Глава 30

— Ты меня пугаешь, — мой взгляд метался от Джордана к Лие. И они оба смотрели на меня внимательно и очень серьезно. Волнение росло в моей душе с каждой секундой. — Джордан, что происходит? Куда увезти? Что за клятвы? Зачем менять «хвостик»? Я ничего не понимаю.

— Ой, эти мужики, — раздраженно заметила Лия и отмахнулась от открывшего рот Джордана, передернула плечами и заговорила: — помолчи, дай девочкам между собой во всем разобраться. Ты даешь ей много размытой информации. Она сейчас в ней утонет, запаникует и от тебя сбежит, а не от папашки.

— Я не хочу, чтобы для нее это стало ударом. Боюсь, что ты испугаешься, — пояснил он, уже обращаясь ко мне.

— Девочка — крепкий орешек, — уронила Лия, взглянула на меня и выдала: — Джордан много лет собирал информацию о твоем отце. Всю грязь, махинации, фальсификации, незаконные действия… Все то, что может разрушить его карьеру и репутацию. Ага, дорогая, — кивнула она, когда у меня от удивления рот приоткрылся, — отец твой, конечно, очень аккуратная падла, но и тоже не совсем чист. Но этой информации все же было недостаточно, чтобы разрушить его жизнь до основания. А потому Джордан перевелся в академию. И делал тут кое-что, что способствовало проблемам твоего отца. И шло на пользу нам. В общем, работал изо всех сил.

— Зачем? — выдохнула я. — Как? — вопросы роились в голове, как бешенные пчелы. Их было так много, что голова гудела.

— Вот об этом я расскажу после всех необходимых ритуалов. Во всех подробностях, я обещаю. Я могу принести клятву, Лина, я знаю, что тебя слишком часто подводили. Я готов поклясться, что не причиню и не поспособствую тому, чтобы тебе причинили вред. Что все мои действия лишь во благо тебе, я хочу помочь и уберечь тебя.

— Ну, — подтолкнула его Лия, после того, как замолчал Джордан, а я никак не могла определиться, какой вопрос нужно задать в первую очередь.

— Что? — удивился Джордан.

— Самого главного не сказал, — закатила она глаза, — в честь какого такого праздника ты в благодетели заделался? Уж поверь, любой девушке важно услышать именно это, самое главное. А ты о всякой ерунде, — она покачала головой.

— После того, как вся информация отправится на стол в верха, я должен уйти.

Я гулко сглотнула. Сразу поняла, что речь не об увольнении из академии. Он говорил о чем-то более существенном.

— И я хочу забрать тебя с собой, Лина, — он перевернул мою руку, раскрыл мою ладонь и поднес к губам, — хочу, чтобы ты ушла со мной, — его губы нежно коснулись чувствительной кожи. Смущение завладело мною полностью. Почувствовала, как жар заливает лицо. — Осталась со мной. Именно поэтому информацию еще не пустили в разработку. Мне дали время на решение вопроса с тобой. Потому что это слишком важно. Для меня.

Я долго молчала, глядя в глаза Джордана, пока он легкими прикосновениями пальцев вырисовывал узоры на моей ладони. Потом прочистила горло, аккуратно вытянула руку из его захвата. Прикусила нижнюю губу и спустя мгновение решительно заявила:

— Клятву, Джордан. Принеси клятву, — голос дрожал от напряжения.

Уже через мгновение воздух заискрился. Джордан произносил заветные слова, Лия выступала свидетелем, а я слушала, как он обещал ни словом, ни делом намеренно не причинять мне вреда, не использовать меня в своих корыстных целях, не лгать о мотивах своих поступков и не злоупотреблять моим доверием.

В его взгляде не было упрека, не было даже намека на обиду, он просто принес клятву, чтобы я, наконец, доверилась ему.

Я расслабленно выдохнула, когда последние искры магии осыпались рядом со мной. И теперь была готова выслушать. И, кажется, была готова даже согласиться уехать куда угодно, лишь бы подальше от Бризельского.

— Зачем менять «Хвостик»? И как это вообще возможно? — уже сама схватила его за руку, ища поддержки в этом странном разговоре.

— Чтобы тебя не смогли найти по нему. Взлом сразу просигнализирует, на твои поиски отправятся сразу. По следу. Это рискованно.

— Я замкну схему так, что новая информация не будет сохраняться, — вступила в разговор Лия, — старая — будет транслироваться по кругу и накладываться сама на себя. Если ты согласишься, то по «хвостику», последнее, что увидят в академии это этот дом, как пункт твоего пребывания. И сильнейший магический откат. И все, что происходило до этого. Пусть ищут, где начало, где конец в этой схеме, я в магических тонкостях мастер, — она широко улыбнулась, явно гордясь своими талантами.

— Если ты готова пойти за мной. Вместе со мной, — подбирал Джордан слова, — то мы разорвем твою помолвку, а во время отката Лия аккуратно перенастроит «хвостик». Тебе это ничем не грозит. А вот ее следы сотрет откат. Никто ничего не заметит.

— Почему я не могу просто забрать документы, отчислиться и уехать с тобой? — спросила я о вполне логичном варианте.

— Как только ты отчислишься, снимут «хвост», твой отец найдет тебя. Тем более, мы можем и эту ситуацию обернуть против него. Если ты захочешь, — пояснил Джордан.

— Как?

— Довел дочурку до побега во вражескую страну, — пропела Лия. — Изверг, — припечатала она, скривившись.

— К-куда? — выдохнула я, ошеломленно.

— Вот уж вы два сапога пара, — выдохнула Лия, которая явно была самой нетерпеливой из нас, — дотошные такие. Жуть. Линка, он тебе говорит, что любит и приглашает сбежать вместе с ним от папашки-монстра. Будет беречь, холить и лелеять. Какая разница, куда? Это ж так романтично! О вас будут легенды ходить.

— Что?

Мне показалось, что подо мной стул проваливается. И я вот-вот упаду. Голова закружилась.

— Поэтому тебя на вербовку и не берут, Алиера, — цыкнул Джордан. — Лина, я прошу тебя, идем со мной, — его голос стал тихим, проникновенным. — У меня нет никакого права просить тебя быть со мной, пока ты не узнаешь всей правды, но… — он замолчал на несколько секунд, и лишь потом продолжил, — я обещаю, что смогу защитить, помогу устроиться, сделаю все, что будет в моих силах, чтобы ты жила, а не бежала. Но не могу обещать, что не попытаюсь удержать тебя, — улыбнулся он. — Я не мальчик, понимаю, что, когда ты почувствуешь свободу от отцовского преследования, ты сможешь выбирать сердцем, а не от отчаяния. И я не стану препятствовать.

— Но мы очень надеемся, что ты сделаешь правильный выбор, — задорно закончила Лия и похлопала Джордана по плечу.

— Моя лавка… — пробормотала я, кажется, спустя вечность. — Аурика, Сэндрон…

— Твоя? — удивился Джордан. Не все же мне пребывать в недоумении.

— Да, — кивнула я. — Моя. Мое детище. Отдушина. Аурика и Сэндрон — семья, — голос дрогнул. От мысли, что мне придется их бросить, в душе селилась тоска, а по спине стекал холод.

— Чем-то придется жертвовать, — грустно проговорила Лия, сжав мое плечо. — Только времени думать у тебя нет почти, дорогая.

— Я был уверен, что ты там всего лишь работала. Твоя подруга отлично играла роль разъяренной хозяйки, — улыбнулся Джордан. — Защищала тебя, значит.

— Когда я бежала, я украла украшения матери, — дерганно улыбнулась. — Она слабовольная. И я знала, что она не скажет отцу, побоится его гнева. Кое-какие деньги у нее тоже украла. Так и появилась моя лавка. С Рикой и Сэндроном мы познакомились почти сразу после побега. Так вместе и прошли эти тяжелые два года.

— Я не смогу увести и их сейчас, — честно признался Джордан. — Захочешь заниматься любимым делом, я помогу.

— Мне надо побыть одной, — я поднялась из-за стола. — Не могу ни о чем думать. Дайте время.

Время почти не помогло. Я металась по комнате, пока снизу не доносилось ни звука. Решение волшебным образом не приходило. А мысль о том, что придется самостоятельно принимать столь сложное решение, давила и сводила с ума.

Тихий стук в дверь застал меня как раз в тот момент, когда я была готова попрощаться со здравым смыслом. Потому что именно из-за него я забрела в такие дебри рассуждений, из которых никак не могла выпутаться. А решение бежать или остаться так и не приняла. Только запуталась сильнее.

— Лина, я могу войти? — спросил капитан.

— Заходи, — выдохнула я, махнув рукой, словно он мог меня видеть. — Скажи мне, что мне делать? — в отчаянии спросила я.

— Соглашаться, — коротко улыбнулся он. — Я хотел бы, чтобы ты согласилась. Но я не хочу тебя заставлять, вынуждать или шантажировать. Ты знаешь, что тебя ждет, если останешься, — он взял меня за руки и заглянул в глаза. — Перед уходом я постараюсь сделать все, чтобы твой отец не смог помешать тебе доучиться. Лишившись звания, части, репутации… Он уже не будет иметь столько влияния в военных кругах. Просто знай и это. И подумай. Только, Лина, — он легонько коснулся моего носа в поцелуе, — я прошу тебя, подумай о том, чего бы хотела именно ты. Впервые в жизни, пожалуй, будь эгоисткой. Подумай о себе. Остальные справятся без тебя гораздо лучше, если будут знать, что у тебя все хорошо, нежели беспокоясь о тебе каждую секунду.

С этими словами он прижался горячими губами к моему лбу и вышел.

Уже через половину часа я спустилась вниз.

— Я согласна, — выдохнула я на одном дыхании, не дав себе возможности передумать в последний момент. Я уже столько раз склонялась то в одну сторону, то в другую, что голова раскалывалась от боли.

— Отлично, — Лия радостно хлопнула в ладоши, а потом плавно провела рукой в воздухе над столом.

На столе рядком вслед за движением руки девушки стали появляться пробирки, наполненные яркими жидкостями.

— Джордан расскажет, что за чем принимать, — улыбнулась она. — Вот это, — она коснулась нежно голубой, перламутровой пробирки, — лично от меня, — подмигнула. — Ее в первую очередь. И только после нее остальное, как положено, — последние слова адресовались Джордану.

Капитан же ловким движением руки выудил из воздуха листы, испещренные мелкими буквами.

— Времени зря не теряйте, сутки не резиновые, — строго проговорила Лия и поднялась. Подошла ко мне, крепко обняла и шепнула на ухо: — удачи. Ничего не бойся. Просто доверься Коту.

— Коту? — удивленно и настороженно переспросила я.

— Мой позывной, — кивнул Джордан так, словно впервые представился при знакомстве. — Читай, подписывай, а все ответы потом.

— Д-доринай? — заикаясь, переспросила я. Не верила своим ушам. — Ты шпион Дориная? Как?

— Я расскажу тебе все позже, — на его губах играла виноватая улыбка, — у нас будет много времени. Но если коротко… — он прикрыл глаза, замолчал, а потом взглянул на меня непроглядно черными глазами и тихо заговорил: — патруль, который тогда возглавлял твой отец, наткнулся на границе на мою старшую сестру. Как мне удалось выяснить, они решили, что она шпионка. Твой отец с сослуживцами пытал ее. Она не выжила. Когда нашли ее тело, я был еще мальчишкой. Но уже тогда заявился к Троусу и потребовал сделать из меня самого лучшего шпиона.

— Троус? Герлин Троус? — я подавилась воздухом. — Тот самый, который облапошил руководство, завел в ловушку целый отряд и привел к потере приграничных территорий на много лет? Человек, из которого сделали олицетворение слова «предательство»?

— Он никогда не был предателем, Лина, — улыбнулся Джордан. — Он всегда был верен своей стране. Доринаю.

— О, Всемогущая! — выдохнула я и схватилась за голову, — я ведь теперь тоже предательница, — запрокинула голову и рассмеялась. Громкий истерический хохот заполнил дом, где мы остались вдвоем с Джорданом.

— Тебя предали все вокруг, — весомо уронил Джордан, — хранить им верность — это самая большая глупость.

Я мгновенно смолкла. Утерла выступившие в уголках глаз слезы и согласно кивнула. Жалела ли я о поспешном решении и данной Джордану клятве? Нет. Когда она раскрыл передо мной все свои тайны, я вдруг поняла, что не чувствую ни злости на него, ни угрызений совести о собственном предательстве. Вообще никаких переживаний. Лишь легкое волнение о будущем и полное принятие ситуации. Единственные люди, с которыми мне было жаль расставаться — это Аурика, Сэндрон, и как ни странно, Радонира. Три человека, которые стали для меня очень близки. А весь остальной мир мог провалиться сквозь землю хоть сию секунду. В том мире были лишь боль. И я хотела, чтобы эта боль осталась в этой стране.

— Ладно, но как мы пройдем заслон? Стену? — в моей голове роилось столько вопросов, что я с трудом вычленяла важны среди глупых, основанных на сказках и слухах о доринайцах. Например, умеет ли Джордан управлять животными? Ходили такие слухи о жителях той страны.

— Да-а, — протянул с насмешкой капитан, — гарнизон отлично охраняет границу. Твой отец очень старается. Только вот незадача, каждую практику именно из его гарнизона безвестно пропадают студенты. К нему сто-олько вопросов накопилось, — он подмигнул. — Через две недели пятый курс идет на преддипломную практику. Остальные на отдых. Вот и мы с тобой отправимся отдыхать. И уже не вернемся. За две недели успею все подготовить. И подругу твою из лавки предупрежу. Не волнуйся.

— А мне что делать?

— Самое сложное остается тебе, — костяшками пальцев он провел по моей щеке в незамысловатой ласке, — тебе придется делать вид, что ничего не изменилось. Доучиться, подготовиться к экзаменам.

— Если я буду выглядеть, как взвинченная сумасшедшая, никто не удивится, — отмахнулась я, прильнула щекой к ладони мужчины и прикрыла глаза, — я в последнее время только так и выгляжу. Все решат, что это из-за разрыва помолвки, — я прикрыла глаза, смутившись. Этот непростой, запутанный разговор оттягивал момент того, ради чего нас оставили наедине в этом доме.

— Для чего это все? — указала на пробирки.

— Чтобы откат прошел легче. Чтобы изменения в «хвостике» прижились лучше. А это, — он пододвинул ко мне ту самую пробирку, которую Лия наказала пить первой, — чтобы ты не волновалась, — он мягко улыбнулся. В глазах мужчины вновь заплясали колдовские искры, которые вызывали у меня восторг каждый раз.

— Успокоительное какое-то?

— Не совсем, — качнул он головой, и его улыбка стала такой, что у меня дух захватило. — Это поможет избавиться от тревожащих мыслей, поможет расслабиться и… — он взял мою руку, поднес к своим губам и ме-едленно, глядя мне в глаза поцеловал подушечку каждого пальца, — и просто чувствовать, — тихим будто вибрирующим голосом проговорил он.

А я уже, кажется, забыла, о чем нужно было тревожиться и за что переживать. Потому что единственное, что меня волновало — это его тягуче-сладкие прикосновения к моим ладоням, от которых перехватывало дыхание.

— Пей, отчаянная моя, — вынул пробку и подтолкнул ко мне пробирку, а сам обжигающе горячими губами прижался к тонкой коже моего запястья.

Я гулко сглотнула, судорожно вздохнула, схватила подрагивающими пальцами пробирку и без раздумий опрокинула в себя.

Мягкое тепло волной прошлось по телу. Голова закружилась лишь на миг, а потом пришло ощущение, будто я парю над землей. Тело казалось легким, невесомым. Голова вдруг опустела. Стало так легко. И по коже будто разряды маленьких молний пробегали, делая ее невероятно чувствительной. Грудь вздымалась высоко и часто, я никак не могла надышаться. Губы Джордана дрогнули изогнулись в невероятно порочной улыбке. Я облизнула свои внезапно пересохшие губы. И единственное, о чем могла думать — это какова на вкус эта улыбка. Эта мысль билась в голове в ритм моего бешено колотящегося сердца.

Пальцы Джордана медленно скользнули по линиям на ладонях, обрисовали рисунок вен на запястьях. А мне показалось, что от его касаний оплавится моя нежная кожа, настолько обжигающими они были. Кровь кипела и разносила жар по всему телу. Душа трепетала, я задыхалась и не могла пошевелиться, ловя каждое прикосновение Джордана. Я будто угодила в пламенный вихрь, в котором безумно хотелось сгореть.

Джордан поднялся, потянул вверх и меня. Колени подрагивали, а внизу живота будто сладкой судорогой сводило разгорающееся желание.

Даже не сразу поняла, что перед губами оказалась еще одна колба. Я неглядя проглотила содержимое. Даже вкуса не почувствовала, потому что желание прижаться к губам капитана стало просто невыносимым. Поднялась на носочки и совсем потерялась в вихре ощущений.

Этот поцелуй был другим. Совершенно. Страстное желание в каждом касании. Поцелуй был требовательным и нежным, губы Джордана ласкали, язык дразнил, а когда зубы сомкнулись на моей нижней губе, я не сдержала стона, что уже давно рвался из груди. Казалось, я вот-вот сгорю в руках капитана и осыплюсь пеплом у его ног. Я отчаянно цеплялась за шею мужчины, не в силах оторваться от его губ. Этот вкус абсолютного, незамутненного счастья я не забуду никогда. Уже позже я почувствовала благодарность к Лие, которая подарила мне это счастье без оглядки на все проблемы. А в эти секунды я думала, что это самый счастливый миг в моей жизни. Но уже через несколько мгновений капитан дал понять, что я очень сильно ошибалась. И у счастья нет ни границ, ни пределов.

Нежные касания пальцев по невероятно чувствительной коже, тысячи поцелуев, короткие и обжигающие, тягуче сладкие и страстные, сводящие с ума. Я задыхалась от переполняющих меня ощущений и ловила губами дыхание Джордана. Хотелось прижаться теснее, почувствовать его каждым сантиметром своего тела.

Я сама сняла с него рубашку. Дрожащие пальцы то и дело соскальзывали с пуговиц, но я все же справилась с ними, несмотря на то, что Джордан беспрестанно отвлекал меня, покрывая поцелуями мою шею.

А ведь тогда в душе я и не заметила, насколько хорошо он сложен. Какая гладкая у него кожа, какой впечатляющий рельеф кубиков пресса.

Провела ладонями по его груди вниз, почувствовала, как бешенно бьется его сердце, коснулась пальчиками каждого кубика. Джордан дышал так же тяжело, как и я.

Прикрыла глаза от удовольствия, когда мои пальцы коснулись его дрогнувшего живота, провела по талии, скользнула по спине и слегка надавила ноготками.

Дрожь прокатилась по моему телу сразу, как только слуха коснулся едва слышный стон Джордана.

— Отчаянная моя, — прошептал он прежде, чем прикусил мочку уха.

Желание скручиволось внутри и заставляло гореть и дрожать. Я уже сама ловила губы Джорадана, пытаясь утолить неведомую до сих пор жажду.

Джордан не стал заморачиваться с моим раздеванием. В какой-то миг я осознала, что прижимаюсь к мужчине кожей к коже. И это ощущение вызвало во мне невероятный восторг, азарт и жгучее желание чего-то большего. Хотелось прижаться еще теснее, целовать его еще жарче, вбирать эти ощущения сильнее и глубже.

Как в этом вихре возбуждения и желания я оказалась на кровати, даже не поняла. Джордан не позволял очнуться от сладкой пытки. Он целовал и покусывал, сжимал и гладил, заставляя выгибаться под его умелыми ласками, тянуться за его губами и руками. И в момент, когда я почувствовала тянущую, резкую боль, он замер и поймал мой вскрик своими губами. Я сжалась, вцепилась в простыни кулаками и испуганно посмотрела на него.

— Тише, милая, — прошептал он. Подарил мягкий поцелуй в уголок губ, — сейчас все пройдет, — и новый поцелуй. Он мягко скользнул руками по моим бедрам в невесомой ласке.

Жгучая боль отступала, а мне стало невероятно неловко. Вдруг показалось, что я все испортила.

— Моя красивая девочка, — шептал он, вопреки моим мыслям, покрывая лицо, шею и грудь поцелуями, — моя сладкая. Такая маленькая, храбрая, вкусная девочка.

В груди разливалась щемящая нежность. И так стало легко, боль отступила, глупые мысли выветрились. И я сама подалась навстречу своему мужчине, потому что безумно хотелось быть его храброй девочкой. Притянула его к себе и поцеловала. Вложила в этот поцелуй всю свою нежность, страсть и благодарность. И нежно касаясь языком губ этого невероятного мужчины, я четко осознала, что по уши влюбилась в своего капитана, наплевав на все свои правила и принципы.

— Джордан, я… — простонала, но не смогла закончить, ощущая его каждое движение в себе. Да и он не позволил закончить, накрыв мой рот в очередном умопомрачительном поцелуе.