Глава 26

— Две новости, Кот, — проскрипел старик. — Обе не сулят ничего хорошего.

— Выкладывай, — растянулся мужчина в кресле, закинув ноги на предварительно подставленный табурет.

— Глянь на него, — фыркнул старик, — светится, как девица на выданье. Поделись причинами для радости, порадуй и меня.

— Бризельского теперь долго кошмарить будет командование. Устроить такой концерт в академии. Слушай, ну какая ж он тварь, — покачал головой Кот. — На девчонке живого места нет.

— А ты все места рассмотрел? — хитро протянул старик и усмехнулся.

— Уж от седины на солнце светишься, а все туда же, — отмахнулся Кот, но его попытка осуждения осталось почти незамеченной. — Я бы повеселился с тобой, только я с трудом сдержался, когда увидел ее спину. Ярость меня едва не поглотила. Сдержался с трудом. А потом после построения увидел ее с разбитым лицом. Ссадины, гематомы, разбитые губы с сочащейся кровью…

— Как сдержался? — уже без доли язвительности, очень серьезно спросил старик, внимательно глядя на мужчину.

— Не знаю, — он скрипнул зубами, словно отголоски того гнева вновь напомнили о себе, — думал, взорвусь. Она так рыдала, — мужчина, пнул табурет, он с грохотом опрокинулся. Кот поднялся и подошел к окну. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Поцеловал ее, — выдохнул он после долгой паузы. — Только это и помогло успокоиться.

— Женщина, способная успокоить зверя… — начал старик.

— Я знаю, — перебил его Кот, — это моя проблема. Решу. Что за новости?

— Ты был прав, под тебя копают, — довольным тоном и даже радостно заключил старик.

— Это не Лина.

— Допустим, — согласился старик, — слишком уж натурально играют ее истязание и издевательства над девочкой. Как она, кстати, отреагировала на своего жениха?

— Жених привел за ней ее отца. Уверен, она уже ищет способ избавиться от обоих. Девочка деятельная, времени зря не теряет. Как решится, помогу.

— Хорошо. Так кто под подозрением?

— Зарлиц. Донован, — немного подумав, откликнулся Кот. — Первая отвалилась. Но втереться и залезть в постель старалась основательно. Донован, — мужчина поморщился, — надеюсь, все же Зарлиц. Но если Донован, то далеко пойдет. Правда, ничего важного не узнал. Я осторожен.

— Нужно дотянуть до практики. И пора сворачиваться. Мои косточки жаждут попасть домой, — прокрехтел старик.

— А вторая новость?

— Как ты выразился, Бризельского командование кошмарит знатно. Вроде, расследование начали. Серьезное расследование. Трясут и его часть, подняли старые дела, трясут за пропавших на практике на вверенном ему участке… И дома у него побывали. А там нашлась какая-то кухарка, которая разошлась и рассказала много интересного. Тебе подробности ни к чему, — он вдруг схватил лист бумаги, смял и запустил в потухший камин. Кот даже не дернулся. Знал, что не успеет. Миг, и лист не успел коснуться остывших углей, как вспыхнул и осыпался пеплом. — Девчонку Бризельский ненавидел.

— Магоненавистник, — поморщился Кот.

— Ну, у ненависти все же должны быть границы. Ненавидеть так собственную дочь за то, что родилась одаренной. Вот уж не знаю, над кем судьба посмеялась сильнее, над ним или над ней… В общем, это все мелочи. Только дошли до меня слухи, что Бризельский решил, что в случае, если его снимут с должности командира приграничной части, то он будет проситься в академию. В эту академию. На время, пока шум не утихнет.

— Чтобы отравить жизнь дочери и в академии. Будет мстить своему же ребенку. Мерзкое жалкое создание.

— В общем, Джордан, пора сворачиваться. Тем более, по-моему, наша месть удалась даже лучше, чем мы планировали. Если тебе удастся перетянуть его дочь… Сколько лет прошло?

— Семнадцать, — отозвался Кот.

— Я помню тебя в тот год. Только Анна и могла тебя усмирить.

— Алиска тоже могла, — мужчина поджал губы. — Ей ведь всего шестнадцать было. Я думал, что сойду с ума от горя. А все вокруг продолжали жить. Для меня это было так удивительно.

— А как для меня было удивительно, когда ты ко мне пробрался и заявил, что хочешь мести и готов на все.

Кот улыбнулся. Казалось, что это было так давно и совсем недавно одновременно.

— И как он? Вкус мести? — с интересом спросил старик.

— Радость с привкусом предательства? — иронично переспросил Кот. — Тебе ли не знать? А если говорить серьезно, то я рад, что мы помогли стольким магам… Если Лина согласится, то я с особым удовольствием буду посылать открытки ее отцу. С цветными карточками. Чтобы на каждой Лина выглядела все счастливее и счастливее. Сильнее и красивее. На все праздники отправлять буду. И без повода. По особым случаям будем делать карточки с тобой и с ней.

— Хочешь, чтобы его удар хватил? — хрипло рассмеялся старик. — Однако, какой-ты выдумщик, — покачал он головой. — Иди, Кот. Будь осторожен. И не тяни с девочкой. Жаль будет ее оставлять. Тем более, теперь и мне хочется карточку Бризельскому отправить.

— Держи меня в курсе на его счет. Если он появится в академии, я должен знать заранее.

— Его вызвали в часть. Но это не значит, что он не оставил своих людей с определенными поручениями. Его дочь может быть под угрозой. И плакали наши планы.

— Как думаешь, она понравится Анне? — вдруг спросил Кот.

— Думаю, да, — серьезно кивнул старик. — Аннушке любая понравится. Лишь бы ты перестал напоминать серую тучу. Ты своей недовольной рожей всем настроение портишь. Аннушка, как увидит, что ты сияешь, так и полюбит причину твоего сияния.

— До чего ж ты мерзкий старикашка, — фыркнул Джордан и хлопнул старика по плечу.

Как бы я не пыталась найти способ справиться со всем одной, у меня ничего не выходило. Я уже обсудила все с Радонирой, но и она не могла мне помочь. Лишь сочувствовала и поддерживала. Мики появлялся на моем пути часто. Яблоки сменились на пирожные, украшения, духи… Сложнее всего было отказываться от специй. Он находил особенные, которые я бы хотела получить. Но не от него. Потому скрепя сердце я говорила твердое «нет» и просила прекратить все это. Но Мики продолжал преследовать меня. Он не навязывался, не пытался прикоснуться, не пытался даже говорить, но где бы я ни была свободную минутку, он оказывался рядом. Слово коршун контролировал меня, как свою собственность, чтобы не дай Всемогущая кто-нибудь позарился на меня. И это стало со временем злить и раздражать.

И в какой-то момент я поняла, что единственный, к кому я могу обратиться за помощью — капитан Рассаширский. Проблема заключалась лишь в том, что я не знала, с чего начать и как подойти к нему с волнующей меня проблемой… Случай подвернулся сам собой. Занятие у Рассаширского закончилось. Я выходила из кабинета, когда увидела сначала Зарлиц, которая косилась, но больше не приближалась, а потом столкнулась взглядом и с Дастином. Мой женишок сверлил меня взглядом так, будто со мной что-то могло произойти на занятии с капитаном. И что-то всколыхнулось в душе, подстегиваемое раздражением. Я обернулась и громко, четко проговорила:

— Капитан, разрешите обратиться, — однокурсники удивленно поглядывали на меня, протискиваясь мимо. Капитан вскинул брови и кивнул. — У меня есть вопрос, который требует времени и вашего внимания. Скажите, когда мы можем его обсудить. Наедине?

Мимо как раз шла Радонира. Она подавилась воздухом, услышав мою речь, закашлялась, сделала огромные глаза и прошла мимо. То ли хихикая, то ли пытаясь откашляться.

— Время консультаций, курсант, вы можете задать свои вопросы во время консультаций.

— Спасибо, — кивнула я, лучезарно улыбнулась и, едва ли не подпрыгивая, прошла мимо белого, как мел Дастина.

Немного позже я пожалела, что довела парня до белого каления. А еще чуть позже, когда на ужине он попытался схватить меня за руку и нашипеть на меня, уверилась, что все сделала правильно. И в своем решении идти за экстравагантной помощью к капитану стала еще уверенней. Едва ощутимая забота Мики сменилась навязчивым напором, который нужно было прекращать, как можно скорее.

Правда уже на следующий день, стоя у кабинета, потеряла весь свой настрой. Меня бросало то в жар, то в холод. В конце концов, решила, что лучше уйти.

Но не успела и шага сделать, как дверь распахнулась.

— Долго ты тут стоять и пыхтеть будешь, Стоун? — насмешливо улыбался капитан. — Проходи, — махнул он рукой.

Я сделала шаг, встретилась со смеющимся взглядом коллеги Рассаширского. Молодой и светловолосый красавчик, видимо, еще и друг капитана.

— Я в другой раз зайду, — попятилась я. Свидетели мне были не нужны.

— Стоять, Стоун! — рявкнул капитан. Я замерла с распахнутыми от удивления глазами. Удивлен был и его коллега, с которым мы смотрели друг на друга. Капитан обошёл меня, встал так, что загородил своего коллегу и внимательно, пронзительно заглянул в глаза. — Вопрос еще остался? — тихо спросил он. Я дерганно кивнула. — Вопрос не по предмету, правильно? — я вновь кивнула. Немного смутилась и опустила взгляд. Проницательный какой. — Я думал, что тот спектакль у кабинета был для одного конкретного зрителя, — хмыкнул капитан.

— Убивала двух зайцев одним спектаклем, — нервно улыбнулась я. Щеки потеплели. Стало стыдно от того, о чем я собиралась говорить с капитаном. А может быть даже просить его…

— Слышал, Донован. Я, оказывается, заяц для некоторых курсантов, — фыркнул капитан.

— А твои уши вечно торчат из двусмысленных ситуаций, — хохотнул Донован.

Мне стало совсем нехорошо. Жер растекался от лица вниз по шеи и груди.

— Что ж мне с тобой делать, Стоун? — пробормотал капитан.

Донован так хмыкнул, что я была готова позорно сбежать из кабинета. Зачем только пришла⁉ Глупая!

— Вечно ты в одном направлении только мыслишь, — проворчал Рассаширский, повернувшись к другу.

— Я молчал! — возмущенно воскликнул тот. — А вот ты…

— Стоун, жди, — с этим словами капитан взмахнул рукой, и я провалилась в портал, чтобы захлебнувшись вскриком, рухнуть в мягкое уже знакомое кресло в знакомых апартаментах капитана.

Спрятала лицо в ладонях. Мысленно костерила себя на чем свет стоит. И с ужасом думала, как буду объяснять, зачем явилась. Даже встала и прошла к двери. Дернула за ручку. Дверь была заперта.

— Всемогущая! — выдохнула в отчаянии.

— Уже уходишь? — весело спросил капитан за моей спиной.

Резко развернулась и встретилась взглядом с его глазами. В них плясали смешинки.

— Я пыталась, — нервно улыбнулась. — Если бы вы задержались, может быть, даже получилось бы.

— Даже сомневаться не стану, — усмехнулся он. Сел в кресло, махнул на соседнее, — садись и рассказывай.

Легко сказать, а как начать?

Я села в кресло. От переживаний забарабанила пальцами по губам. Не знала, куда деть взгляд, потому что смотреть в глаза капитану не могла.

«Всемогущая! О чем ты только думала, Лина?»

— Чем дальше, тем интереснее, — нарушил Рассаширский тишину.

— Я… — прикрыла глаза. Почувствовала, что снова краснею.

— Теперь совсем нет сил ждать, пока ты решишься на этот свой вопрос, от которого так мило краснеешь, — словно специально издевался он надо мной.

— Я лучше пойду, — поднялась я. Не смогу завести этот разговор. Мне такие поступки не свойственны. И отец об этом знал. Гад! Злость нахлынула мгновенно, затушив всякий стыд.

— Сядь, Лина, — серьезным тоном приказал капитан. — В чем дело? Выкладывай.

Рухнула обратно. Отвернулась.

— Помолвка. Дастин не дает пройти. Как с ума сошел. Преследует везде. И намекнул, что отец может заставить пройти брачный ритуал, стоит мне только сунуться за пределы академии. Ну не могу же я тут сидеть пять лет безвылазно.

— Я могу тебя забрать отсюда, — тихо проговорил капитан.

Я бросила на него взгляд. В его темных глазах вновь сверкали желтые искры. Надо же, как красиво. Ни у кого больше ничего такого не видела.

— Это не решил проблему с помолвкой, — так же тихо ответила я.

— Найдем решение. Нужно всего лишь добыть договор и узнать условия разрыва помолвки, если Дастин будет настолько глуп, чтобы не разорвать ее самостоятельно.

— Я нашла, — выдохнула. — Кажется, — замялась и отвела взгляд.

— Я могу чем-то помочь, раз ты здесь. Чем? Не разжигай мое любопытство и мою фантазию, Лина, — усмехнулся он, явно наблюдая, как я краснею.

— Я погорячилась, — спрятала лицо в ладонях. — Я… Разозлилась. На отца, на Дастина. И… В общем, нет. Это ужасно стыдно. О, Всемогущая, — меня вдруг осенило, — у вас же есть возлюбленная! — воскликнула и прикусила язык, наблюдая за тем, как брови капитана ползут на лоб.

— Ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь мне все, — протянул капитан. Но в голосе его не было даже намека на угрозу. Какое-то ленивое наслаждение, от которого меня бросило в жар. — Для начала, о какой возлюбленной ты говоришь?

— У вас их несколько? — задохнулась я от возмущения и вытаращила глаза. На языке горело слово «бабник», но я сжала зубы, чтобы не выдать и это.

Капитан тихо рассмеялся. Я смотрела на него с возмущением, но в голове назойливо жужжала мысль о том, как сильно я ошибалась на его счет. Вначале обучения он казался мне таким холодным и отстраненным. А сейчас, глядя в его смеющиеся глаза с золотыми искрами, слушая его тихий искренний смех, сердце обволакивало тепло и волнение.

— Лина- Лина, — покачал он головой, — с чего ты взяла, что у меня есть возлюбленная?

— Ну… — протянула я с сомнением, — вы выбирали подарки тогда, со мной. Для особенной девушки. А потом в театре были с ней.

— Не с ней, — спокойно заметил он, чем снова поднял волну возмущения во мне. — Это была старая подруга. А подарки я выбирал для сестры.

Я с подозрением смотрела на капитана.

— С этим вопросом разобрались, — бескомпромиссно заявил капитан, — так что там с твоим договором?

— Бризельский проболтался, — выдохнула я, собрала все крохи своей смелости, отмела стыд, выпрямилась, сжала кулаки и глядя в глаза капитану заявила, — что договор будет нарушен, если я… — запнулась, закусила губу, а потом на одном дыхании выпалила, — если я с кем-то проведу ночь.