Глава 27

Тишина, наполнившая комнату, звенела в ушах. Я не смогла долго выдерживать взгляд капитана, отвернулась, прижала ладони к щекам, которые уже полыхали и мысленно «похвалила» себя:

«Молодец, Лина, предлагаешь себя мужчине. Просто прекрасно! До чего еще тебя доведет борьба с отцом?»

И тут же другой, язвительный голос мысленно добавил:

«Хорошо хоть мужчина красивый. Тем более, он уже все видел. Такому и предложить себя приятно».

— И ты пришла ко мне? — спустя вечность спросил капитан.

Я взглянула на него с раздражением.

— А у вас под креслом прячется кто-то еще? — пыталась за язвительностью скрыть свои стыд и смущение.

— Почему?

Еще секунду назад мне казалось, что хуже и быть не может. Но капитан умудрялся растить во мне стыд с каждой секундой.

Я поднялась из кресла, схватила стакан, плеснула воды и подошла к окну. Руки дрожали. Смотреть на капитана больше не было никаких сил. Врать и юлить не могла, голова отказывалась работать. Сделала пару глотков, поперхнулась. Откашлялась и утерла выступившие слезы.

— Потому что, — голос на удивление звучал ровно и тихо, — хочу насолить отцу. Разорвать помолвку. И… Сначала мне казалось, что я вас терпеть не могу. И это даже взаимно, — губы даже дрогнули в улыбке, — но теперь думаю, что ошибалась, — а потом криво и горько усмехнулась и добавила то, чего от себя не ожидала, — вы сами предложили помощь. Обещали помочь, — обернулась, развела руками, едва не расплескав воду из стакана, — мне нужна ваша помощь. — Глаза вдруг защипало, навернулись слезы. В горле встал ком. Капитан тоже поднялся со своего кресла, стоял в нескольких метрах от меня, сложив руки на груди. — Я в отчаянии, — поставила стакан на подоконник, протерла глаза. — Я не хочу замуж за лживого Дастина, — махнула рукой в сторону двери, будто Дастин был там, — я боюсь отца. Того, что он сделает, если я попадусь ему в руки. Мне нужна помощь, — голос дрожал, — в этот раз я не справлюсь одна. Я, кажется, уже на все готова. Мне нужен защитник, Джордан. И эта ночь нужна, — слезы хлынули из глаз, я была уже не в силах их сдерживать. — Я ни на что не рассчитываю и не претендую. Я смертельно устала. А ты, капитан, единственный, с кем я впервые за много лет на несколько мгновений почувствовала себя защищенной. И у тебя счеты с Бризельским. Я узнала. Чем не повод? И уже либо помоги мне, либо прогони, иначе я потеряю остатки самоуважения под твоим осуждающим взглядом, — я даже не поняла, как перешла на «ты», обращаясь к нему.

— В академии много мужчин. Есть даже те, кто сможет защитить, кто не побоится Бризельского. И не откажет. Их репутация впереди них идет. Почему именно я, Лина? — допытывался капитан. Он явно даже не представлял, какие муки доставляет мне этот разговор, и как тяжело наступать себе на горло.

— Может и есть, — тяжело вздохнув, согласилась я, подавила позорный всхлип, в очередной раз утерла слезы, которые катились по щекам, — разница лишь в том, что тогда я точно продамся за защиту. И потеряю себя. А с тобой… Я хотя бы проведу ночь с мужчиной, который мне нравится. Ты видел мои шрамы. Ты обещал помочь. И ты поцеловал меня. Дважды.

— Значит, — спустя мгновения тишины, которые показались мне вечностью, проговорил он, — ты останешься здесь.

— Сегодня? — ошеломленно выдохнула я. Даже слезы перестали литься из глаз.

— Да, — пожал он плечами, — а чего тянуть?- прищурился он. — Раньше начнем, — его голос стал тише и ниже, он медленно надвигался на меня с каждым словом, — раньше закончим. И ты станешь свободной…женщиной, — на последнем слове, он буквально навис надо мной, пришпилив меня к подоконнику.

Я гулко сглотнула. К такому быстрому развитию событий оказалась не готова.

— Л-ладно, — с запинкой ответила, глядя в его темные, как ночь глаза.

— Страшно? — шепотом проговорил он, касаясь пальцами моего лица. Слезы высыхали мгновенно. Я чувствовала покалывание лечебной магии.

— Немного, — так же шепотом призналась я.

— Тебе нечего бояться, — склонившись к моим губам, прошептал он. Его теплое дыхание согрело мои губы. Он легко и мягко улыбнулся, — я уложу тебя в кровать и…

— И?

— И ты хотя бы выспишься, — он выпрямился, крепко обнял меня, прижав мою голову к своей груди, — успокоишься, обдумаешь свое предложение еще раз. И если не передумаешь… Знаешь, твои слезы и заложенный нос не вписываются в мои планы на жаркую ночь.

— О, Всемогущая, — выдохнула я, вновь чувствуя прилив смущения. Хорошо, что он хотя бы не видел моего лица. Несколько мгновений я сомневалась, а потом скользнула руками по его спине, прижалась щекой к груди и прикрыла глаза. — Спасибо, — прошептала я.

— Это я теперь должен сказать спасибо Бризельскому, что сам толкнул тебя ко мне. Будем мстить папочке. Надеюсь, с особым удовольствием.

— Я умру со стыда, если ты не прекратишь свои намеки, — призналась я с улыбкой.

— Это не намеки, отчаянная моя. Это план, — он отстранился, подмигнул, едва уловимо коснулся моих губ в поцелуе и командным тоном проговорил: — на ужин, в душ по расписанию. И сюда. Не придешь, решу, что передумала. Бегом выполнять приказ.

Аппетит решил, что он в этой авантюре участвовать не будет, и растворился без следа. Я ковырялась в тарелке с тушеными овощами и мясом, периодически роняя вилку. Она со звоном ударялась о стол или тарелку. Я нервно хватала ее снова, резкими движениями развешивала содержимое и вновь замирала с дрожащей вилкой на весу.

— Лин? Что с тобой? — в который раз спрашивала Рада.

Я улыбалась. Опускала глаза и смотрела на тарелку, но не видела ничего. Наверное, со стороны я выглядела, как душевно-больная. Не в себе. Так я себя и чувствовала. В голове бился лишь один вопрос: «Что же делать?». Только вот ответов на этот вопрос было несколько. И выбрать один никак не получалось.

Душ. Холодный, бодрящий. Я надеялась, что он приведет меня в чувства, и я, наконец, пойму, как поступить правильно.

Когда я оказалась в казарме перед своей кроватью, а девочки переговариваясь уже укладывались, я стояла, смотрела на свою заправленную…

— Лин. Лина? — мое плеча коснулась Рада, — ты плохо выглядишь. Может в госпиталь?

Я вскинула на нее взгляд. Долго смотрела на взволнованную подругу, а потом улыбнулась:

— Ты такая замечательная, Радка. Мне повезло, что мы сдружились.

— Эм, — явно не ожидавшая такого признания подруга чуть смутилась и неловко проговорила: — ну, я тоже рада. Спасибо. Ты тоже, это… Очень хорошая.

— Я пойду, — решительно заявила. Чмокнула совсем ничего не понимающую Радку в щеку и собралась уходить.

Но Радка вдруг вцепилась в мою руку, склонилась к уху и прошептала:

— Ты к капитану? Не знаю, что ты задумала, но как бы беды не вышло, Лина!

— А у меня Радка, одна беда бедовее другой. Не держи меня. Иначе я останусь и буду жалеть, что не попыталась. Пожелай мне удачи, ладно?

Радка заглянула в глаза, долго пыталась что-то увидеть там, а потом сжала мою ладонь и прошептала:

— Удачи. Я это… Ты же знаешь… На твоей стороне.

И так легко мне стало на душе. Всего пара неловких слов, но они были лучшей поддержкой.

Быстро дошла до крыла преподавателей, даже не замечая редких курсантов, попадающихся на пути, решительно постучала, а когда вошла в комнаты капитана после разрешения, замерла на пороге. И что дальше?

— Не думаешь же ты, что я оставлю тебя спать у порога? — кинул капитан с легкой улыбкой.

А я во все глаза смотрела на него и чувствовала, как в душе забурлило волнение. Оно лёгкой щекоткой поселилось где-то под сердцем и сбивало дыхание.

Капитан… Не был капитаном. Темно-синяя свободная рубашка без пуговиц, лишь горловина стягивалась шнурками. А сейчас они просто лежали на груди развалившегося в кресле мужчины. В цвет рубашки свободные лёгкие брюки и те самые мягкие тапочки на босую ногу. Джордан держал в руки стакан с темной жидкостью, покачивал его и смотрел на меня. Он был расслабленным, спокойным и совершенно не похожим на собранного, холодного капитана, иногда резкого и даже жесткого военного человека. Домашний Джордан Рассаширский.

— Сок будешь? — спросил он. — Если хочешь уйти, я держать не стану, Лин.

Я мотнула головой. Сглотнула, тихо, стараясь не издавать никакого шума, медленно прошла к креслу и села.

— Ну тогда пойдем спать, — на его губах заиграла улыбка. — Пижаму на случай таких мероприятий не выдают в академии, — протянул он, оглядывая меня в форме, — непростительное упущение. Я не стану тебя смущать. Раздевайся, укладывайся, я приду через пару минут.

— Спасибо, — с искренней благодарностью проговорила я, подскочила, вошла в спальню, дрожащими пальцами расстегнула все пуговицы, разделась, сложила форму, забралась под одеяла, натянула его до подбородка и затаила дыхание. Ожидание убивало.

Джордан тут же вошел, щелкнул пальцами, и свет погас, погружая комнату в непроглядную темноту. После яркого света, я не видела в темноте вообще ничего. Лишь слышала шорох, а потом почувствовала, как прогибается матрас.

И через секунду его рука скользнула по моей талии, за спину, и я оказалась мгновенно притянута и прижата к мужской груди. Голой.

— Ох! — не сдержалась я, уперевшись ладонями в грудь мужчины, и почувствовав жар его кожи. Тяжесть его рук я тоже чувствовала. Вторую свою руку он втиснул под мою голову, обнял за плечи. И я оказалась в кольце его рук. Или в капкане. Мой нос уткнулся в его шею. Но я забыла, как дышать. Между нами были лишь мои руки, но это было так не удобно.

— Сжалась в комочек, дрожишь… — тихо проговорил Джордан, едва заметно касаясь губами моего лба при каждом слове. — Я так надеялся, что ты жаждешь разорвать помолвку здесь и сейчас. Торопишься. А ты испуганный маленький котенок.

— Я… — голос дрожал даже шепотом, — я никогда не была так близка с мужчиной.

— Даже не сомневаюсь в этом. С таким папашей, — он тяжело вздохнул. — И рад, что за время побега, не пришлось столкнуться с какой-нибудь грязью в этом отношении. Дыши, Лина. Тепло твоего тела в моих объятиях меня устраивает. Я сильно расстроюсь, если проснусь с твоих холодным телом. Потому что если ты не будешь дышать, случится беда.

— Ты всегда надо мной посмеиваешься, — заметила я ворчливо. Но тихо и глубоко вдохнула.

— Это помогает отвлечь тебя от волнующих мыслей. И мне помогает. Тоже.

Я подняла голову, пытаясь увидеть в темноте его глаза, но в комнате все ещё было непроглядно темно.