Глава 9

Лейла Мариотт

Профессор Клаур не был драконом. Нечасто встречалось в академиях подобного рода, чтобы преподавал человек, и если уж кто-то из моей расы появлялся в этих стенах, он был признанным гением, непревзойдённым мастером своего дела. Это понятно: даже одарённый магически человек жил в лучшем случае в два раза меньше любого полукровки. А то и в три. Мы не могли позволить себе тратить столько времени на оттачивание какого-то навыка и углубление своих познаний.

По этой же причине он не выглядел молодо: виски уже подёрнулись сединой, в уголках глаз виднелись первые морщинки, но стройное тело сохраняло энергию и живость. И хотя он не отличался статным телосложением дракона, я находила его необычно привлекательным. Пожалуй, это была вторая причина, почему мне так хотелось попасть на это занятие. Первая — моё страстное желание приступить к практике.

— До сих пор мы с вами рассматривали только теорию магических потоков, — сказал он и, вместо того, чтобы сидеть за профессорским столом, обошёл его, чтобы сесть прямо на столешницу рядом с кристаллическим сканером. — Теперь пришло время познакомиться ближе с инструментами, которыми вы будете пользоваться при создании своих первых сердец.

Я затаила дыхание, наблюдая за каждым движением губ преподавателя, боясь упустить хоть слово. Создание сердца — главное в артефакторике. Грозовые драконы способны создать любое, сложнейшее плетение, но это будет бесполезно, если для него нет подходящего хранилища, способного удержать магию внутри. Поэтому весь первый курс мы должны были оттачивать это мастерство.

— Но прежде, чем мы перейдём к делу, я хотел напомнить вам: каждый адепт имеет возможность попробовать свои силы в практической курсовой работе. Так как моя подопечная покинула академию в начале этого года, я объявляю конкурс на эту должность. Тот, кого я выберу, будет помогать мне в настоящей исследовательской работе и сможет глубже изучить тему магических потоков и аур.

Брейн тут же поднял руку и, не дожидаясь, когда его спросят, уточнил:

— А как именно будет проходить конкурс? Испытание? Задание? Или теоретическое тестирование?

— У меня свои методы, молодой человек, — ответил профессор и подкинул в руке небольшой артефакт, сверкающий отполированной латунью, словно кусочек чистого золота. — В этом году моя исследовательская работа связана с потоками силы внутри живого организма. Теоретически мы можем разработать нечто вроде протеза для тех, чьи линии силы были порваны, таким образом полностью и быстро восстанавливая даже тяжёлых больных, оказавшихся в магической коме.

У меня перехватило дыхание. Неужели это возможно? Рассмотреть человека — или дракона, керри, не важно! — как артефакт и чинить его, словно металлическое ядро. Неужели возможно перенаправлять и изменять потоки? Это открывает такое пространство для исследований и открытий, вплоть до того, чтобы встраивать артефакт прямо в тело!

— Рот закрой, — шепнула Марго, — а то профессор примет тебя за умственно отсталую.

Я действительно сидела с приоткрытым от восторга ртом и поспешно закрыла его, смущённо опустив взгляд. Но сердце моё взволнованно стучало в груди. И не меня одну так зацепила эта мысль. По аудитории распространялся заинтересованный шёпот, и, чтобы перекрыть его, профессору пришлось поднять голос.

— Сегодня вашим заданием будет научиться пользоваться линзой для определения главных потоков и поиска мест застоев. Давайте вспомним основные положения работы с линзой. Марианна.

Мэри встала со своего места и начала сбивчиво перечислять то, что мы проходили на одном из последних занятий. Я же взяла в руки линзу и покрутила её, внимательно рассматривая. Артефакт представлял собой изогнутый кристалл, который проявлял потоки магии, если смотреть сквозь него на насыщенный объект. Одним из таких объектов было отражающее зеркало. Плотное плетение не пропускало потоки магии сквозь него, а отражало, перенаправляя силу, словно луч света.

Мама учила меня чувствовать магию сердцем. Я не знала, как это работает, но, взяв зеркало, закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Плотный аромат озона. Совсем невесомый шлейф металла. И много душного запаха песка. Видимо, грозовая магия должна была отражать, а магия песка — не пропускать через себя. Я не видела плетения, но чувствовала сам поток и водила головой из стороны в сторону, повторяя траекторию его движения.

— Сейчас каждый из вас получит по три дефектных заготовки-ядра на пару, — прервал мой транс профессор, спрыгивая со стола. — Ваша задача — определить точку, в которой поток обрывается, истончается или изгибается. Зарисовать схему потока. И подготовить теоретический план для его восстановления. Не забудьте записывать номер артефакта, потому что на следующем занятии мы займёмся коррекцией этих же ядер.

В заднем конце кабинета с грохотом открылась крышка большого, кованого сундука, и к столам потянулись по воздуху мерцающие сферы. Они с тяжёлым стуком опускались на столы и норовили скатиться, так что пришлось ловить и осторожно складывать перед собой так, чтобы они ненароком не упали. В лучшем случае повредилось бы ядро. В худшем — оно могло отдавить кому-нибудь ногу.

Мы с Марго взяли по одной сфере и сосредоточились каждая на своей работе. Листы для выполнения работы, лежали на столах с самого начала, и я притянула свой ближе, аккуратно вписав в верхней части номер, выгравированный на моём ядре. Потом отложила перо и принялась рассматривать сферу, осторожно проводя по ней пальцами. Металл приятно холодил кожу, а внутри едва слышно гудели потоки силы, словно дыхание заточённого в ней существа.

— И не забудьте, — раздался голос профессора, который теперь прохаживался между рядами, с лёгкой улыбкой наблюдая за нашими попытками совладать с ядрами. — Линза помогает вам лишь на первом этапе. Но истинный артефактор должен научиться видеть и чувствовать потоки без костылей. Сканеры отучают доверять собственным органам чувств. Попробуйте сначала рассмотреть потоки сквозь линзу, а потом собственным зрением, как если бы пытались изучить плетение внутри.

Он остановился за моей спиной, и я напряглась, чувствуя, как его тень ложится на стол.

— Мисс Мариотт, кажется, вы не активировали линзу? — спросил он мягко.

— Нет, сэр, — пробормотала я, не отрывая взгляда от сферы. — Мне кажется, я могу справиться без неё.

Я вновь прикрыла глаза, вбирая носом сложный букет запахов и настраиваясь на ядро. Осторожно повела пальцем вдоль металлической поверхности, и в голове сама собой начала выстраиваться схема зацикленного потока, который змейкой двигался внутри. В одной точке он истончался, и застоявшаяся сила едва заметно вытекала наружу, растворяясь в воздухе.

— Вы уверены, что сможете выполнить работу без линзы? — Клаур наклонился чуть ближе, и его голос теперь звучал тише, словно предназначался только мне.

— Думаю, да, — ответила я, всё ещё в трансе, потом взяла перо и, не открывая глаз, начала зарисовывать линию движения потока. — Здесь… сбой в третьем витке, ближе к “сердцу” ядра. Есть небольшая утечка. Думаю, до завтра, максимум — до послезавтра поток иссякнет, и ядро придётся снова насыщать силой.

Наступила тишина. Я не сразу решилась поднять глаза, потому что не была уверена в правильности своих суждений. Наверное, всё же стоило взять линзу и перепроверить себя, прежде чем зарисовывать поток.

Кто-то присвистнул. Профессор же внимательно смотрел на меня, а взгляд его был странно оценивающим, почти хищным. Но губы тронула лёгкая улыбка.

— Любопытно, — произнёс он наконец. — Это либо талант, либо опыт. Скажите, вы уже занимались раньше работой с ядрами?

Я сглотнула. Сердце забилось чуть быстрее, но я не знала — от радости, что меня похвалили, или от тревоги из-за заданного вопроса. Прошло несколько мгновений, пока я пыталась подобрать слова, но профессор не дождался моего ответа и, шагая дальше вдоль ряда, бросил:

— Попробуйте описать весь контур. Без вспомогательных артефактов.

— Но там могут быть ошибки…

— Тем лучше, — обернулся профессор. — Именно ошибки укажут мне на специфику ваших способностей. И не волнуйтесь, я внесу исправления в работу каждого, так что, когда дойдёт до дела, вы будете иметь на руках корректные схемы. Кто-нибудь ещё хочет попробовать свои силы и выполнить задание без линзы?

Несколько рук взметнулось, зазвучали голоса, но я не прислушивалась: у меня в ушах оглушительно стучала кровь.

Профессор Клаур похвалил меня.

Он заметил меня.

Он признал мои способности.

— Лейла, ты покраснела так, будто из парилки вышла, — прошептала Марго. — Теперь я понимаю, почему ты не хочешь соблазнять куратора. Он не в твоём вкусе!

— Замолчи, — процедила я. — Здесь никто не в моём вкусе, я учиться в академию пришла, а не соблазнять профессоров.

Ну, и скрыться от банды, которым задолжала серентин. Но об этом я предпочитала не упоминать.

— Ага, — протянула Марго и, тихо прыснув, вернулась к работе над своим ядром.