Глава 35

Рикард Артас

Мы остановились у входа в общежитие. Солнце уже поднималось над горизонтом — нам была хорошо видна его кромка во время полёта несколько минут назад. Небо, непривычно чистое для этого времени года, было ясно-голубого цвета, и звёзды пока ещё виднелись с противоположной от солнца стороны.

— Колокола пробьют через полтора часа, — сказал я, протягивая Лейле конспект. Она прижала его к груди и неловко опустила взгляд. Теперь, когда на улице было достаточно светло, румянец на её щеках виднелся особенно отчётливо.

Я сдержал улыбку.

— Успею ещё повторить. Хотя не думаю, что в этом есть потребность. Вы были бы хорошим профессором… надеюсь, вы задержитесь у нас чуть дольше, чем на время замены профессора Толля.

— Не думаю, что это моё призвание, — усмехнулся я. — Боюсь, мне не хватит выдержки терпеть ораву наглых адептов. А ты лучше поспи это время. К предзачёту ты готова, нет необходимости продолжать мучить свою голову.

Она потёрла шею кончиками пальцев и улыбнулась:

— Может, вы и правы.

Я невольно обратил внимание, что она надела кольцо на безымянный палец, словно обручальное, хотя в этом не было никакой необходимости — оно всё равно подстроилось бы под размер любого другого пальца. И усмехнулся.

Бездна, да это приятно!

— Лейла, — негромко окликнул я, когда она задумчиво отвела взгляд в сторону?

— А?

Её ресницы вспорхнули, а глаза открылись широко, отчего выражение её лица стало наивным — каким оно бывало каждый раз, когда Лейла удивлялась. Поймав момент, когда она посмотрела на меня, я взял её за подбородок и, чуть приподняв головку, осторожно поцеловал.

Она не оттолкнула меня. Не отпрянула. Её губы на мгновение замерли, а потом ответили, неловко, неуверенно, словно это был её первый поцелуй.

Это не стало для меня сюрпризом. Лейла была, как открытая книга, и я мог ощущать каждое колебание её эмоций — по запаху, по мимике, по жестам, по взглядам. Я бы больше удивился, если бы она не приняла этот поцелуй. И всё равно что-то во мне надломилось в этот момент.

Кажется, я потерял над собой контроль, потому что на мгновение мои брови сошлись на переносице, а дыхание сбилось. Прервав поцелуй через пару секунд, я чуть отступил, и невольно опустил взгляд чуть ниже её лица. Отвороты плаща распахнулись после полёта, и теперь её грудь, мягкая, нежная, округлая, была видна особенно хорошо.

Зверь внутри зарычал в нетерпении. Если бы я дал ему волю, то уже через пару минут мы остались бы вдвоём за пологом тишины, и в этот день она вряд ли дошла бы до занятий…

— Ещё раз спасибо за это, — голос Лейлы вернул меня к действительности.

— Не стоит благодарности, — ответил я чуть хрипло и прочистил горло. — Но всё равно старайся не покидать барьер без особой надобности. А если соберёшься куда-то выйти, то предупреди меня. Я распоряжусь, чтобы за тобой присмотрели.

— Это… неудобно, — она покраснела ещё сильнее, хотя её щёки и без того пылали.

— Привыкай, — тихо ответил я и усмехнулся.

Лейла помедлила, словно хотела возразить, но вместо этого лишь кивнула. Утренний свет скользнул по её лицу, зацепился за ресницы, за тень под глазами — след бессонных ночей и пережитого стресса. Она выглядела уставшей, но живой. Настоящей. И от этого что-то во мне разрывалось на части.

— Тогда… до встречи? — неуверенно произнесла она, делая шаг к дверям общежития.

— До встречи, — эхом отозвался я.

Она уже развернулась, когда вдруг остановилась, будто что-то вспомнив. Обернулась через плечо — и в этот короткий миг между нами снова возникло тонкое, почти осязаемое напряжение.

— Вы ведь… всё ещё мой профессор?

— Ничего не изменилось, — кивнул я.

Она улыбнулась — и дверь общежития, наконец, закрылась за её спиной. Несколько мгновений я ещё смотрел ей вслед, а потом поднял глаза на окна. Поднявшись до третьего этажа, она остановилась, и наши взгляды встретились. Махнув рукой последний раз, Лейла окончательно скрылась в темноте ещё спящего общежития. А в стекле теперь виднелось только отражение светлого рассветного неба.

Я медленно выдохнул, отпуская напряжение ночи.

Бездна.

Это было ошибкой.

Совершенно точно — ошибкой.

Но назад пути уже не было.

… Не сразу я пришёл домой. Некоторое время ноги ещё носили меня по тропинкам, по покрытой росой траве, по дорожкам академии. Мне нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли и понять, что теперь делать.

Она не отстранилась. Ответила на поцелуй. Не испугалась близости и приняла кольцо. Но что, если всё это станет проблемой? Сделанного не вернуть, и теперь мне нужно было решить, какой линии придерживаться дальше. Ведь после этой встречи сводить всё в шутку, как раньше, уже не получится.

Да я и не хотел.

И это было самым опасным.

Я слишком хорошо знал себя. Флирт — да. Лёгкое притяжение — случалось. Короткие связи, которые не требовали обещаний, — сколько угодно. Я всегда умел вовремя отступить, оставить всё на уровне намёков и улыбок, не заходя туда, откуда сложно выйти без потерь.

Но сегодня всё произошло… иначе.

Я остановился у края дорожки, ведущей к старому фонтану, и провёл ладонью по лицу. Воздух был холодным, бодрящим, пах росой и камнем. Город начинал просыпаться, а я чувствовал себя так, будто только что вышел из боя — без ран, но с чем-то застрявшим под рёбрами.

И — о, я знал, что на это сказал бы Дрейк. А он не сможет ничего не заметить. Нет, мы были слишком близки, слишком хорошо знакомы, и связь между нами — особенно прочной. Ему не нужно задавать вопросов, чтобы догадаться, что со мной происходит.

Мне не стоило с ним встречаться.

Пока что.

— Надо забрать сумку, пока он не проснулся, — пробормотал я и поспешил в сторону дома. Но было уже поздно.

Не успел я подойти достаточно близко, как моё внимание привлёк свет в окне его гостиной. Конечно, это могла быть и Эйра, которая уснула слишком рано и, возможно, уже выспалась. Но, повторю, наша связь с братом была подобна связи истинной пары. Мы чувствовали друг друга на расстоянии. Мы слышали мысли друг друга. Мы ощущали даже боль, причинённую брату.

И в тот момент мою грудь наполнила ярость, от которой стало трудно дышать. За жизнь я научился отличать, где заканчивался я и начинался брат. И эта ярость не была моей. Она принадлежала ему.

— Что за днище с ним случилось, — пробормотал я, замедлив шаг.

Хоть я и желал избежать встречи с ним сейчас, Дрейк не спал, был дома, и что-то его разозлило до такой степени, что зверь внутри меня зарычал в унисон. Драконы чувствовали друг друга, тянулись друг к другу и… ненавидели одновременно.

Решив не откладывать и не строить предположений зря, я решительно пересёк улицу, потом двор и вошёл в дом.

Дрейк меня ждал.

Он сидел в кресле, повернувшись так, чтобы видеть входную дверь. В комнате горел лишь один светильник, и его тёплый, приглушённый свет оставлял половину гостиной в тени. Стол был пуст, мундир аккуратно сложен на подлокотнике. На столике рядом не было ни газеты, ни чашки чая.

Значит, он точно ждал меня.

Я неторопливо закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем я ожидал, заставив меня мысленно поморщиться.

— Ты поздно, — сухо заметил Дрейк.

— А ты рано, — ответил я. — Не спится?

Он медленно поднял взгляд. Серебристые глаза на мгновение задержались на мне, и я уже знал, что он уловил от меня запахи, которые искал. Что он считал по ним всё, что произошло за последний час. Его челюсть едва заметно напряглась.

— Где ты был?

— У меня нет права на личную жизнь? — я иронично вскинул бровь и упал на софу, закинув ноги на подлокотник.

— Есть. До тей пор, пока она не начинает пахнуть моими адептками.

Я хмыкнул и поднял взгляд на брата:

— А у адепток разве нет права на личную жизнь?

Вена на его виске проявилась отчётливее. Верный признак того, что Дрейк злится.

— Я всего лишь исправлял то, что ты натворил, — добавил я, прикрывая глаза и изображая спящего. — Зализывал раны — душевные и физические — истерзанной несчастной девочки. Ты садист, клянусь ликом Праматери!

— Встань, — холодно велел Дрейк, и я скорее почувствовал, чем услышал, как он сам поднялся на ноги. Но не пошевелился, лишь повернул голову на звук его голоса.

— Не изображай идиота, — процедил Дрейк. — У тебя плохо получается. Нам нужно обсудить то, что ты ставишь под угрозу жизнь моей подопечной!

— А, понимаю, — я сел и скрестил ноги на софе. — Ты хочешь поговорить о том, как довёл девочку до того, что она продолжает учиться даже на ходу! Постой-ка, не из-за этого ли она упала в пруд?

— Дело не во мне, а в глоцинии, и ты как офицер полиции должен был пресечь подобное в академии!

— Конечно, а не из-за тебя ли её туда поселили вообще? С каких пор куратор имеет право жить под одной крышей с адепткой? Если бы её распределили, как всех остальных, она была бы под присмотром подруг с самого начала и вообще не встретила бы этого, чтоб его, Лео!

— И это ты мне говоришь? — глаза Дрейка опасно сузились, когда он склонился надо мной. — Вытащил девчонку за пределы барьера, когда за ней охотится Аркейн! Мало того! Запудрил ей голову, и она теперь уверена, что ты в неё втрескался по уши! А? Что молчишь? Скажешь, не так?!

Я осёкся и нахмурился.

— Погоди, ты о чём сейчас?

— О том, что вы двое сегодня шатались среди ночи по городу! А если бы вас выследили псы? Ты бы справился в одиночку с сотней вооружённых псов?

— Ты откуда знаешь, где мы были? Неужели следишь за ней? Нет, следилку бы я заметил…

— Видел, — глухо ответил он. — Во сне. Наша связь всё ещёё слишком крепка. Крепче, чем мне бы того хотелось.

— Я ни за что не поставил бы её под удар, — процедил я, поднимаясь на ноги. — Зато, в отличие от тебя, я понимаю, что такое свобода воли и чувства других людей. Ей нужен был глоток воздуха, чтобы прийти в себя после того, как ты её запугал!

— Пошёл ты в Бездну, Рик, — прорычал он. — Лейла моя адептка!

— Она не твоя и она не вещь! — рявкнул я, потеряв терпение. — Никто не выдержит такой нагрузки! Ах, да, никто — кроме тебя. Если бы ты хоть немного думал о её благополучии, то сделал бы всё, чтобы не взваливать на неё этот доклад!

— Я как раз думаю о её благополучии! Ей нужно получить не только знания, но связи и имя, чтобы не иметь проблем в будущем! Она ещё не знает жизни и не понимает, что ей действительно нужно!

— Вот именно, — резко ответил я. — Она ещё не знает жизни. А ты уже решаешь за неё, какой она должна быть, кем стать и сколько боли может выдержать. Если твой мир состоит только из борьбы, это не значит, что он для всех такой!

Я шагнул ближе, почти вплотную. Теперь мы смотрели друг другу в глаза — без масок, без привычных ролей, открыто и явно. И, бездново дно, я скучал по этому.

— Ты говоришь о будущем, — продолжил я глухо. — О связях, имени, защите. А я вижу настоящее. Я вижу девчонку, которая не спит ночами, боится выйти за барьер и так редко улыбается, что я просто не могу остаться в стороне.

— Ты слишком эмоционален, — бросил Дрейк холодно. — Всегда был. И нисколько не изменился.

— А ты зря считаешь эмоции слабостью, — отрезал я. — Именно поэтому ты сейчас там, где ты есть. Будь ты более внимательным, ты был бы здоров, а Люк был бы жив. И знаешь, что самое паршивое? Ты всё равно уверен, что всё делаешь правильно.

Он сжал челюсти. На миг мне показалось, что он ответит — резко, жёстко, как всегда. Но вместо этого он отвернулся, словно ему требовалась секунда, чтобы удержать контроль.

— Я не могу позволить ей быть слабой, — сказал он наконец тише. — Этот мир её сожрёт.

— Тогда сделай так, чтобы не сожрал. Только сам не сожри её первым.

Мы замерли, и на несколько мгновений в доме повисла напряжённая тишина.

— Если ты действительно считаешь, что тебе на неё не всё равно, — продолжил я уже спокойнее, — то попробуй хотя бы раз спросить, чего хочет она. Ради эксперимента хотя бы. Попытайся хоть раз не решать за неё.

Он медленно повернулся ко мне.

— Ты слишком много на себя берёшь, Рик.

— Возможно, — кивнул я. — Но кто-то же должен.

— Так, значит, это война? — его голос стал тихим и сухим.

— Если придётся, — бросил я, после чего достал из-за софы свою сумку и направился прямо к входной двери. Остановился, помедлив, и, сделав глубокий вдох, добавил: — Можешь не беспокоиться, я больше не появлюсь в этом доме.

Я не стал дожидаться ответа.

Дверь захлопнулась за моей спиной слишком громко — или мне так показалось. Холодный утренний воздух ударил в лицо, и я остановился на крыльце, только теперь позволяя себе выдохнуть. Гнев ещё гудел в груди, но под ним уже поднималось что-то другое, тяжёлое и удушающее.

Достав из внутреннего кармана сигарету, я захватил её губами и коротким магическим импульсом заставил кончик тлеть.

Первая затяжка была горче обычного.

Я уже сделал шаг с крыльца, когда боковым зрением заметил что-то лежащее на скамье у входной двери, и замер, обернувшись. Там, сложенная аккуратной стопкой, лежала одежда Эйры: плащ, пижама, высокие чёрные сапоги.

Несколько долгих секунд я смотрел на эти вещи, осознавая, что произошло.

— Ч-чёрт! — прорычал я, с силой ударив кулаком опорный столб.

Она была здесь.

И определённо что-то слышала.

Лейла Мариотт

Я зажала рот рукой, чтобы не выдать своего присутствия даже дыханием. Не описать чувств, которые охватили меня от услышанных, слишком резких слов, что исходили от близнецов. И мне не нужно было пояснений, чтобы догадаться, что ссорились они из-за меня.

Случилось то, чего я меньше всего хотела и больше всего боялась.

Но слушать дальше было выше моих сил. Как и входить в дом. Поэтому я аккуратно положила вещи Эйры на скамью.

— И это ты мне говоришь? — звучал голос Дрейка. — Вытащил девчонку за пределы барьера, когда за ней охотится Аркейн! Мало того! Запудрил ей голову, и она теперь уверена, что ты в неё втрескался по уши! А? Что молчишь? Скажешь, не так?!

И повисла тишина.

Я не стала ждать, чем это всё закончится.

Буквально бегом я бросилась по тропинке прочь, чтобы не слышать продолжения. Чтобы не стало ещё больнее. Чтобы не стало ещё хуже.

А потом я бежала и бежала, пока не сбилось дыхание, пока мир не сузился до ритма шагов и биения крови в ушах. К счастью, артефакт хорошо снимал боль, и раны не мешали.

Но лучше бы болели они… чем сердце.

Лучше бы меня не было.

Лучше бы я никогда не встречала Рика.

Если уж говорить о том, из-за чего всё это случилось, то виновата была только я.