Глава 41

Лейла Мариотт

Потоков в нём не было.

Я сидела на коленях на холодном полу подвала общежития номер пять и держала его голову у себя на бёдах, а мои руки – обе, я не могла убрать ни одну – лежали на его висках в поисках хоть одного живого потока силы. Хоть какого-то движения там, где сейчас царила мертвенная тишина и пустота.

Я чувствовала его силу с самой первой нашей встречи, когда он поймал меня, падающую с пожарной лестницы. Они были удивительно прямыми и ритмичными – должно быть, потому что швы, наложенные лекарями, ещё не рассосались и держали потоки в очень “правильной” форме.

Но сйечас не было ничего. Плотная, ватная тишина, от которой у меня начало звенеть в ушах. Я сосредоточилась, переводя зрение в режим более тонкого восприятия и в ужасе закричала: сила просто вытекала из резервуара, который не успевал наполниться.

Ему осталось жить несколько минут.

— Дрейк, – проговорила я сквозь слёзы. – Держись, Дрейк. Мы сейчас вызовем помощь. Только не отключайся. Оставайся с нами. Слышишь? Обещаю, я буду хорошо учиться и ложиться спать в одно и то же время!

Конечно, он не отвечал. Его лицо было спокойным и умиротворённым, даже складочка между бровей разгладилась. В неровном свете подвальной лампы его ресницы казались нарисованными на белом холстве его побледневшей кожи.

Он был особенно красивым в тот момент. И от этого хотелось выть волком, но я лишь всхлипывала. Люди не должны быть такими красивыми, когда умирают.

— Поздно, – произнёс Рик, который устало опустился на пол рядом и откинулся спиной к стене. – Внутренний периметр перекрыт. Мы не успеем даже позвать на помощь.

А ведь всего какой-то час назад я могла всё это предотвратить.

И он остался бы жив.

… Всё началось со стука в дверь. Впрочем, нет. Началось с того, что Дрейк не стал со мной разговаривать, не стал слушать и не говорил ничего, кроме как “Адептка Мариотт, займитесь своими делами”.

Несколько дней назад я мечтала, чтобы он оставил меня в покое, а теперь эти слова раздавили меня, размазали по полу и заставили лужицей утечь в свою комнату, погрузившись в густую тишину свобственного горя.

Я лежала на боку, обняв подушку, и смотрела на трещины в штукатурке, которые расходились из угла и ветвились. Если долго не моргать, то казалось даже, что они ползут, словно тонкие змеи. Медленно, как корни дерева, которое растёт кроной вниз.

Когда раздался стук в дверь, я не пошевелилась.

— Лей! — раздался приглушённый голос Марго. — Открывай! Я знаю, что ты здесь!

Разумеется, она знала. Я не выходила из комнаты с тех пор, как потерпела сокрушительное фиаско в попытках отговорить дракона увольняться. И знала при этом, что он уходил из-за меня. Из-за того, что я не смогла проконтролировать свой слишком длинный язык!

— Лейла Мариотт! — голос стал строже, будто она грозила маленькому нашкодившему ребёнку. — Считаю до десяти! Если не откроешь — выбью дверь!

— Ра-аз…

Зная Марго, это была не пустая угроза. Стальной дракон, истинный представитель клана Артасов — она и правда могла.

— Ладно, ладно! — я неохотно села. — Сейчас открою, дверь только не ломай…

Она стояла на пороге — нарядная, накрашенная, и от неё пахло свежими сладкими духами. На ней было тёмно-бордовое платье с открытым плечом, волосы уложены тяжёлой волной, которая сверкала в тусклом свете моего ночника. В одной руке — объёмный свёрток, в другой — бокал с чем-то золотистым.

— Это тебе, — она протянула свёрток. В нём было что-то из лёгкой шелковистой ткани приятного изумрудного цвета. — А это мне, для храбрости, — она отсалютовала бокалом и сделала глоток. — Надевай. У тебя пять минут.

— Я никуда не иду, — отрезала я, вернув ей свёрток, а потом развернулась и, сделав несколько шагов, легла обратно на кровать.

Марго села передо мной на корточки, так что её юбка полукругом легла на пол.

— Лей. Послушай. Ты — лицо проекта. Там в академии — гости конференции, люди из других миров. Это всё — контакты, связи, гранты. Ты не можешь просто взять и не прийти.

— Спорим, могу.

— Ладно, можешь, — терпеливо согласилась Марго. — Но если Рику удастся вытащить Дрейка на бал — может, это будет последний шанс сказать ему то, что ты чувствуешь на самом деле.

— Он не стал меня слушать. Даже разговаривать со мной не стал.

— По крайней мере, ты будешь знать, что сделала всё возможное.

— А где Эйра? — спросила я в подушку, скорее чтобы сменить тему, чем из любопытства.

— Уехала на свадьбу друга, — Марго вытащила из свёртка платье и расправила его, демонстрируя полностью. Широкий ворот был обит бархатом, а на рукавах виднелась тонкая серебряная вышивка — ручная работа, не абы что. — Но перед отъездом она мне написала.

Что-то в её голосе изменилось. Я повернула голову.

— Он собрал вещи, Лей. Эйра видела чемодан в прихожей, когда выходила из дома. И теперь ей придётся переехать к тётке на другой конец города.

Я снова уткнулась в подушку.

— Он не придёт, – глухо выдавила я. – Он не из тех, кто ходит на балы.

— Эйра сказала, что Рик его заставит.

Я неохотно посмотрела на изумрудную ткань в её руках. Нитки поблёскивали, переливались при каждом едва заметном движении.

Последний шанс. Последняя попытка. Или последняя пытка… не важно. В любом случае, сегодня это кончится – так или иначе.

Я вздохнула и, собрав все свои силы, поднялась на ноги. А потом начала расстёгивать форменную рубашку.

Платье легло на тело, словно струящаяся вода. Мягко обтекло рёбра, скользнуло по бёдрам и заструилось к полу. Марго собрала мои волосы, оставив несколько прядей у висков, а потом достала из кармана серьги-мультилингвы. Простые золотые капельки.

— Эйра передала, — пояснила она. — Сказала, пригодятся.

Весьма практичное украшение, когда предстоит встреча с представителями иных миров.

— Ну вот, другое дело, — подбадривающе улыбнулась Марго. — Красавица!

Я хмыкнула. Девушка в зеркале была бледной и тонкой, с тёмными кругами под глазами, которые не скрывала даже пудра. Изумрудный цвет делал глаза ярче, а кожу — прозрачнее. Я выглядела, как человек, который собирается на собственные похороны, и решил по этому поводу хотя бы одеться прилично.

— Ладно, пойдём, — бросила я, ныряя в мягкие аккуратные туфли. — Пока не передумала.

Мы вышли из общежития, окутав себя слоем тёплого воздуха. Это было удобнее, чем надевать сверху пальто и потом искать свободное место в гардеробе. Несмотря на магию, прохладный вечерний ветер всё-таки ласкал кожу, но это было даже приятно.

Мы шли по тропинке, ведущей к главному корпусу, и академия была не похожа сама на себя. Вдоль дорожек горели фонари, которых я раньше не видела — не обычные масляные, а магические, с мягким плавающим светом внутри, отчего казалось, что мы идём по дну тёплого золотистого озера. Между деревьями кто-то развесил гирлянды из светящихся шаров, и они покачивались на ветру, роняя блики на лица прохожих.

А прохожих было много. Непривычно много для вечернего времени — обычно в этот час территория пустела, только редкие адепты перебегали между корпусами. Сегодня по тропинкам двигались группками и парами: нарядные, шумные, незнакомые. Я вслушивалась в обрывки чужих языков, половину из которых серьги-мультилингвы переводили в кашу из наложенных друг на друга смыслов — слишком много голосов одновременно.

Мой взгляд цеплялся за каждого высокого мужчину в тёмном. Привычка, от которой я не могла избавиться, как от нервного тика. Вот этот — широкие плечи, но походка мягкая, кошачья. Не он. Тот, у фонаря — нет, слишком молод, и смеётся слишком легко. Дрейк так не смеётся. Дрейк вообще не смеётся, он только иногда позволяет уголку рта дрогнуть, и от этого внутри всё переворачивается…

— …Сорэн сегодня такое рассказал, — Марго подхватила меня под руку и слегка ускорила шаг. — Помнишь его? Керри из Корнуолльской гильдии, мы с ним списывались перед конференцией.

— Угу, — я смотрела на очередной тёмный силуэт впереди. Не он.

— Так вот, среди гостей есть один коллекционер. Иномирянин. Сорэн говорит, что у него невероятная коллекция — работы довоенных мастерских, редкие артефакты, что-то даже из закрытых аукционов.

— Угу, — повторила я, привычно сканируя тропинку впереди. Двое мужчин шли навстречу — оба высокие, и на долю секунды сердце дёрнулось, но они прошли мимо, и свет фонаря упал на их лица: чужие, круглые, добродушные.

— Лей, ты слушаешь?

— Слушаю. Коллекционер.

— Не просто коллекционер, — Марго понизила голос, хотя вокруг никто не обращал на нас внимания. — Сорэн сказал, что у него есть работа мастерской Мариотт.

Я остановилась.

Марго по инерции прошла ещё шаг, и наши сцепленные руки натянулись.

— Что?

— Работа мастерской Мариотт, — повторила Марго, глядя на меня с выражением человека, который знает, какую гранату только что бросил. — Оригинал. Не реплика.

Ветер качнул гирлянду над нами, и свет скользнул по лицу Марго — по её осторожным, внимательным глазам.

— Кто он?

— Сорэн не знает толком. Говорит — высокий, в маске, держится особняком. Больше ничего.

Я стояла посреди тропинки, и мимо меня шли люди, и фонари мерцали, и где-то впереди уже слышалась музыка из главного корпуса. А у меня в голове билось одно: мастерская Мариотт. Мамины руки. Папин свист по утрам. Подвал, пахнущий канифолью и горячей медью. Всё, что конфисковали, опечатали, распродали. Всё, чего я не видела с пятнадцати лет.

И кто-то носит это с собой. Здесь, в Пантарэе. Сегодня.

— Пойдём, — сказала я и потянула Марго за руку. — Быстрее.

Марго не спрашивала, куда я тороплюсь. Впрочем, думаю, она и сама догадалась – не просто же так упомянула мою фамилию. Она шла рядом, придерживая подол на лестнице, когда мы поднимались через главный вход.

Музыка ударила в уши, тяжёлый бас завибрировал где-то в груди — и мы почти сразу нырнули в коридор восточного крыла. Здесь было тише. Основной поток гостей шёл через центральный холл, а этой дорогой ходили только свои, те, кому были знакомы все переходы главного корпуса.

Я по привычке считала двери. Третья справа — лаборатория. Пятая — архив.

Седьмая…

— Марго, – сказала я, остановившись перед кабинетом куратора. – Ты иди в зал, а я скоро приду. Хочу… попрощаться, пока ещё можно.

— Думаешь, он здесь?

Я пожала плечами.

Марго коротко, больно сжала мне руку — и молча ушла. Мне осталось только дождаться, пока стук каблуков затихнет.

Дверная ручка поддалась, как всегда, легко. Он регулярно смазывал петли, потому что не выносил скрипа, но зайти незаметно было невозможно из-за его обострённых чувств. Впрочем, об этом не пришлось беспокоиться: в самом кабинете было пусто и темно. Я не стала зажигать свет. Хватало полосы из коридора, чтобы увидет, насколько всё убрано, как ровно стоят книги на полках…

И как аккуратно положены ровно посередине стола ключ и печать куратора.

Его слова не были пустой угрозой.

Я стояла в дверном проёме, смотрела на этот идеальный, вылизанный до последней пылинки кабинет, и у меня горели глаза. Всё это казалось до боли знакомым. Так моя мама убирала мастерскую после суда — медленно, методично, расставляя каждый инструмент на место, прежде чем повернуть ключ в последний раз.

Здесь ещё сохранился его запах. Совсем слабо — металл и что-то морозное, как будто окно открывали час назад. Завтра уже развеется. Завтра здесь будет пахнуть книгами и деревом.

Я вцепилась в косяк, и ногти вошли в дерево.

Надо было идти. Закрыть дверь и идти в зал, и найти его, и сказать ему… что? Что я идиотка? Это он знает. Что я не хочу, чтобы он уходил? Это тоже знает. Что мне без него…

Нет.

Я закрыла дверь до щелчка и тврдым шагом направилась в бальный зал.

Казалось, там уже собралась вся академия. Бальный зал был отдельным помещением, которое соединялось с главным корпусом несколькими коридорами, двери которых в тот момент оказались полностью распахнуты. Размер зала впечатлял. Мне не доводилось быть здесь ранее, мы все ждали бала смены года в середине зимы, чтобы увидеть его во всей красе. И даже не думали, что впервые окажемся внутри раньше.

Бальный зал представлял собой огромную комнату с высоким полукруглым потолком из стекла и витражей. Под потолком сияли плавающие в воздухе магические огоньки, освещавшие сложные старинные витражи, а чуть ниже на уровне второго этажа тянулся балкон — там собирались гости, желающие отдохнуть от танцев, поговорить и перекусить или выпить. Там же, за широкими окнами с тяжёлыми шторами скрывались балконы с наружней стороны зала — на случай, если захочется подышать воздухом.

На постаменте, который возвышался в конце зала, располагалась сцена, где небольшой оркестр играл ненавязчивую мелодию. Первые пары уже танцевали в центральной части нижнего уровня зала.

Я отошла немного от входа и осмотрелась, выискивая взглядом Марго, но все вокруг были так пёстро одеты, что во всей этой чехарде отыскать одного конкретного дракона казалось почти невозможным. И вещателей у нас с собой, конечно, не было. Решив занять более выгодную наблюдательную позицию, я поднялась по ступеням идущей полукругом лестницы на второй ярус и остановилась там, положив руки на перила.

По крайней мере, если появится кто-то из близнецов, с той точки я легко могла бы его заметить.

Люди входили и выходили. Общались, знакомились, танцевали. Я видела, как парни подавали руки девушкам, и те с кокетливыми улыбками шли за ними в центр зала — каждый раз при перемене музыки, а иногда и прямо во время очередного танца. И радовалась, что наверху меня никто не трогал.

— Вот ты где! — Марго положила руки на перила рядом со мной и чуть подпрыгнула на месте, будто резко остановилась, подбежав. — А я-то думала, ты там с Дрейком разговариваешь.

— Его не было, — ответила я, мысленно считая людей в масках. Карнавал должен был стать заключительным вечером конференции, но некоторые явились в карнавальных костюмах и на этот бал. — А кабинет выглядел так, будто в нём только что сделали ремонт.

Марго вздохнула и не сразу ответила, словно размышляла, как будет лучше меня утешить. Потом кивнула в сторону противоположного балкона:

— Коллекционер вон там, у столиков с напитками. Ты ведь хотела с ним познакомиться?

— Хотела, — эхом отозвалась я и нашла взглядом столик, уставленный наполненными бокалами. Возле него действительно стоял высокий широкоплечий мужчина. Его тело было полностью скрыто под длинным тёмно-синим плащом, на голове — шляпа-котелок, а верхняя половина лица скрыта под мерцающей полумаской. На руках он носил белоснежные перчатки, и в одной держал бокал, а в другой — трость.

Рядом с ним уже собрались несколько человек, которых я вряд ли могла узнать с расстояния и в бальных нарядах. Но коллекционер что-то говорил, и те, кажется, внимали с искренним интересом.

— Иди, поговори с ним, — Марго чуть подпихнула меня локтем. — А я тебе скажу, если увижу, что куратор пришёл.

— Бывший куратор, — поправила я.

— Пока ещё ничего не решилось, — отрезала Марго. — Так что отставить драму!

Я усмехнулась, но всё-таки поблагодарила подругу и пошла по балкону на другую сторону зала, где взяла бокал и, пригубив его, подошла к группке, собравшейся вокруг коллекционера.

— Чудесный экспонат, должен вам сказать, — заканчивал он свою речь. — Хорошо, что подобное не делают в наши дни, только поэтому он теперь стоит добрых три тысячи золотых!

Ребята, в которых я узнала адептов-артефакторов присвистнули.

— А у вас есть что-то ещё более редкое? — спросил один из них, но взгляд коллекционера упал на меня, и он хмыкнул:

— Как насчёт ловца снов производства Мариотт?

— Мариотт? — теперь уже на меня посмотрела моя сокурсница.

— Известные артефакторы южной провинции, они несколько лет назад отошли от дел, а ранее производили артефакты на заказ любого уровня сложности. В частности, ловцы снов — крайне редкая вещь. Её заказал мистер Болейн Дэраго, который мучился кошмарами после пережитой трагедии. Ловец снов помог ему справиться со своей тревогой и начать новую жизнь, после чего он продал ловец моему человеку.

Я невольно затаила дыхание. Мне не много что было известно об индвидуальных заказах родителей, нас с братьями они посвящали только в создание простых безделушек, на которые нам хватало умений. Вроде музыкальных шкатулок или скрывающих запахи побрякушек.

— Мисс Мариотт, полагаю? — улыбнулся коллекционер. Мне почудилось нечто знакомое в этой улыбке, но верхняя часть лица скрывалась под полумаской и шляпой, так что я не смогла его опознать. Быть может, этот человек бывал в нашем доме.

— Мы знакомы? — осторожно уточнила я, делая вежливый поклон в знак приветствия.

— Лишь мельком встречались, — сообщил коллекционер. — Но я рад встретить вас здесь. Ваши родители — великие люди!

— Спасибо, — улыбнулась я, — эти слова действительно важны для меня.

— Вы не изволите пройти со мной? Я бы хотел задать вам несколько вопросов касательно одной вещицы из коллекции вашей семьи. Возможно, вы могли бы приоткрыть мне её тайну.

— Что за вещица? — искренне заинтересовалась я и отставила бокал на стол, тут же забыв о нём.

— Я и сам не знаю, в том-то и дело! Но она у меня с собой. Я надеялся, что встречу здесь кого-то, кто сможет открыть мне тайну этого артефакта.

С этими словами он тоже оставил опустевший бокал, подманил меня и достал из-за пазухи небольшой предмет из жёлтого металла, который крепился к цепочке.

Артефакт представлял собой маленькие песочные часы в круглой оправе. Внутри вместо песка находились частицы искрящейся материи — сгущенная сила, которая работала вместо плетений, причём двигались эти частицы одновременно в обе стороны: золотистые опускались вниз, а серебристые поднимались наверх. Узкое горлышко между колбами было оплетено зачарованным металлом, который и регулировал движение частиц.

Это зрелище завораживало.

— Интересно, — выдохнула я, наблюдая за часами, которые коллекционер держал передо мной за цепочку. — Кажется, я такого ещё не видела, но…

— Вы лучше его рассмотрите на улице, — сказал он. — Давайте выйдем. Как короче всего попасть на задний двор академии?

— Через чёрный выход, — ответила я, не задумываясь, и сразу развернулась, чтобы быстро зашагать к лестнице.

Всего через пару минут мы уже находились на заднем дворе. Голоса и музыка давно стихли, а парковые дорожки, по которым мы шли, едва освещались.

— Отведи меня к общежитию номер пять, — мягко сказал коллекционер, спрятав артефакт, но я продолжала чувствовать его присутствие — и течение магии, странное, аномальное, двустороннее.

— Хорошо, нам сюда, — я указала в сторону широкой аллеи, которая виднелась огнями за кустами.

— Не здесь, — коллекционер указал в сторону тёмных дорожек. — Там шумно и людно. Проведи меня там, где мы не встретим никого.

— Конечно, милорд, — ответила я.

И только тогда где-то в глубине сознания начала чувствовать, что происходящее выходит за рамки нормального. Я слушалась его, словно загипнотизированная овечка, выполняя каждую его просьбу и даже не задумываясь о том, что посторонний мужчина завёл меня в тёмный безлюдный лес!

Но я уже не могла не слушаться его. Казалось, моя воля была заперта на ключ, и я стала марионеткой в руках кукловода.

— Ты так и не поняла, курочка моя? — ласково произнёс он над моим ухом. — А ведь эту штучку и правда сделали твои предки.

“Курочка”.

Это слово эхом пронеслось в моей голове, и волна мурашек прокатилась по телу, но я продолжила идти в сторону пятого общежития — туда, где пробудился тёмный источник.

— Мистер Аркейн, — сказала я, и только это было в моей воле на тот момент.

— Узнала, наконец, — он усмехнулся у меня за спиной. — Сейчас мы пройдём к защитному периметру. И ты, используя свои умелые ручки, снимешь часть защитного контура.

— Там повсюду Саргоны, — выдохнула я, в панике пытаясь понять, как он подчинил себе мою волю и как мне теперь сбежать от него. Но голова почти не соображала, все мысли сходились только к тому, чтобы выполнить его приказ.

— Даже среди них есть мои люди, — елейным голосом ответил Аркейн. — Всё, что тебе нужно — это подойти к общежитию со стороны мусорных баков. Там слабое место. Ты должна будешь деактивировать его, чтобы мы проникли внутрь. Поняла, курочка?

— Поняла, — выдохнула я.

Слова сами сорвались с губ, прежде чем я успела их остановить. Внутри всё сжалось от ужаса: я слышала себя, но не управляла собой, и от этого стало действительно страшно.

— Веди себя тихо, Лейла, — велел мне Аркейн, и я послушно замолчала.

Мы вышли к краю территории общежития. Здесь уже ощущалась плотная, как стена, но невидимая защита. Воздух дрожал, едва уловимо искажая свет фонарей. Я знала это ощущение. Мы приблизились к внешнему периметру защиты, наложенной на источник после его пробуждения.

— Вот здесь, — прошептала я, рукой указывая на небольшой декоративный заборчик, за которым располагались мусорные баки.