Глава 12

— Что? — не выдержав, спросила я. — Дай мне три последних проверенных работы, — он протянул руку. Отдала ему в недоумении. Он пробежался глазами по всем листам и протянул их мне обратно. — Ты меня обманула, — с прищуром смотрел на меня. — Не понимаю, — нахмурилась я, твердо решив, что ни за что не признаюсь, что обманывала хоть в чем-то. — Ты проверяешь работы, не сверяясь с ответом. А говорила, что не знаешь программу. Я мысленно выдохнула и расслабилась. — Я прочитала правильный ответ, — заметила спокойно и твёрдо смотрела в его глаза. — Настолько феноменальная память? — вскинул он брови. — К тому же, там есть правки даже те, что не указывал я. Мелочи. Не очень важные детали. Но ты заметила. — Был хороший учитель истории, — пожала я плечами. — Конкретно эта тема мне немного знакома. — Немного, — хмыкнул он саркастично. — Как звали твоего учителя? Плохой вопрос. Неожиданный. Назвать настоящее имя? Нельзя. Пришлось соображать быстро. — Господин Саджэро, — проговорила я. И точно знала, что лицо не дрогнуло от новой лжи. А фамилия настолько распространена на севере страны, что пусть ищет, сколько угодно. — Саджэро, — ухмыльнулся капитан. Не верит, поняла я. — Почему мне все время кажется, что ты лжешь? Я не отвела взгляда. Не покраснела. Не смутилась. Просто несколько минут вглядывалась в его глаза. И когда ответила, голос не дрогнул. Даже позволила легкой, едва заметной насмешке проскользнуть между слов. — Я не имею понятия, почему вам так кажется. А вот почему вы ко мне столь придирчивы и подозрительны? — вскинула брови. Сомнений в этом у меня не было. — Придирчив? Нет, — качнул он головой. — Требователен. Особенно требователен к тем, в ком вижу потенциал, — оглядел меня с явным намеком. — Подозрителен? Внимателен. Ко всем. Профессия приучила. — И все же, вы все время пытаетесь меня подловить. На чем-то. На чем-то мне неизвестном. В чем вы меня подозреваете? Ах нет, — наигранно осеклась я и хлопнула ресницами, что вызвало кривую улыбку мужчины. — Что вызывает ваше повышенное внимание? — Все в тебе, — как на духу выдал он, чем заставил напрячься. — Твоя история. Она полна дыр и странностей. Твоё поведение. Твой уровень магии и владения ею. Даже твои знания по истории. — Я люблю учиться, — светло и открыто улыбнулась, чтобы развеять хоть немного напряжения, что начало искрить между нами. — Отец привил любовь к знаниям. Всегда говорил, что только они могут помочь мне в жизни стать самодостаточной и самостоятельной. Вы в этом похожи, — и тут я впервые почти не кривила душой. Капитан ещё несколько секунд прожигал меня взглядом. Потом коротко кивнул. — Продолжай работу. Я тут же подхватила листы. Правда несколько минут понадобилось, чтобы смысл написанного стал доходить до разума, а волнение отступило. — И если не хочешь вызывать повышенного интереса у мужчин, — вдруг проговорил капитан, — прекрати смотреть на них с таким вызовом и упрямством. Я вскинула удивлённый взгляд. — Меня учили смотреть в глаза собеседнику, — пробормотала я. — А ты чрезмерно хорошо научилась, — уже не глядя на меня, усмехнулся он. «А не пойти ли тебе к Всемогущей?» — подумала я возмущённо. Вот уж точно они с папенькой похожи. Взгляд ему мой не нравится. Как хочу, так и смотрю. Пока глаза в пол опускала, только носки собственных туфель и видела. — Не пыхти, — уже открыто посмеивался он, поднял взгляд и с улыбкой проговорил: — Прекрати сверлить меня своими глазами. Смотри в листы. Наряд — дело неприятное. Скрипнула зубами и принялась за работу. И в первом же листе едва не написала «гад» большими буквами. Вот было бы интересно посмотреть, как бы капитан сию оценку объяснял курсанту Роунгу.

Стопка с непроверенными заданиями стремительно уменьшалась. Осталось с десяток листков, когда дверь в кабинет внезапно распахнулась без стука. К своему удивлению на пороге я увидела одну из старшекурсниц. Наши взгляды встретились. Мой искренне удивленный и ее искренне недовольный.

— Курсант Зарлиц, — в голосе капитана тоже звучало легкое удивление.

— Простите, капитан… — она медленно перевела свой взгляд с меня на капитана, и губы девушки дрогнули в извиняющейся улыбке. Надо же, не тени недовольства! — Я хотела… Хотела… Хотела пересдать работу, — неуверенно пробормотала она и вновь эта невинная улыбка. И ресничками похлопала. — Не знала, что вы сегодня заняты, — мне вновь достался недружелюбный взгляд.

Я отвернулась, чтобы сдержать понимающую улыбку. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, какие чувства испытывала девица к капитану. Надо же! Какой облом! Надеялась застать капитана в гордом одиночестве, а тут я, нарисовалась, не сотрешь.

Курсант Зарлиц была, по-моему, однокурсницей нашего куратора. Высокая, стройная, с толстой русой косой, длинными черными ресницами и огромными серыми глазами. Форма на девушке сидела так, будто она в ней родилась. И даже за такой мешковатой одеждой легко угадывалась подтянутая фигурка. Красивая. А капитан оглядел девушку лениво-безразличным взглядом и ровным тоном проговорил:

— Я сегодня занят. Приходите в часы консультаций, курсант, — не сказал, а отрезал.

— Я боюсь, что в часы консультаций вы будете еще более заняты. И на меня у вас совсем не останется времени, — прощебетала девушка.

— В таком случае впредь постарайтесь не оказываться в числе отстающих, — холодный тон, безразличный взгляд.

Если у капитана и есть поклонницы среди обучающихся, то они быстро находят себе другой объект обожания. С таким-то подходом. Мог бы и помягче с девушкой обойтись.

— Извините, — пробормотала она едва слышно.

Дверь с тихим шорохом закрылась. Неловкость вновь заполнила все свободное пространство. Я лишь представляла, как зверствует капитан на экзаменах. Сделала себе мысленную пометку не отставать по его предмету никогда.

— Ты закончила? — обратился он ко мне. А тон сменил. С ледяного на прохладный. И на том спасибо.

— Почти, — кивнула я, проставляя балы на очередном листке.

— Надо будет отблагодарить четверый курс за внезапносвалившуюся помощь, -хмыкнул капитан.

— Бедняги, — вылетело прежде, чем я успела прикусить язык.

— Это почему же? Думаешь, я не умею быть благодарным?

«Всемогущая! Лина, захлопни рот и не открывай его, пока не спросят!» — выругалась я сама на себя.

— Ни в коем случае, — ответила вслух. — Уверена, умеете. Я лишь имела ввиду, что они остались без зачета и без игрушки, — выкрутилась и криво усмехнулась.

— Жалеешь, что вышло так?

Неопределенно пожала плечами. Но капитан продолжал сверлить меня взглядом. Пришлось отвечать, и ответ был даже честным.

— Не знаю, что бы меня ждало там. А тут… Ничего страшного. Пока.

— Думаешь, есть чего бояться? — допытывался Рассаширский.

Вот прицепился же!

— Не знаю, на что способна ваша фантазия, — заметила ровным тоном.

— На многое, — улыбнулся он так, что у меня холодок по спине пробежался. Я смотрела на капитана исподлобья, но в подробности он меня посвящать не спешил. — Заканчивай. Нужно успеть к закрытию лавки.

Прогулка по городу потеряла весь свой флер в первые же минуты. Я чувствовала себя собачкой госпожи Виневьевы. Это маленькое лохматое чудо тоже вечно не поспевало за хозяйкой. Вот и мне приходилось передвигать ногами вдвое чаще, чем капитан. Он шел стремительно и размашисто. И нисколько не заботился о том, успеваю ли я, удобно ли мне. Я едва ли не бегом бежала за ним и злилась от мысли, насколько комично мы выглядели. Капитана, конечно же, такие мелочи не волновали.

Отдышаться я смогла в лавке специй, в которую мы завернули. Я молчаливым изваянием наблюдала за тем, как капитан набирает разные, довольно редкие и дорогие специи. Несведущему человеку могло бы показаться, что капитан что-то понимает в специях, но я видела, что он просто набирает что попало под руку. И я бы стояла в стороне, если бы могла. Мысленно дала себе затрещину и пыталась убедить себя, что это не мое дело, но когда услышала озвученную цену, все-таки влезла.

Сунула нос в корзинку.

— Это не шафран, — бросила недовольный взгляд на торговца, который тут же начал краснеть и открыл рот, очевидно, чтобы мне возразить. — Я владею кулинарной магией, — заметила резонно, — а обманывать уважаемого человека нехорошо. Как минимум. — Мацис, — бросила опасливый взгляд на капитана, но он лишь приподнял брови, но не возражал против моего вмешательства, — мускатный орех возьмите, разницы вы не почувствуете. Почти. Сумах. Смешайте цедру лимона с солью, тоже самое получите, только в разы дешевле. Корица, — поднесла к носу, — тех денег, что вам озвучили, не стоит. Качество не соответствует.

— Девушка, вы за кого меня принимаете? — прошипел торговец, покрывшийся багровыми пятнами.

— За человека, желающего заработать, но не испортить свою репутацию. Верно? Пересчитайте, — улыбнулась ему своей самой обворожительной улыбкой.

Торговец, скрипнул зубами, бросил осторожный взгляд на капитана и спустя пару минут озвучил сумму более приятную.

Подхватив бумажный пакет, наполненный специями, капитан кивнул торговцу и проговорил:

— Где ты, говоришь, работала? — протянул капитан, лавируя между горожанами с широкими корзинами.

— В лавке пирожных. И там торговцы себе такого не позволяли. Так нагло наживаться на незнании людей.

— Они не позволяли или ты им и шанса не оставила? — усмехнулся капитан.

Я передернула плечами. Нас с Аурикой и Сэндроном знали. И плохой товар не подсовывали. Сначала я сама тщательно выбирала каждую крупинку, а потом, наверное, не рисковали обманывать. Я бы обязательно вернулась и забрала свое. Упрямства у меня бы хватило. К тому же, эти же торговцы потом у меня пирожные покупали. Вряд ли бы они хотели получить некачественные изделия.

— Как зовут хозяйку лавки? — вновь вернулся к допросу капитан.

— Аурика Липниц, — на губы невольно легла теплая улыбка. — Она, наверное, на меня обижена. Я сбежала, едва успев ее предупредить, — состроила виноватую мину. — Надеюсь, она меня простит.

— Твое настоящее имя? — вдруг спросил он.

Я бросила на него недовольный взгляд.

— Линнея Стоун, — твердо заявила я, — мое настоящее имя.

— Каким оно было до того, как ты взяла это?

— А вот на этот вопрос я вам отвечать не стану. Какими бы правами вы себя не наделили.

Рассаширский подарил мне долгий, пронзительный взгляд. Эта игра в гляделки становится привычной. Прожечь дыру во мне у него все равно не получится. Пусть смотрит, сколько угодно.

Он молча кивнул.

Пауза затягивалась.

«Очередной вопрос придумывает. Массовик, затейник», — думала я раздраженно.

— В чем еще ты прекрасно разбираешься? Кроме специй и рецептов?

— Я уже говорила, — развела руками, — никаких особых талантов не имею.

— Кроме бараньего упрямства и повышенного чувства справедливости? — усмехнулся капитан, свернул к двери, над которой висела яркая вывеска с изображением флакона. — Теперь я рассчитываю на твою помощь в выборе аромата для юной девушки.

«Как мило, — язвительно подумала я, — выбирать аромат для одной девушки с другой девушкой».

Лавка была наполнена столькими ароматами, что у меня почти сразу засвербело в носу и закружилась голова. Слишком насыщенный, слишком яркий запах здесь стоял.

За стеклянным прилавком нашлась красивая стройная женщина. Ее темные волосы были собраны на затылке, и лишь несколько прядей спадали упругими кольцами на грудь и спину. Легкий, почти незаметный макияж делал ее кожу сияющей, а улыбка, которая тут же заиграла на тонких губах, располагала и заставляла улыбаться в ответ.

— Добрый вечер, — тихий грудной голос звучал мягко и приятно. — Я с радостью помогу вам в выборе. Для кого выбираем? — она скользнула по мне взглядом своих зеленых глаз, — для юной красавицы?

Я замялась и почувствовала себя неловко. Неудобная ситуация. Но, как выяснилась, неудобной она была лишь для меня. Капитан не переживал и слова нашел мгновенно.

— Именно, — кивнул он, — но не для другой.

Брови женщины дрогнули, но она не растерялась и тут же вернула все внимание Рассаширскому.

— Ищете что-то конкретное?

— Нет. Нужен флакон для юной, красивой девушки.

— Что она любит? Возраст? Для мероприятия или для повседневной носки? Какие предпочтения? Может быть, характер?

— Она еще наивная, очень светлая и жизнерадостная, — на лице капитана появилось нечто до этого момента мне незнакомое — мягкость, нежность и теплая улыбка. — Любит готовить, обожает цветы. Нужно что-то легкое, но сладкое, такое, что подчеркнет ее воздушность и светлую натуру.

«Ну надо же, как мы выражаться-то умеем!»

— Нечто особенное, редкое. Что вы бы предложили не каждому. Что не найти в каждой лавке.

«Выделиться хочет. Герой-любовник», — раздраженно думала я.

Я была здесь ни к месту. И впервые за день пожалела, что оказалась в его помощницах. Чувствовала себя третьей лишней. Будто в замочную скважину наблюдала за чужими чувствами, знать о которых не хотела бы.

— Одну секунду, — кивнула женщина, — у меня есть несколько вариантов, которые могли бы вам подойти.

Она развернулась к нам спиной, опустилась и открыла дверцы стеклянного шкафчика. Зазвенели флаконы. И уже через пару минут на прилавок рядком встали четыре флакона. Один темно-фиолетовый в форме ограненного драгоценного камня с красивой сверкающей пробкой. Рядом флакон в форме распустившегося цветка, чьи лепестки были наполнены розовой водой. Еще один в виде изящного узора с распылителем-подушечкой на подставке и третий в виде прозрачной статуэтки в струящемся платье и изящной шляпке-пробке.

— Помогай, знаток запахов и специй, — махнул приглашающе мне капитан.

— Не знаток. И уж точно не в парфюмерии, — фыркнула я. — Я тут, как и любая девушка, девочка, женщина выбираю. Один принцип — нравится, не нравится.

— И все же, — настаивал он, — хочу услышать твое мнение. Запрос ты слышала. Что скажешь?

Женщина вручила мне небольшой мешочек из жесткой ткани, наполненный кофейными зернами. Процесс я знала. Все же не впервые выбирала духи.

Из четырех ароматов мне понравились лишь два — статуэтка и цветок. Фиолетовый оказался слишком сладким и тяжелым для меня. Это скорее вечерний вариант, хотя пряные нотки, которые чувствовались после яркой сладости оказались приятными. Заковыристый флакон с подушечкой-распылителем оказался просто не в моих предпочтениях. Хотя и довольно легкий, освещающий, цветочный аромат. А вот цветок был наполнен запахом лета, легкими цветочными нотками и едва ощутимой сладостью. Легкий, ненавязчивый запах, который я носила бы с удовольствием каждый день. Статуэтка была более сладкой, с легкой цитрусовой ноткой и едва ощутимым ароматом свежести и цветов.

— Я бы выбирала из этих, — указала на понравившиеся.

— У вас отличный вкус, — дежурно похвалила меня женщина.

— Возьму оба, — откликнулся капитан и отсчитал кругленькую сумму.

«А неплохо зарабатывают капитаны в академии! Может, остаться после обучения преподавать?»

Эта мысль почему-то не обрадовала. С преподаванием себя связывать не хотелось совсем. Может быть потому, что был в моей жизни один учитель, который слишком усердствовал и не пренебрегал жестокими методами?