Глава 23

— Лина! — процедил капитан сквозь зубы, — у тебя разбито лицо

— Неужели? — наигранно удивилась я, не скрывая насмешки. В душе царила пустота, и ее холод растекался по всему телу. — Разбито? — коснулась губ пальцами, вскинула шокированный взгляд на Джордана, — надо же, и впрямь разбито, — фыркнула я, — я пойду.

Капитан не позволил сдвинуться с места. Оглядел меня с ног до головы, отчетливо скрипнул зубами, схватил меня за локоть и втолкнул в ближайший кабинет. Взмахнул рукой, призывая магию, но я даже не успела понять, что именно он сделал, как капитан дернул меня на себя, сжал в болезненных объятиях и впился в мои губы яростным поцелуем.

Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь теснее прижался. Ударила его кулаком в плечо. Еще и еще. Я злилась. Невероятно сильно. На место холодной пустоты пришел обжигающий гнев. И я пыталась отстраниться от Рассаширского. Но капитан продолжал сминать мои губы в поцелуе. Подавляющем, подчиняющим. И я сломалась. Сдалась. Опустила руки, обмякла и позорно разрыдалась.

— Вот так. Отлично, — тихо проговорил он, мгновенно прервав поцелуй. Прижал мою голову к плечу и замер. — Слезы — это хорошо. Лучше, чем ничего. Лучше пустоты.

Он уже не держал меня в тисках-объятиях, лишь аккуратно придерживал голову, массируя затылок и приобнимал за талию, пока я сотрясалась от рыданий, выплескивая часть той боли, что жила внутри. Я даже не подозревала, что ее так много. Слезы лились рекой, приглушенные всхлипы раздавались в тишине кабинета. Тело содрогалось от рыданий. А Джордан Рассаширский просто держал меня в объятиях, давая возможность выплакаться.

Когда я притихла, уже сама цепляясь за его плечи, как за единственную опору, он мягко отстранился. Совсем чуть-чуть. Лишь для того, чтобы заглянуть в мои покрасневшие распухшие глаза.

Провел ладонью по щеке, коснулся пальцами разбитой губы, даря прохладу и облегчение, потом положил пальцы на мои глаза. Отек спал сразу. Я почувствовала облегчение. Лечебная магия. Он владел ею играючи.

— Так лучше, — заключил он. Оглядел мое лицо и удовлетворенно кивнул.

— Спасибо, — выдохнула я и прикрыла глаза.

Удивленно распахнула их, когда почувствовала новое прикосновение к губам. Легкое, невесомое, нежное. Оно длилось всего пару секунд. Еще один поцелуй, которого не должно было быть.

Ошеломленно смотрела в глаза капитану, когда он отстранился и без улыбки проговорил:

— А это уже для меня. Иначе, я оторву кому-нибудь голову, — подмигнул он.

— Плохая идея, — проговорила я, не зная, как еще реагировать.

— И я так думаю. Умойся, загляни в госпиталь. Пожалуйся на головную боль. Обрисуй ситуацию. И иди к себе. Спать. Это лучшее, что ты можешь дать себе сейчас. Передышку.

— Вряд ли она у меня будет! — скривилась я.

— Пара часов будет точно, — он выпустил меня из объятий, скользнув ладонями по плечам и ладоням.

Я на негнущихся ногах подошла к двери и обернулась, взглянув в глаза цвета шоколада:

— Спасать меня входит у вас в привычку, — улыбнулась я. — Я размякну и разучусь спасать себя. Буду ждать спасителя.

Он мягко улыбнулся в ответ. В глазах его что-то сверкнуло и потухло.

— Спасать тебя получается с удовольствием, — его голос стал тише и гораздо ниже, отдаваясь странной сладкой дрожью в сердце, — первый раз вспоминаю… Ни о чем не жалею.

Грудь и шея загорелись пламенем. Широкая коварная улыбка капитана еще долго стояла перед глазами.

— Стоун! Стоун! Курсант! — рявкнул кто-то над ухом.

Я распахнула глаза и в ужасе уставилась на незнакомого парня с нашивкой дежурного.

— Тебя начальство вызывает. Бегом.

Я проморгалась, пытаясь избавиться от туманной пелены сна. Огляделась, еще не понимая смысла слов дежурного. Даже не сразу сообразила, что не в своей кровати нахожусь.

— Что? — прохрипела я и прочистила горло. И в этот момент поняла, что лежу в госпитале после ударной дозы лечебной магии, в которую по моей просьбе вплели и сонные чары. Уж не знаю, сколько я проспала, но чувствовала себя свежо и даже спокойно. — Иду! — отозвалась уже более бодро, когда увидела, как закатил глаза парень.

Он кивнул, отошел к двери и обернулся, словно хотел что-то спросить или сказать, но терзался сомнениями.

— Что-то еще? — вскинула я брови, пытаясь поправить смятую рубашку, в которой и уснула. В таком виде к начальству нельзя. Хорошо, когда есть магия, которая творит чудеса. Миг, и форма в идеальном состоянии.

— Слушай, Стоун, не мое это дело… Но… — он замялся, сделал паузу. — Сочувствую, в общем…

Я удивлённо смотрела на дежурного. Он нервно улыбнулся, окатил меня жалостливым взглядом и отвернулся.

— Спасибо. Наверное, — выдохнула я ему в спину. Неожиданная поддержка от незнакомого парня отозвалась теплом в душе.

И тут же в мыслях возник образ капитана, чьи губы так нежно коснулись моих. Может, мне вообще это приснилось? Ну нет. Точно не приснилось. Из-за глупого сна внутренности не скручиваются в щекочущий теплый узел, а губы не расползаются в улыбке. Одурманил он меня, что ли? Иначе, чего это меня так штормит от мыслей об этом лечебном поцелуе?

Фыркнула. Вот уж ошалеет Бризельский, когда я появлюсь на пороге кабинета начальника академии с сияющей улыбкой на целом лице и с раскрасневшимися совсем не от его ударов щеками. Хихикнула, не сдержавшись. Вряд ли он что-то такое ожидает. Решит, что я сошла с ума за время скитаний. И пусть! Плевать, что он подумает! Попыталась сосредоточиться и сделать серьезное лицо. Но это насмешило еще сильнее. Я тихо рассмеялась. Мысленно одернула себя. Но губы разъезжались в улыбке. То ли от волнения, то ли местный врач что-то намудрил, когда латал меня. Или дело в Рассаширском? Может его магия виновата в моем неадекватном состоянии?

«Ага, Лина, магия его губ!» — прозвучал язвительный голос в моей голове.

К кабинету я подходила в жутком раздрае. Хотелось истерически смеяться. Но руки и душа дрожали от волнения и страха.

Дежурный сообщил командиру о моем приходе и уже через пару мгновений я оказалась в кабинете.

Сдержанный, светлый кабинет, где ничего лишнего. Стеллажи с документами, стол, на котором был идеальный порядок. Высокое мягкое кресло хозяина кабинета и однотипные стулья у стены. На одном таком стуле сидел полковник Бризельский собственной красномордой персоной, на другом — мой жених и ухажер Микаэль Дастин. Взгляд у последнего был взволнованный, тревожный и будто бы немного виноватый. А вот к нему у меня было особенно много вопросов. Вопросы, которые я собиралась обязательно задать, как только появится такая возможность. Желательно, без свидетелей. Видимо, он что-то прочел в моем долгом внимательном взгляде. Но свой взгляд не отвел и не отпустил. Лишь смотрел пронзительно и тревожно.

— Курсант Линнея Стоун. Вызывали? — отозвалась я, глядя на командира.

— Присядь, курсант, — махнул он рукой, — нужно обсудить некоторые внезапно открывшиеся детали.

Бросила взгляд на стулья. Свободны были два: крайний и тот, что был между Мики и Бризельским. Мысленно подбодрила себя. Страх, тот самый, который жил во мне много лет, который я смогла загнать в темный уголок своей души, пока жила свободную жизнь, снова расползался по телу. Я была уверена, что больше не боюсь, что переросла, пережила, стала другой. Стала сильной, смелой и самостоятельной. Но рядом с Бризельским чувствовала себя той самой Абелией, которую забили, зашугали и внушили ей, что она никчемная.

Командир помог мне. И я испытала к нему невероятную благодарность, которую постаралась передать взглядом. Хозяин кабинета взмахнул пальцами, и один из свободных стульев со скрипом сдвинулся в сторону, развернулся так, что я села напротив Бризельского и Мики.

— Итак, курсант Стоун, полковник Бризельский утверждает, что вы его дочь Абелия Бризельская. Хотелось бы услышать ваше объяснение.

— Став совершеннолетней, сменила имя. Законом это не возбраняется. У магически одаренных есть некоторые привилегии в подобных вопросах. Сменила имя, встала на учет. Все документы в порядке.

— Я бы хотел поговорить с дочерью, — вклинился Бризельский. — Наедине.

Я бросила на него опасливый взгляд. Внутри все сжалось от ужаса. Одна лишь мысль, что останусь наедине с ним заставляла меня погружаться в беспросветный страх и напоминала оживший ночной кошмар. Бризельский смотрел сверху вниз, давил холодным взглядом, в котором не было даже намека на эмоции. Он погасил вспышку гнева, наверняка пожалел, что не сдержался, и теперь взял себя в руки. И это пугало сильнее всего. Ожидание того, что ждет меня дальше.

— Думаю, при определенных условиях мы сможем это организовать, — кивнул командир Бризельскому, перевел взгляд на Мики, потом на меня. — Вы помолвлены с Дастином?

— Помолвлена, — кивнула я, — о личности жениха меня в известность не ставили. О помолвке узнала лишь потому, что она была заключена магически. Но я планирую окончить обучение в академии, тем самым аннулировать все прежние обязательства, пройти службу и получить возможность распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению.

— Что ж, ваше право, — кивнул командир, — настрой решительный. Я это уважаю, курсант. Курсант Дастин, какие планы на помолвку у вас? Я был бы очень раздражен и недоволен, если бы неуставные отношения стали бы причиной каких-либо проблем в вверенном мне учебном заведении.

— Надеюсь, что мы с курсантом Стоун сможем уладить некоторые открывшиеся моменты. Наедине. Это не станет проблемой для академии.

— Абелия заберет документы, — уронил Бризельский, пытаясь прожечь меня взглядом.

Я не смогла выдержать этот взгляд. Отвела, взглянула на командира и четко, уверенно проговорила:

— Нет! Я продолжу обучение.

— Ты заберешь документы, — процедил сквозь зубы полковник, — перестанешь позорить мое имя и станешь женой Дастина. Иначе, — его голос стал тише, он колючим прикосновением прошелся по коже. Он сжал зубы, поджал губы и продолжил говорить, но будто бы совсем не то, что хотел сказать изначально: — служба — не для тебя. Это тяжелые условия, огромная нагрузка, служба беспощадна, она уничтожит тебя.

— Вряд ли это хуже, чем та жизнь, что у меня была, — не сдержалась я и бросила на Бризельского взгляд. Очень надеялась, что он разглядел там всю ту ненависть, что я испытывала.

— Я требую дать мне возможность поговорить с дочерью наедине, — после долгой паузы проговорил Бризельский.

— Дежурный проводит вас в свободный кабинет, полковник. Но помните, что вы тут лишь почетный гость, — в голосе командира звучала сталь и неприкрытый намек на произошедшее ранее.

— Разрешите вопрос, — видимо, от страха я осмелела настолько, что не дождалась разрешения, задала очень важный для меня вопрос: — по уставу применение атакующей магии за пределами специально отведенных мест запрещено. Но что насчет обороны?

Командир вскинул брови, уголки его губ дрогнули, но не сдвинулись. Я очень хотела взглянуть на Бризельского в этот момент, но побоялась, что мой решительный настрой исчезнет под его угнетающим взглядом.

— Я против всякого насилия в стенах моей академии, — отозвался командир, — но в случае необходимости, вы, конечно же, можете защищаться всеми доступными методами.

— Спасибо! — улыбнулась я нервно. Сказать, что я воодушевилась ответом командира — не сказать ничего. Желание, наконец, дать отпор Бризельскому росло и крепло с каждым мгновением. Главное, не испугаться в самый ответственный момент.