Глава 6

Старшекурсники вернулись. Причем, к моему удивлению, большая часть вернулась уже на следующий день, за два дня до начала обучения. Академия наполнилась курсантами, гомон голосов наполнял коридоры с утра и до отбоя. Толпы парней в свободных рубашках теперь каждое утро заполоняли тренировочный полигон. В первое такое утро я даже порывалась вернуться в казармы. Но не поддалась слабости и трусливому порыву.

— Иначе уже не будет, Лина, — сама себе сказала мысленно. — Привыкай. Это твоя новая реальность, дорогая.

Прямо держала спину, прошла к более или менее свободному клочку полигона, размялась, сосредоточившись на счете. Вдох на четыре счета, выдох. И так по кругу. Шея, руки, корпус, ноги. И я даже сумела отделаться от того ощущения, которое накрыло меня с головой, когда я только оказалась на полигоне. А чувствовала я себя будто бы окруженной.

Солнце только поднялось из-за горизонта. И еще не жалило своим прикосновением. Самое лучшее время для тренировки. И хорошо размявшись, я пристроилась в хвост бегущих курсантов. Даже подумала, что зря переживала. Но уже через половину круга рядом со мной пристроился высокий молодой парень. Темные волосы коротко острижены, зеленые чуть раскосые глаза, обрамленные густыми ресницами смотрели с открытым интересом. Но не было в них и намека на какую-то пошлость или неприятную липкость. Красивая четкая линия губ, которая больше бы подошла девушке, нежели будущему военному.

— Привет, — открыто улыбнулся он белозубой улыбкой. — Я Мики, — он с легкостью подстроился под мой ритм. — А ты? Хмурая, недружелюбная первокурсница, которая явно пришла за профессией, а не по другим причинам? — его глаза хитро блеснули. — Не боишься, что какой-нибудь ушлый курсант решит захватить такую прекрасную крепость?

— Не боюсь, — выдохнула я, стараясь не сбить дыхание, и улыбнулась, — уж больно хлопотна та крепость, — фыркнула я, — и прежде, чем бросать силы на осаду, нужно убедиться, что крепость действительно прекрасна. Вдруг, — я перевела дыхание, отдышалась, — за прекрасными стенами, старые развалины.

Парень хохотнул. Я снова шумно втянула носом воздух, выдохнула через рот и продолжила:

— Или вовсе окажется, что крепость уже давно захвачена и разграблена.

— А ты забавная, — посмеивался Мики и смотрел на меня как-то иначе. Будто бы за приятной картинкой смог рассмотреть что-то еще, более интересное. — И с чувством юмора. Это радует.

Он замолчал. Но все также продолжал бежать рядом. Через десяток метров все же нарушил тишину:

— Нет, все же я не могу не спросить, — хмыкнул он. — Что там с захватчиками? Насколько их присутствие в крепости благоприятно и не нужно ли кого-то спасать?

— Кого спасать? — не сдержала я улыбки, — захватчиков?

— Однако, с каждым словом безразличие к захватчикам все возрастает. Даже если они и есть. Ради такого сокровища и время на осаду не жалко потратить. И как же тебя зовут, потрясающая девушка с первого курса?

— Линнея. Лина, — ответила я.

— И что мне с тобой делать, Лина? — наигранно тяжело вздохнул он, — все, как узнают, какую драгоценность занесло в наши стены, устанем отбиваться от плененных твоей красотой.

— Неужто ты конкуренции боишься? — хохотнула я. — Уж, за три года обучения должны же были научить вас правилам обороны вверенного участка, если численность противника многократно превышает вашу, — фыркнула я и перешла на быстрый шаг. Дыхание все-таки сбилось. Бежать, болтать и хихикать оказалось для меня непосильной задачей.

— И наступать при тех же условиях учат, — улыбнулся он, а потом поморщился и признался, — правда, еще учат, что приказ старшего по званию важнее желаний, совести, а иногда и даже важнее чести. Но последнее скорее исключительные случаи. А еще, представляешь, среди наших преподов есть те, которые считают, что любви в армии не место, — он выпучил глаза. — Считают, что она мешает здравомыслию и заставляет совершать глупости. Хорошо, что есть и другие, которые уверены, что если бы не любовь, то и воевать было бы не за что, — он подмигнул, замолчал, а потом со вздохом добавил: — правда, толкуют они обычно о любви к родине. Но мы простим им это узкомыслие, да, Лина?

— Конечно, — кивнула я, — пожалеем их и простим. Что уж злиться на несчастных, которые любовь могут испытать лишь к родине, — а мысленно подумала, что я даже знала одного такого человечка. — Мики, — уже без тени улыбки взглянула на старшекурсника, — дай совет, как выжить в этом месте, такой, как я?

— Такой, это какой? — с улыбкой, но серьезным тоном спросил он, — если уж без шуток, Лина, я понятия не имею, какая ты. Подошел, потому что ты красивая. А когда ты живешь среди мужиков, любое женское присутствие, как глоток свежего воздуха в казарме после тренировки. Единственное, что имеет живительную силу. И то, что ты красивая заметили, поверь мне, если не все, то многие. Когда они еще и поймут, что ты с чувством юмора, без лишних ужимок и задранного носа, выстроится очередь. Некоторые, особенно наглые попробуют пролезть без очереди. Фигурально выражаясь. Сойдешься с кем-то из старших курсов, — он забавно пошевелил бровями и хитро улыбнулся, — младшие курсы отвалят сразу. Сойдешься с кем-то из преподов, курсанты докучать не станут. В общем-то, красивой у нас выжить можно. Но учиться и стараться все равно придется. За красивую мордашку, да даже за длинные ноги и большую грудь подержаться могут, а держать не станут, уж прости. Даже если с преподом будешь.

— У вас тут правда допускаются отношения с преподавателями? — поморщилась я.

— Вообще, конечно, это порицается и не рекомендуется. Но никого это еще не останавливало. Запрета нет. Случается редко, но бывает. Тут важно понимать, что пока ты с преподом, ты в шоколаде, но если вдруг ты сделаешь что-то не так, препод тебя сожрет. Потому, сама понимаешь…

— Я и не планировала, — открестилась я тут же. — Я здесь только ради обучения. Правда. Потому, хотелось бы, чтобы моя крепость устояла, и никто не узнал, какие старые развалины скрываются за крепкими, привлекательными стенами, — улыбнулась я хитро. — Эх, мне бы друга, а не… Сам понимаешь.

Мики рассмеялся. Посмотрел на меня, как на глупого ребенка и с насмешкой проговорил:

— Друга? — его взгляд скользнул по моему телу сверху вниз, — поверь мне, если кто-то скажет, что он ошивается рядом исключительно из дружеских соображений, он врет. И ждет подходящего момента. Ты расслабишься, доверишься и… Вот вы уже не просто друзья.

— Спасибо, — кисло отозвалась я. — А я уж было стала присматриваться к тебе, как к потенциальному другу, — протянула я.

— Присматривайся. А я подожду того самого момента и буду отгонять конкурентов, — подмигнул хитро, — старые развалины. Звучит интригующе, — хохотнул он, махнул рукой и рванул дальше.

— Уважаемые курсанты! — разносился над плацом голос начальника академии. Офицер, чей парадный мундир был увешан столькими наградами, что было удивительно, как под их весом он умудрялся все еще держать спину прямо. — Сегодня для всех нас особенный день! День, когда наши ряды пополнились достойнейшими из претендентов. День, когда вы стали частью нашей большой семьи, опорой нашей страны и надеждой на светлое, спокойное будущее всех жителей. От имени всех наших преподавателей и офицеров я рад приветствовать вас в стенах нашей прославленной академии. Вы выбрали путь чести и долга, и мы приложим все усилия, чтобы вы прошли по этому пути с достоинством….

Мы стояли на плацу стройными рядами под палящим солнцем. Начальник разразился длиннющей привественной речью, хотя перед этим мы пережили еще и зачитывание приказа о зачислении с фамилией каждого счастливчика. Солнце жалило беспощадно. По вискам уже заструились капельки пота, от которых становилось щекотно и хотелось почесаться. Но никто не смел и пошевелиться.

За трибуной все еще вещал начальник. А за его спиной стояли остальные офицеры из преподавательского состава. И лишь несколько человек в обычной одежде.

— … формирование характера, силы воли и духа! Самоотверженности! Вас научат принимать решения в самых сложных ситуациях…

Всемогущая! Когда же он закончит? Я уже не чувствовала ног. Голова от жары начинала гудеть. А начальник разошелся не на шутку.

Когда прозвучали заветные слова:

— Добро пожаловать в семью Военной академии! Успехов вам в учебе и службе!

Я испытала невероятную радость. Еще чуть-чуть и нас отпустят в казармы, чтобы мы получили инструктаж от своих командиров. И готовились к следующему дню.

Наше отделение из шести девушек первого курса досталось сержанту Белтанийской, старшекурснице с таким командным голосом, выправкой и острым взглядом, что первое, о чем я подумала, глядя на нее: «Точно не ради любви она здесь».

— Значит так, первый курс, — она расхаживала туда-обратно вдоль нашего короткого рядка, — график дежурств по казарме у двери. Следить. Исполнять. За неисполнение — наряд вне очереди. Расписание получили? Хорошо! Режим простой: подъем и отбой по сигналу, дальше все по расписанию. Важно! — она остановилась и обвела нас тяжелым взглядом, будто бы мы уже успели в чем-то провиниться. — Расписание приема душа соблюдать бесприкословно. Никто над вашей честью тут трястись не будет. Заявитесь в душ во время, когда там будут мужчины, они могут решить, что это приглашение к дальнейшим действиям. Доказать обратное будет сложно. Не создавайте проблем ни себе, ни мне, ни академии в целом. Расписание дежурств в душевых и столовой будет объявляться на еженедельных построениях. Форма должны быть всегда в порядке, никаких опозданий. Наказания будете получать даже за мелочи. Кровать всегда заправлена, волосы, кстати, тоже. По всем вопросам сначала ко мне, потом к старшему по званию. Не наоборот. Вопросы?

Мы переглянулись. Вопросов было будто бы много, но при этом ни одного. Мы еще ничего не знали, а потому и сформулировать то, что осталось непонятным, не получалось. А в глазах некоторых и вовсе читался страх. Похоже, наша сержант произвела нужное впечатление и докучать, возможно, глупыми вопросами никто не хотел.

— Прекрасно, — кивнула она. — Готовьтесь. В душ по расписанию. Свободны.