Глава 25

Уже на утро следующего дня, едва подойдя к столовой, я узрела Мики. Он стоял у входа и явно кого-то выглядывал. Я не была настолько наивна и глупа, чтобы не понимать, кого он ищет в толпе спешащих на завтрак курсантов.

— Доб…- начал он.

— Не сейчас! — отрезала я. — Иначе утро, как раз, перестанет быть добрым. Я хочу позавтракать прежде, чем портить себе настроение дурными разговорами.

Прошла мимо и рухнула рядом с Радонирой.

Она смотрела на меня с легким налетом сочувствия. Еще вчера, после всего произошедшего, когда мы встретились в казарме, потому что все занятия я благополучно пропустила, Рада взяла меня за руку, крепко сжала и проговорила:

— А Линнея мне нравится больше, — светло улыбнулась она. И только во взгляде я видела едва заметную жалость. И была благодарна подруге, что она не стала рассыпаться в сочувствиях. Жалость — была последним, что мне было нужно. А вот ее поддержка пришлась, как раз, кстати.

— Дастин все еще у входа приплясывает? — спросила она.

— Не знаю. Хочу есть, — отозвалась я.

Рада замолчала. И молчала, пока мы завтракали. Но, когда я взяла кружку с крепким, сладким чаем, она все же не выдержала:

— А как так вышло, что он твой жених? Ну… Ты говорила, что он ухаживает. Все видели, но когда вы до помолвки проскочить успели? И что теперь? Он узнал, что ты дочь Бризельского, знатного рода, и решил порвать?

— Остановись, Рада, — вскинула я руки, — даже боюсь представить, куда тебя твоя фантазия занесет. Нет, нет, нет, и наверное нет. Я даже не запомнила все твои вопросы и домыслы. Я не знала, что он жених. Помолвка была магической. Заключил ее отец. Я потому тут и оказалась. Чтобы разорвать помолвку и стать независимой и самостоятельной. Хотелось наивно верить, что обо мне забыли, но Бризельский никогда ни о чем не забывает, — криво усмехнулась. — Так что, пока Мики за мной ухаживал, я понятия не имела, что он и есть тот самый жених.

— А он знал? — пораженно выдохнула Рада, склонившись ко мне и понизив голос. — Он что, все это время водил тебя за нос?

— Понятия не имею. Но узнать хочу. Очень.

— И что делать будешь? Потом? Когда узнаешь?

— Когда узнаю, тогда и решу.

— Ну, Линка… Вокруг тебя постоянно что-то случается, — фыркнула Радонира. — Я даже не знаю, мне радоваться, что это все не со мной, или завидовать, что у меня такая жизнь скучная?

— Поверь, скучная жизнь — гораздо лучше, — улыбнулась я. — Пойду я. Выяснять, насколько я наивная дура в очередной раз, — криво усмехнулась, поднялась, нашла взглядом Мики, который явно ждал, а потому не сводил с меня взгляда, даже сидя за своим столом, качнула головой в сторону выхода и пошла.

Он догнал меня, едва я вышла из столовой.

— Лина, я хотел сказать…

— Нет уж, Мики, я больше не желаю делать свою жизнь достоянием публики. Выступлений со мной в главной роли, и без того хватило. Найдем тихое место, без лишних свидетелей, и ты скажешь мне все, что только хочешь.

— Ты такая холодная. Отстраненная… Такая… Словно в тебе свет погас.

— Не погас, — вздохнула я, — просто я еще не решила, светит ли он для тебя.

Едва мы оказались в пустом лекционном зале, как Мики начал разговор.

— Лина, я даже не знаю, что еще сказать. Мне так жаль… — он замолчал, очевидно, пытаясь подобрать слова о том, в связи с чем ему жаль. Но я вскинула руку, останавливая его.

— С какого момента ты узнал, что я и есть твоя невеста? — смотрела ему в глаза, не хотела тянуть и ходить вокруг да около.

Мики открыл было рот, захлопнул его, но продолжал смотреть в глаза.

— Я не знал. В ту первую встречу. На полигоне. Я не знал. Клянусь, Лина.

Я усмехнулась. Криво. Горько. Мики даже не подозревал, что из этой ситуации ему никак не выйти сухим и чистым.

— Значит, будучи помолвленным, ты пытался закадрить меня, — фыркнула я, иронично глядя на парня.

Он подавился следующим словом. Осознание своей ошибки явственно отразилось на его лице. Он сначала удивился, потом с лица ушли все краски, следом вернулся лишь яркий румянец.

— Меня не спрашивали, хочу ли я, — из голоса парня исчезли виноватые нотки. Он правильно определил мое настроение и понял, что просто умолять о прощении уже недостаточно. Слишком недостаточно. И холодным тоном Мики стал оправдываться. — Поставили перед фактом. Нашли подходящую невесту. Одаренную. Но есть некоторые проблемы. Все. Я не чувствовал себя чем-то обязанным перед неизвестной невестой.

— А перед известной первокурсницей? Ты ведь так и не сознался, что помолвлен. Просто дурил мне голову. О будущем вещал…

— Сначала да, но потом… Какая уже разница, если ты и есть моя невеста, — криво усмехнулся Мики. Он уже взял себя в руки, выпрямился, вскинул подбородок.

— Так когда ты узнал, что я и есть обещанная хорошая партия? — протянула я, по-новому рассматривая своего недавнего ухажера. И все его действия становились все понятнее. А я казалась себе еще глупее.

— Когда ты рассказала про работу в пекарне этой.

— Лавка сладостей, — поправила я.

— Да, — не стал спорить он. — И когда мы там встретились, я убедился, что оказался прав. И ты та самая Абелия. Ты только представь, как нам повезло, — он попытался схватить меня за руки, но я ловко увернулась. Я его радости не разделяла.

— Узнал, все понял, но продолжал водить меня за нос, — со вздохом проговорила я. Было так приятно очароваться заботливым четверокурсником. Я думала, что разочарование будет меня травить, жечь сердце и болезненно отдаваться в душе. Но оно лишь немного горчило во рту. Совсем чуть-чуть.

— Я боялся, что ты снова сбежишь. Хотел, чтобы ты привыкла. Я за тебя переживал.

— Так переживал, что Бризельскому доложил, — хмыкнула я.

— Я не знал, — скривился он. — Не думал, что закончится так. Ты тоже не была откровенной. Могла бы довериться.

— Очевидно, не зря не доверяла. Ты оказался не достоин моего доверия. И даже в тот момент, когда увидел мой страх перед Бризельским в театре не нашел в себе сил и храбрости признаться в том, что знаешь все. Эх, Мики, Мики, — покачала головой. — Так волновался о моей силе, о даре, так хотел исполнения договора, что забыл обо мне, о Лине. Даже папочку пригласил, чтобы договор исполнился быстрее. А он не исполнится. Никогда, — взглянула прямо в его темные глаза и прошла мимо. Слушать больше не хотелось, говорить — тем более.

— Тебя все равно заставят исполнить договор. Я всего лишь хотел, чтобы это не было так болезненно для тебя. Тем более, что ты мне нравишься. И я — тебе, казалось, тоже.

Обернулась. Посмотрела в глаза Мики. Наверное, он не лгал. Наверное, он и правда хотел, как лучше. Только получилось — хуже некуда. И он еще не знал, что Бризельский проболтался о том, как можно разрушить этот договор. Только я была не уверена, что смогу. Что у меня хватит на это смелости.

— Лина, — окликнул он меня, когда я уже почти ушла. Стояла у двери.

Остановилась, обернулась, вскинула брови, ожидая продолжения. Он внимательно смотрел в мои глаза, словно искал там ответ на невысказанный вопрос.

— Что, Мики? — спросила, не в силах ждать, когда же он созреет.

— Теперь вся академия знает, что ты моя. Моя невеста. Ты можешь отрицать это, можешь сопротивляться. Я понимаю. Дам время, чтобы пришла в себя, смирилась. Надеюсь даже, когда-нибудь ты поймешь, что все сложилось лучше некуда. Но я не потерплю унижения.

— Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь, что потеря доверия — худшее начало отношений. И ты забыл. Благодаря в том числе и тебе вся академия видела мое унижение. Уж извини, каждый сам за себя.

Отвернулась и вышла. Аккуратно прикрыла дверь и отправилась на занятия. В душе, к моему удивлению, не было даже урагана, который я ожидала. Я думала, что буду злиться, обижаться, что будет даже больно… Но ничего. Я будто приняла произошедшее еще до того, как услышала все от Мики. Лишь легкий налет грусти, который утонул в рутине будних дней.

Но злость все же пришла. Немного позже. Через несколько дней, когда я в очередной раз встретила Мики, и он вновь напомнил мне о том, что он мой жених, что я должна вести себя соответственно, и не подогревать разные слухи, которые могут повлиять на мою или его честь. И все это очень заботливым тоном, словно парень благое дело для меня делал. И он, похоже, искренне в это верил. Вот тут я едва сдержалась, чтобы не влепить хорошенькую пощечину этому лицемеру.

— Надо же, когда ты целовал меня на посвящении, ты о своей чести, о моей чести и о чести невесты не задумывался. Оставь меня, Мики, и не трогай. Я не стану тебе женой. Подыскивай иной вариант сразу.

— Твой отец не даст тебе доучиться, Лина, мне жаль, — очень серьезно и даже, кажется, искренне сочувствуя, проговорил Мики. — Как мне передали, он в бешенстве. И либо ты выйдешь за меня замуж в ближайшее время, и спокойно доучишься, потому что от твоего отца уже ничего не будет зависеть, либо он выкрадет тебя в первый же твой увал. И я даже не представляю, что он с тобой сделает. Так что, будь осторожна.

— Спасибо за предупреждение, — мгновенно утихла моя злость. Видимо, урок был усвоен, и Мики выбрал путь честности. — Я что-нибудь придумаю.

Это «что-нибудь» все эти дни надоедливо жужжало в моей голове. И чем больше я об этом думала, тем страшнее мне становилось. Тем глупее выглядела моя затея. Безумнее даже. Нечто сумасбродное, на что я не могла решиться. Но сначала нужно было уточнить некоторые детали заключения помолвки магическим способом.

Явление это редкое. Даже слишком редкое. Но в академической библиотеке ответы все же нашлись. И они подтвердили мои догадки.

Подобные ритуалы заключались редко по нескольким причинам. Во-первых, редко кому приходило в голову заставлять двух одаренных заключать нежеланный союз. Маги могут быть мстительны. А сила в их руках заключена немаленькая. Но мой отец привык рисковать, а в семье Мики — традиция жениться на одаренных.