короткий пасс — и мел за его спиной сам начертил на доске спираль, от которой расходились в стороны тонкие линии.

— Плетение наполнено жизнью, — сказал он, и его голос стал мягче и ниже. — Всегда, даже когда оно находится внутри металла, оно питается той силой, которая заставляет нас дышать, а сердца — биться. И даже когда поток нарушается, плетение сохраняет эту жизнь. Всё, что нам нужно — это проложить ему новый путь.

Мел тем временем начертил ещё одну спираль и линии вокруг. Рикард обернулся, а через мгновение на доске вспыхнули холодным белым пламенем линии, которые соединяли между собой спирали.

— Если предположить, что в одном из артефактов был нарушен поток, — мел перечеркнул одну из спиралей, — мы можем заполнить его, соединив с другим. Таким образом циркуляция восстановится через артефакт-близнец.

Аудитория наполнилась шорохом — это перья заскрежетали по бумаге в торопливых заметках.

— Самое главное в этом — правильно определить направление движения силы внутри плетения, — продолжал Рикард. — Иначе произойдёт перегрузка, и вы сожжёте оба артефакта. Для этого принято создавать дополнительное плетение. Плетение Собба.

Мел вновь заскользил по доске, фиксируя теоретическую часть, и я едва успевала за ним, но не дописала до конца, когда Рикард вышел из-за кафедры, остановился у первого ряда и, положив ладонь на стол перед одной из грозовых дракониц, произнёс:

— А теперь скажи мне, если плетение Собба завихряется наверх, о чём это говорит?

Я не видела её лица, но видела Рикарда. Он излучал тот особый магнетизм, который делал его фигурой власти в этой аудитории. Он не был строг, как Андреас. Он не поднимал голоса. Но никто не решался произнести ни звука. Даже девушка, которую спросили, не смогла ответить.

Я робко подняла руку, и через несколько долгих мгновений наши взгляды встретились.