Глава 37

Лейла Мариотт

Особняк принадлежал семье местных драконов, крайне влиятельных в мире науки: мистеру Николасу Лорану и миссис Бриджит Дэраго. Оба не только посвятили свои жизни науке, но и внесли существенный финансовый вклад засчёт крайне полезных открытий.

Об этом мне рассказал ректор, когда инструктировал по поводу предстоящего приёма. Здесь мне нужно было найти тех, кто интересуется разработками в сфере артефакторики и медицины — и пытаться работать с ними. А именно: разговаривать, быть милой и вежливой, развлекать и между делом стараться описать исследование. Все прекрасно понимали, к чему был организован приём — и все играли в эту игру, делая вид, что на самом деле здесь просто для того, чтобы выпить бокал и пообщаться с приятными людьми.

Я слышала про такие встречи от родителей. Иногда они собирались, одеваясь особенно красиво и опрятно, но всегда — скромно. При этом собирались так долго и тщательно, что я с любопытством интересовалась, куда и зачем они идут, оставив меня присматривать за младшими. Мама тогда смеялась и отвечала, что сегодня им предстоит умаслить пару богатеньких драконов, и если всё получится, мы получим большой и интересный заказ.

Иногда они возвращались ни с чем, но вполне довольные и говорили, что хорошо отдохнули. А порой после такой встречи они запирались в мастерской на несколько месяцев, оставив меня следить за тем, чтобы дети были накормлены и вовремя отправлены в школу.

И теперь я поняла на собственной шкуре, что именно происходило этими вечерами.

Почти весь первый этаж был выделен под эту встречу. Просторный музыкальный зал, не менее просторный холл, гостиная с диванчиками и закусками плавно перетекали в длинную галерею с высокими окнами, выходящими к реке. Двери между залами были распахнуты настежь, чтобы гости могли свободно перемещаться, не чувствуя себя загнанными в рамки одного пространства. Музыка сопровождала это движение, то усиливаясь, то растворяясь в шуме голосов, смехе и звоне бокалов.

Я сделала ещё несколько шагов внутрь и невольно замедлилась, оглядываясь. Здесь было слишком много всего: дорогие ткани, изящные артефактные светильники, живые цветочные композиции, в которых угадывались тонкие магические плетения, поддерживающие свежесть лепестков. В каждом углу чувствовалась рука тех, кто привык не просто жить красиво, а демонстрировать, что красота — это тоже форма власти.

Куратор остановился рядом, не вторгаясь в личное пространство, но достаточно близко, чтобы его присутствие ощущалось почти физически. Он стоял рядом, чуть позади, словно подчёркивая, что я находилась под его защитой. От этого становилось ещё более неуютно.

— Предлагаю пройти в музыкальную гостиную, — сказал Андреас, чуть склонившись так, чтобы его голос звучал над самым моим ухом, и указал в соответствующую сторону. — Я вижу среди вон той группы мистера Мяурисса.

Я невольно прыснула.

— Как? Мяурисс?

— Рекомендую вам отнестись серьёзнее. Не все фамилии керри привычны нашему уху.

Я попыталась спрятать улыбку.

— Да, профессор. Прошу прощения.

Дракон продолжил представлять мне одного мецената за другим, обходя стороной только местных. Об этом меня тоже предупредили заранее: цель — привлечь деньги в Виригию, поэтому мой взгляд должен быть направлен в первую очередь на иномирян. Среди них были керри, оборотни, драконы других миров, нимфы, горгулы и просто люди, которые в своих мирах отличались предприимчивостью и открытостью инновациям.

Я слушала, стараясь запоминать имена и лица, но их было слишком много. Так что вряд ли бы я смогла назвать того или иного мецената полным именем, если не считать импозантного керри с чёрными кошачьими ушами и тонким длинным хвостом, которым он время от времени хлестал себя по ногам.

И теперь стало ясно: это не я сопровождала куратора, а он сопровождал меня. Андреас знал почти всех, кто имел отношение к миру артефакторики, и готов был представить меня каждому. Без него я просто утонула бы в этом калейдоскопе разнообразных лиц, некоторые из которых было сложно назвать даже человеческими.

Видимо, уловив моё настроение, Андреас сделал паузу и сказал чуть тише:

— Давайте я вас сам представлю.

Я растерянно кивнула, и мы направились туда, где несколько мужчин смеялись над словами явно молодого дракона. Присмотревшись, я узнала в нём кого-то из старшекурсников, мы жили в пятом общежитии на одном этаже перед тем, как случилась авария. Он был в сопровождении профессора Яна. Я невольно прислушалась, надеясь узнать, какое исследование они пытаются протолкнуть в этом высоком обществе.

— …основное преимущество модульного подхода в том, что плетение можно адаптировать под разные типы носителей без полной переработки ядра, — говорил старшекурсник, стараясь держаться уверенно. — Это снижает стоимость внедрения почти на тридцать процентов.

— И при этом не страдает стабильность? — лениво уточнил один из меценатов, покручивая бокал.

— В пределах стандартных нагрузок — нет, — тут же ответил профессор Ян, перехватывая инициативу. — Мы говорим о серийных решениях, не об экспериментальных образцах.

— То есть без риска? — переспросил кто-то ещё.

Старшекурсник поспешно кивнул:

— Минимальный. Все расчёты укладываются в уже одобренные протоколы.

— Понятно, — протянул мужчина с серебряной заколкой в волосах. — Надёжно. Предсказуемо. Рынок такое любит.

Гибкие ядра. Перспективно, но не ново и достаточно скучно. Хоть и может сократить расходы производства на довольно ощутимую сумму — наверняка кто-то из предпринимателей заинтересуется, лишь бы зарабатывать больше, а тратить меньше.

— В вашем исследовании нет ничего человеческого, — заметила я, внутренне дрожа от волнения. Надо же было так дерзко встрять в разговор! — Безусловно, ваша разработка, если увенчается успехом, будет золотой жилой для бизнеса. Но в то же время от неё пострадает множество инженеров и простых рабочих, которые собирают потоковые артефакты. Вы увеличите разницу между богатыми и бедными и создадите дополнительную безработицу. Я за движение в будущее, но против негуманных решений. Прошу прощения за вторжение. Меня зовут Лейла Мариотт, и я представляю исследование по пересадке потоков живым людям.

Кажется, вокруг стало тише. И не потому, что стихла музыка — скорее, многие просто замолчали, прислушиваясь к моим словам, и даже те, кто не относился к беседе с мистером Яном, повернули головы в мою сторону.

Я залилась краской, но постаралась держать голову так же высоко и гордо, как во время своей пламенной речи.

Профессор Ян едва заметно нахмурился, а старшекурсник сначала побледнел, а потом тоже начал краснеть — видимо, от ярости. Не знаю, почему мне так показалось. Возможно, потому что от него начало пахнуть раскалённым металлом.

— Вы сейчас говорите о социальной ответственности? — уточнил молодой керри с прямыми соломенными волосами до плеч, которые были заколоты на висках едва заметными серебристыми заколками. Его кошачьи уши встали торчком, демонстрируя интерес и внимание, а хвост замер, чуть приподнятый над полом.

— Речь об инновациях, о продвижении науки, — вспыхнул старшекурсник. — За нами будущее — и это смысл нашей работы!

— Будущее? — я вскинула бровь. — Вы могли бы разработать систему, которая сократит ситуации выхода артефактов из строя, что заметно уменьшило бы расходы простого населения на обновление техники. Вместо этого вы сокращаете расходы бизнеса на создание новых. Думаете, бизнес из-за этого низит цены? Ха, ха и ещё раз: ха!

— Вы забываете кое о чём, мисс Мар-риотт, — мягко произнёс керри с соломенной… шерстью, отставляя пустой бокал в сторону. — Переиспользование старых артефактов сокращает количество мусора, что очень важно для окружающего мира. Виригии эта проблема пока не коснулась, но, поверьте, она не за горами. Бизнес может выкупать старые, ненужные артефакты за бесценок, таким образом поддерживая потребителя и сокращая отходы.

— Ваш довод разумен, — стушевалась я. — Но пойдёт ли на это бизнес?

— Точно не пойдёт, если не предоставить ему соответствующие технологии, — кошачий подмигнул и представился, протягивая мне руку для пожатия: — Мейрон Лаэр. Но вы можете называть меня просто Мэй.

Я взглянула на его руку, но не стала пожимать. В Виригии так было не принято. Вместо этого мягко протянула руку, как для поцелуя, демонстрируя тем самым, что кот находится не на своей территории. Тот усмехнулся, поклонился и, подхватив мои пальцы ладонью, прикоснулся к ним губами, надолго задержавшись в этом положении.

— Приветствую вас, профессор, — произнёс Андреас и пожал руку коту сразу после того, как он отступил от меня. — Давно о вас ничего не было слышно. Как продвигается ваша работа над нестационарными порталами?

— Весьма пер-рспективно, — улыбнулся кот, не отрывая от меня взгляда. — Позвольте поинтер-ресоваться, мистер Андреас, это ваша протеже?

— В этом году я занимаю должность куратора факультета стальных драконов. Но мисс Мариотт — жемчужина первого курса. Не будучи драконом, она сумела привлечь внимание профессора и принять участие в исследовательском проекте.

— Я правильно услышал, — вмешался горгул, подходя ближе, — вы действительно работаете над пересадкой потоков живым людям? Но ведь это невозможно!

Группа меценатов, в которую я так бесцеремонно вторглась, разбилась на две неравные части: двое отошли в сторону вместе с профессором Яном и старшекурсником, остальные столпились вокруг меня, отчего казалось, что воздуха стало не хватать. Но профессор стоял рядом и время от времени подавал руку то одному, то другому, заставляя их держать расстояние.

— Вы обратили внимание, — негромко сказал кто-то из меценатов, наклонившись к своему спутнику, когда Андреас отвлёкся на разговор с мистером Лаэром и Мяуриссом. — Керри редко так открыто демонстрируют интерес. Особенно к… — он замялся и бросил на меня короткий взгляд, — представителям простых рас.

— Именно, — отозвался второй, чуть старше, с тонкими металлическими вставками на висках. — Уж если кто и понимает в современных технологиях, то они. Если Лаэр задержался, значит, он видит нечто большее, чем просто смелую гипотезу. Хоть это и кажется безумством.

— Или чувствует, — хмыкнул третий. — А керри, как известно, на пустое не реагируют.

Я сделала вид, что не слышу этих слов, но внутри всё сжалось. Мужчины стояли достаточно далеко от меня, а музыка была достаточно громкой, чтобы они считали свою речь достаточно тихой. Но недооценили человеческий слух. И даже несмотря на то, что проект действительно интересовал кого-то, я чувствовала себя вещью на витрине.

Вещью, слишком дешёвой, чтобы стоять рядом с ними.

— Мисс Мариотт с удовольствием поделится с вами всеми подробностями, но сначала ей нужно немного отдохнуть, — заметил профессор, кивая новоподошедшему знакомому. — Предлагаю переместиться в гостиную, там тише и можно с удобством расположиться.

— Поддерживаю, — ответил высокий, узловатый мужчина со странными, меняющими цвет пронзительными глазами. — Уверен, что в двух словах юная мисс не сможет раскрыть тему. Так что нам не помешают закуски и что-то, чем можно промакнуть горло.

— Позвольте сопроводить вас, мисс Мар-риотт, — промурчал соломенный керри и, приблизившись, чуть склонился. Он таким образом подставил локоть, что я неуверенно, но всё же положила на него ладонь.

Куратор нахмурился. Желваки его щёк перекатились, когда он сжал зубы, но ни слова не прозвучало против.

Я украдкой выдохнула.

Так было лучше.

Да.

И хотя мне было неловко рядом с этим странным существом, чей хвост то и дело касался моих ног, я держала спину ровно и улыбалась, слушая шутки, которыми обменивались господа, пошедшие за мной. Мне нужна была какая-то защита и опора. Но не в лице куратора. Слишком ещё хрупким было моё сердце.

Мы прошли в уютную гостиную, в которой горел самый настоящий, живой огонь в огромном камине. Керри подвёл меня к креслу, в которое я села. Сам он устроился на подлокотнике, а куратор занял место за спиной. Остальные господа расселись на диванчиках рядом или просто остались стоять, формируя вокруг меня плотный круг.

— Итак, — горгул протянул в мою сторону каменную руку с бокалом какого-то газированного напитка. — Расскажите нам, как возможно сделать подобное — пересадить поток одного человека другому? Мы ведь не артефакты, которым можно просто заменить оболочку!

Меценаты засмеялись и подхватили эту мысль, а я спокойно сделала глоток. Приятный яблочный вкус освежал, а пузырьки газа щекотали в носу.

— Вы зря так считаете, — заметила я, и все разом замолчали, обернувшись ко мне. — Мы рассматриваем человека так, словно он и есть артефакт. Только задумайтесь, из чего состоит любой, даже самый простой магический предмет? Из ядра, в котором циркулирует сила, из линий-потоков, которые создают плетения и движутся в определённом направлении, и, наконец, из оболочки. Если взять любое живое существо, особенно владеющее даром, мы увидим то же самое строение. Тело — оболочка. Потоки внутри формируют сложную сеть плетений, которые позволяют нам направлять магию и вообще жить. По этим линиям течёт сила, аккумулируемая в резервуаре.

Снова стало тихо. Мужчины переглядывались, но не смели прерывать мою речь. И я продолжила:

— Когда артефакт выходит из строя, мы берём другой аналогичный артефакт и сшиваем ядра с помощью плетения Собба, зацикливая силу внутри. В случае с человеком теоретически можно сделать то же самое: взять идентичного донора и сшить “ядра”, то есть, резервуары, заставив таким образом силу донора течь в обоих телах сразу.

Кто-то присвистнул. Я неторопливо сделала глоток, прочистила горло и добавила:

— Идеального донора найти почти невозможно. И сегодня мы работаем над первым этапом исследования: создание сети потоков, идеально повторяющей схему больного, с помощью донорских линий. Для этого мы подыскиваем подходящие фрагменты потоков и соединяем их на временном носителе.

— Но, позвольте, — подался вперёд кто-то из местных. Стальной дракон с едва наметившейся сединой на висках. Андреас не назвал мне его имени — а мне не было интересно. — Какова вероятность успеха вашего исследования? Очень спорная идея, и, к тому же, опасная.

— Вы говорите про второй этап, — заметила я. — Пересадку мы планируем делать под контролем целителей, и сначала — человеку, который не обладает даром. В худшем случае он ничего не потеряет. В лучшем — обретёт дар.

— В худшем случае он погибнет, — усмехнулся дракон с каким-то странным прищуром. — Вы, мисс Мариотт, всего лишь человек, и не обладаете достаточным количеством опыта и знаний, чтобы понимать все риски.

Меня обдало жаром, а к щекам прилила кровь. Было в этом драконе что-то неприятное, подозрительное. То, как он прищуривался, то, как улыбался лишь одной стороной губ. А ещё, я чувствовала от него какой-то тонкий, неприятно-приторный аромат, который смешивался с запахом его магии. Чистейший стальной дракон. С такой плотной аурой, что я могла бы заподозрить в нём Древнего. Но их осталось слишком мало…

— Я бы ни за что не доверил подобную операцию человеку, — хмыкнул дракон, приблизившись. Он заложил руки за спину и чуть склонился надо мной, будто прицениваясь. Я невольно отпрянула. — Юная, слабая, бесталанная человечка без рода и имени. Тебя всего лишь используют, чтобы все эти господа увидели, какие мы терпимые к братьям нашим меньшим. Но не обманывайся, малышка.

— Простите… — начал было Лаэр, но тут между мной и стальным драконом появилась тяжёлая фигура куратора.

— Ваше мнение не относится к сути исследования, — холодно заметил он.

— А ваше присутствие не относится к сути мероприятия, Андреас. Вы ведь покинули палату артефакторов по собственному желанию, чтобы примкнуть к клану Саргонов.

— То, где я работаю, никак не относится к моей клановой принадлежности. И не влияет на компетенцию в области артефакторики.

Дракон с сединой скрестил руки на груди.

— Предатель выгораживает чужака, — хмыкнул он.

— Вы забываетесь, — Андреас провёл рукой, указывая на наполненную жизнью гостиную. — Мисс Мариотт здесь для того, чтобы представить свой проект тем, кому он интересен. Как я вижу, вы к таковым не относитесь.

— В самом деле, мистер, — на плечо дракону положил руку пожилой серенотец. — Что ж вы так наседаете на девочку. Она здесь, может, вообще не по собственной воле. Давайте выслушаем.

Тот недовольно сощурился, окинул меня брезгливым взглядом и покинул гостиную.

Я выдохнула.

— Не переживайте, мисс Мариотт, — шепнул Мейрон Лаэр, и кончик его хвоста снова коснулся моих ног. — Возможно, этот господин сам хотел заняться этой разработкой, а вы его опередили.

— Вот он и бесится! — поддержал кто-то, и гостиная снова наполнилась смехом.

Вдруг раздался гулкий звук, будто кто-то ударил в гонг. Несколько человек обернулись, в гостиной поднялся шорох, как будто все куда-то засобирались.

— Сейчас начнётся танцевальная часть вечера, — произнёс кто-то, а мистер Лаэр уже встал с подлокотника и, склонившись передо мной, протянул раскрытую ладонь:

— Прошу вас, мисс Мар-риотт, оказать мне честь и одарить первым танцем. Ваше присутствие скрашивает вечер-р.

Я испуганно огляделась, только теперь осознав, как мало женщин было вокруг. Они порой встречались и среди меценатов, в основном собираясь в компаниях с исследованиями в области искусства или медицины. Ещё несколько девушек пришли из адепток. И теперь все они были окружены кавалерами, которые спорили о том, чьим будет первый танец.

Не обошло это и меня.

— Позвольте, Мэй, — проговорил горгул, — пусть барышня выберет сама. Я думаю, никто не будет против разделить её первый танец и обсудить будущее проекта. Так ведь, господа?

Я сидела на краю кресла, выпрямив спину так, будто к ней была привязана швабра, переводила взгляд с одного мецената на другого и в панике соображала, что же делать. О танцах меня не предупреждали. Не то чтобы я не была подготовлена: в школе для девочек, где я училась до перевода в академию, нас обучили основам бальных танцев. Но я совершенно не была готова к этому морально.

— Позвольте, господа, — вдруг произнёс куратор, взяв меня за руку. — Мисс Мариотт уже обещала мне первый танец. Но, обещаю, что верну её как можно скорее. Если она захочет, конечно.

Я встала на ноги, на мгновение подавшись его властному жесту, но потом осознание пронзило меня, и я резко выдернула свою руку.

— Ничего подобного, профессор, — произнесла я дрожащим голосом. — Я вам ничего не обещала, и потому считаю, что будет честно, если первый танец достанется господину Лаэру. Ведь он первым сделал предложение.

Наши взгляды встретились. Серебро глаз дракона расплавилось, и теперь казалось пылающей плазмой. Но я не отводила взгляд и не поддавалась ни давлению с его стороны, ни тянущей боли в груди. Если бы это произошло с дюжину дней назад, я была бы счастлива возможности танцевать с ним весь вечер. Но теперь — нет. Моё решение отстраниться от обоих было непреклонно.

— Вы делаете пр-равильный выбор, мисс Мариотт, — керри с соломенными волосами положил мою ладонь себе на локоть. — У нас с вами будет достаточно вр-ремени обсудить подробные условия будущего сотр-рудничество. Дело в том, что я представляю медицинскую корпорацию “Эллонмед”. Это ведущий научно-исследовательский центр…

Я почти не слушала. Мы уже направились в сторону музыкальной гостиной, и только на третий или четвёртый шаг я смогла, наконец, оторвать взгляд от профессора. У него было странное выражение лица, будто он скрывал сильную боль, стараясь выглядеть, как обычно. Я невольно задумалась, не стало ли ему хуже и не нужно ли сообщить об этом Рикарду или хотя бы Эйре на случай, если куратору нужна медицинская помощь. Но скоро я потеряла его из виду.

Мы с котом-драконом прошли через пару помещений, пересекли холл и, наконец, оказались в просторном бальном зале, где уже собирались пары. На постаменте стояли музыканты, которые настраивали инструменты и что-то наигрывали, посматривая в ноты. А потом воцарилась тишина… чтобы взорваться музыкой.