Глава 28

Я начала копошиться в его объятиях, пытаясь устроить руки удобнее. И уже через мгновение смирилась с мыслью, что единственный вариант — это обнять его в ответ. Невероятно смущаясь, очень осторожно скользнула рукой на его спину и замерла.

А потом вдруг спросила:

— А что у тебя случилось с Бризельским?

— Бессонная ночь в объятиях красотки… Кто бы мог подумать, что это будет выглядеть именно так, — проворчал он. Щелкнул пальцами, в комнате зажегся тусклый свет.

Оказалось, что мои губы почти касаются его подбородка. Ох, темнота, оказывается, была моим союзником. А теперь все эмоции будто подсветила зажегшаяся лампа. Облизала мгновенно пересохшие губы. Руки Джордана, которые обвивали мое тело стали будто тяжелей. И я ощущала кожей каждое малейшее движение. Джордан заговорил, но мне было так сложно сосредоточиться на его рассказе, потому что пока он говорил, его пальцы то едва ощутимо касались шрамов, обводя их по контуру, то рисовали замысловатые узоры на моей спине. А я боялась шелохнуться.

— Когда я понял, что оставаться в части под руководством Бризельского я больше не могу, думал о переводе. Решил, что хочу попасть в академию. Преподавать. Знакомиться с курсантами. Обучать их… Уже договорился. Рапорт написал о переводе. Ну и не сдержался перед самым переводом… При всем личном составе сказал, что такого сумасбродного идиота с ущемленным самолюбием еще и поискать нужно. Что его предвзятое отношение к одаренным существует лишь потому, что он боится конкуренции, потому что проиграет. И настолько глуп, что думает, будто его мнение единственно верное. И не в состоянии выдержать хоть немного отличающуюся точку зрения. Сколь бы она ни была лучше. Ну и… — он широко улыбнулся, будто это воспоминание было особенно приятным для него, — еще и парой крепких словечек приправил. Представляешь как разорялся твой отец. Тем более, это была не первая наша стычка.

— Не называй его моим отцом, пожалуйста, — проговорила я, глядя в посветлевшие до цвета гречичного меда глаза, — он для меня не отец. И что? Как же он не добился твоего увольнения.

— Он пытался, — доверительно сообщил он, — но мне помогли. Все уже было готово для перевода. И к тому же, пусть не открыто, но многие меня поддержали. Твой отец не слишком популярен, я тебе скажу, но благодаря своим методам и жесткой хватке, он удерживает приграничье. За это его ценят.

— Да, даже такие безжалостные люди находят место в нашем мире. Но я слышала, что у тебя свои счеты с моим отцом. А получается, что это у него с тобой…

— Он не давал мне расти. Придирался, обесценивал, из-за него я получил капитана гораздо позже, чем заслуживал. Да и с переводом. Я не должен был попасть в эту академию. Но из-за него попал сюда, а не в столичный институт военного дела. Но я не жалею. Все сложилось даже лучше, — его ладонь скользнула снизу вверх по моей спине, и я с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть от накрывшего меня ощущения жара. Вновь облизала пересохшие губы, поймала взгляд мужчины, который прикипел к моим губам, судорожно вздохнула и забыла, о чем хотела спросить. О чем вообще мы говорили?

Пауза затягивалась. Джордан чуть склонился, мягко коснулся моих губ в поцелуе.

— Тебе нужно поспать, — прошептал он и вновь приник к моим губам. На секунду. — Определиться, — и ещё один легкий, невесомый, но от этого щемяще нежный и дразнящий поцелуй. — И мне нужно, — и снова такой же поцелуй, который я ловила, чтобы на секунду утонуть в тепле его прикосновений, — твоё «да». Не отчаянное, — и снова поцеловал, — а взвешенное, решительное «да».

Его губы накрыли мои в долгом, нежном, сводящем с ума поцелуе.

Он притиснул меня к своему обжигающе горячему телу. Казалось, что я чувствую Джордана каждым сантиметром кожи. Будто его жар передается и мне, разливаясь по телу, вызывая мурашки, которые табуном проносились по спине, по шее, волнами тепла оглаживали грудь и собирались в щекочущий тугой узел внизу живота. Воздуха не хватало, но я и забыла, как дышать, растворяясь в объятиях этого мужчины, отдаваясь всецело этому первому настоящему поцелую.

— Так нечестно, Лина, — выдохнул он, оторвавшись от моих губ, — хотя бы ты можешь держать себя в руках? — в его голосе звучала улыбка, не было и намека на упрек.

— Не могу, — призналась я, так и не распахнув глаза, все еще ловя отголоски новых, неведомых мне ощущений, в которых хотелось утонуть. — Не могу, — повторила я, — потому что в своих руках меня держишь ты, — улыбнулась и взглянула в удивительно светлые глаза. Надо же, какая игра света. Сейчас глаза капитана были медового теплого оттенка.

— Справедливое замечание, — хмыкнул он, сжал меня в объятиях до хруста костей и ослабил хватку. — Все же стоит поспать. Умоляю тебя, спи. Иначе, я буду чувствовать себя ужасно, воспользовавшись ситуацией. Я на грани. Без шуток.

Какая-то часть меня, хотела лениво потянуться, потереться о его тело, хотелось мурлыкать от удовольствия, уткнуться носом в шею мужчины, шумно втянуть его запах, коснуться губами и даже попробовать на вкус. Но другая часть желала трусливо зажмуриться, а еще лучше сбежать. А потому, я не ответила ничего. Судорожно вздохнула, не сдержавшись, провела пальчиками по широкой спине, устроила голову на плече мужчины и прикрыла глаза.

— Доброй ночи, Джордан, — прошептала я.

— Спи сладко, отчаянная моя.

Я представляла, как проснусь утром от поцелуя… Как буду улыбаться новому дню. Каким по-настоящему добрым, прекрасным будет это утро… Но все пошло совсем не по плану.

Я даже не поняла, как провалилась в тихую, теплую темноту сна. А потом, будто через мгновение, распахнула глаза.

— Джордан, — с трудом выдавила я, — что-то не так, — сжала зубы и подскочила.

Тошнота волнами накрывала меня. Холодный пот выступил на лбу. Я вся взмокла. Меня трясло, будто я чем-то всерьез отравилась. Рука ныла. Голова гудела.

— Вот же тварь, — прошипел Джордан, в один миг оказался возле меня, вцепился одной рукой в то место, где пятном горела печать помолвки. А другую положил мне на лоб, посылая волны прохлады по телу.

Меня трясло так, что я с трудом стояла на ногах. И с ужасом смотрела на капитана, не понимая, за что он так со мной. Глаза защипало от слез. Но у меня даже сил не было, чтобы вывернуться из его рук.

— Откат, Лина. Эти твари включили в договор пункт об откате в случае нарушения договора, — пояснил Джордан.

Не сразу, но смысл его слов до меня дошел. Я выдохнула, обмякла и осела на пол. Джордан опустился вместе со мной.

— Видимо, даже такого рода близость грозит наказанием, — пояснил он. — В другом случае будет еще хуже.

— Не удивительно, — с трудом разжимая пересохшие губы, проговорила я. И даже улыбнулась. — Бризельский не мог не изгадить мне столь прекрасный момент. Не мог. Я должна была предвидеть что-то подобное. Чего ждать?

— Сейчас? Думаю, обойдемся легким испугом, — улыбнулся он. — Я немного помогу. Хотя, есть вероятность, что будет лучше мне отойти на расстояние.

— Не надо. Пожалуйста, — прошептала я, — схватила свободной рукой его ладонь и прижала крепче ко лбу. Его рука была такой холодной. Я прикрыла глаза и медленно глубоко задышала. Тошнота медленно отступала. Только мелкие молоточки боли все еще стучали по вискам.

— Лина, может, поищем другой способ? Будет больно, милая. На утро. Тело будет будто в огне. Будет тошнить. Слабость. Весь резерв уйдет на поддержание после разрыва помолвки.

Я распахнула глаза и уставилась на капитана.

— Ну уж нет! Если это цена моей свободы… Я хочу…- сглотнула густую, вязкую слюну, — я не передумала. Наоборот, — переложила его ладонь на щеку, прижалась и прикрыла глаза. — Я уверена, это того стоит, — улыбнулась, повернулась и поцеловала прохладную ладонь мужчины, — мне не страшно, если ты будешь рядом. Это ерунда. Если ты не передумал, конечно…

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты и не причинишь, надеюсь. Мне кажется, это будет чудесно… А боль, не хочу о ней думать. Я справлюсь. И не с таким справлялась.