Глава 31

Я лежала на груди Джордана и слушала ровное сильное биение его сердце. Чувствовала легкость, невероятный трепет, нежность и незамутненное счастье. И даже легкая боль во всем теле была приятной. Я улыбалась и наслаждалась ласковыми прикосновениями Джордана. Он пальцами вырисовывал на моей спине незамысловатые узоры, обводил каждый шрам, будто пытаясь своей нежностью стереть их, и эта ласка так расслабила меня, что я едва ли не засыпала.

Не знаю, о чем думал капитан, а я могла лишь думать о том, как тепло и спокойно в его объятиях, как безумно нежен этот мужчина, как одурманивающе он пахнет. Казалось, что душа в узел скручивается от отголосков пережитых чувств и эмоций. Так хотелось утонуть в этой убаюкивающей тишине, остаться в этом счастливом мгновении и ни о чем не думать.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — его ладонь скользила по моей обнаженной спине вверх-вниз раз за разом повторяя этот маршрут.

— Хорошо, — выдохнула я, счастливо улыбаясь и даже не открывая глаза. Боялась, что взглянув на своего капитана испорчу момент своим смущением, почувствую неловкость и волшебство растает, как не бывало. Хотя очень хотелось мурчать от удовольствия, поделиться со всем миром кусочком того счастья, что я испытала благодаря Джордана. — Чувствую себя…счастливой, — призналась я, — боюсь, что открою глаза, а это всего лишь сон. Со мной не может случиться такого чуда.

Его рука замерла на моей пояснице. Замерла и я. Приоткрыла глаза. Пыталась понять, что не так я сказала, ведь Джордан подо мной явно напрягся. Не успела отругать себя, потому что не понимала за что, как капитан подтянул меня повыше и вынудил смотреть в его посветлевшие медовые глаза. Он крепко держал меня, не позволяя сползти на кровать рядом.

— С тобой может случиться еще много чудес, отчаянная моя, — серьезно проговорил он. — И они обязательно случатся. Все заслуживают быть счастливыми. А ты тем более. Ты сделала столько, так старалась, взяла свою жизнь в свои руки, приняла столько сложных решений и не сломалась. Ты как никто заслуживаешь чудес, счастья, уважения, восхищения и любви, Лина. И даже не смей думать иначе. Не предавай себя даже в мыслях.

Я не знала, что ответить. Что говорить в таких случаях? А смотреть без смущения в эти испытующе серьезные глаза не было никаких сил. Потому я приняла, как мне показалось, гениальное решение. Потянулась и поцеловала Джордана. Я не была сильна в поцелуях, но хотела вложить в этот поцелуй всю свою нежность, которую он будил и растил во мне каждую секунду.

Он резко перевернулся, навис надо мной, жадно разглядывая обнаженную меня. А я смущалась, но впервые чувствовала себя желанной и невероятно красивой, что даже не попыталась прикрыться.

— Было бы здорово послать к черту весь этот мир с его проблемами и остаться тут, но я не настолько силен, — он склонился, поцеловал меня в ключицу, потом в шею, заставил ахнуть и вцепиться в его плечи от внезапно возродившегося желания, а потом дразняще улыбнулся, почти неуловимо поцеловал в губы и поднялся. — Скорее бы свалить из этих пропитанных гнилью земель, — выдохнул он, окинул меня снова горящим взглядом и улыбнулся, — тем более, что единственное сокровище из этой страны я утащу с собой, — подмигнул он. — Ванная там, — указал на дверь, — я пока все приготовлю, тебе нужно выпить еще два снадобья Лии и хорошенько поесть. Времени у нас не так много.

Откат начался даже не с рассветом. Среди ночи. Проснулась от ощущения, что мне на грудь давит вся тяжесть этого мира. Будто меня заживо похоронили, а сверху тяжелая земля, воздуха не хватает и перед глазами пульсируют красные круги.

— Джор-дан, — прохрипела я.

Горло горело огнем. Боль прокатывалась волнами по телу, словно пытаясь выжать из меня жизнь. И на смену ей приходила сначала тошнота, от которой скручивало внутренности, а потом такая слабость, словно я вот-вот отойду в мир иной.

— Открой рот, Лина, — приказал Джордан.

Я его почти не видела. Лишь иногда сквозь туман проступал его силуэт. Но голос слышала четко. Он не сюсюкал, не жалел меня, командовал и пытался облегчить мое состояние. Голос звучал ровно, но я явно слышала в нем напряжение.

— Отлично, девочка моя, теперь медленно и глубоко вдыхай на пять счетов, — он считал, я пыталась дышать, а потом по его приказу задерживала дыхание. Как он это определял, но именно в этот момент меня накрывала волна тошноты. И после я шумно выдыхала. Чувствовала, как он вливает в меня свою лечебную магию огромным потоком. Наверное, только благодаря этому я и не теряла сознание, не кричала от боли и вообще была в состоянии слышать и соображать.

Мука закончилась спустя, кажется, вечность. Взмокшая, обессиленная, выжатая до последней капли, я лежала на кровати в ожидании нового приступа. Губы высохли и горели. Хотелось пить. Но Джордан во время моих мучений давал что-то горькое и ни капли воды. Горло царапало при каждой попытке сглотнуть хотя бы слюну, которой тоже не было. Язык прилип к небу.

— Давай, моя отчаянная, поднимайся, — Джордан подхватил меня, усадил к себе на колени, поддерживая со всех сторон. — А теперь пей. Три глотка. Не больше. Через пятнадцать минут дам еще три. А потом и еще. Ты умница, девочка моя, — его ледяные губы коснулись моего раскаленного лба. Похоже, после всех этих мучений, у меня повысилась температура. — Все закончилось. Уже к обеду резерв восстановится, магия поможет тебе восстановиться и вечером вернешься в академию на зло врагам с сияющей улыбкой на лице.

— Я хочу пить. И спать, — положила голову на его плечо и прикрыла глаза. Меня выключило мгновенно.

Джордан будил меня, поил водой, я вновь засыпала, и так продолжалось довольно долго. А потом я сама открыла глаза от голода такой силы, что кажется слишком плотоядно посмотрела на Джордана.

— Вижу тебе полегчало, — он лежал рядом, закинув руки за голову. — Даже быстрее, чем я предполагал, — он подмигнул, улыбнулся своей невероятной улыбкой, от которой у меня сердце норовило выскочить из груди, а потом протянул: — голодная? — дернул бровью и оглядел мое тело так, словно мог видеть сквозь одеяло.

Мне вдруг стало снова жарко под его взглядом. И ведь я точно знала, что он специально дразнится и подначивает меня. Но никак у меня не получалось не смущаться.

— Очень, — выдохнула я и прикрыла глаза, — но я даже ложку держать не смогу.

— Я за тобой поухаживаю.

Глядя на то, как Джордан выходит из комнаты, я почему-то подумала, что нельзя быть настолько счастливой. Это казалось даже преступным в сложившихся обстоятельствах, без сил, с ломотой во всем теле ощущать лишь счастье.

Правда, я тогда еще не знала, что жизнь готовит мне еще один неприятных подарочек. Вернее, мой ненавидящий меня отец не мог оставить без внимания тот факт, что я вновь ускользнула из его ловушки. Но я об этом, к счастью, еще не знала, а потому просто наслаждалась заботой Джордана, его вниманием, каждым поцелуем, прикосновением и таким количеством похвалы, что стала даже подозревать, что он мне бессовестно льстит. Но капитан Рассаширский околдовывал своими искрящимися глазами, обворожительной улыбкой и заставлял верить каждому его слову.