Глава 8

Следующее столкновение случилось совершенно случайно и совершенно буквально. Я писала работу по стратегии и тактике. Нужно было не только раскрыть эти понятия и расписать их основы, но и описать реальные успешные стратегические и тактические решения, которые сыграли важную роль в каком-либо сражении. И вот, зарывшись в учебники в огромной академической библиотеке, я едва ли не проспала ужин. А потому быстро сгребла учебники, пособия, хроники… И бросилась возвращать литературу библиотекарю на стойке. И завернув за стеллаж, с разбегу врезалась, конечно же, в Джордана Рассаширского. Учебники с грохотом рассыпались по полу. И вот тут я впервые не сдержалась. От неожиданности, наверное.

— Чтоб вас всех на венчик намотало! — выдохнула я, всплеснув руками. Потом меня под дых ударило осознание, кому я это сказала. Прикусила язык, мысленно отругала себя более грубыми словами, но все же обескураженное лицо капитана стало для меня лучшей наградой. — Извините, — процедила сквозь зубы и бросилась поднимать учебники.

«Хоть бы сделал вид, что помогает», — промелькнула мысль в голове. И испарилась в алом зареве гнева, как только он раскрыл свой рот.

— Я сделаю вид, что не слышал того, что вы сказали, курсант, — он возвышался надо мной, пока я ползала по полу, собирая разлетевшиеся книги.

— Премного благодарна, — пропыхтела я, буквально валяясь у его ног, потому что одна из книг проскользнула под стеллаж, и мне пришлось ее выцарапывать.

Капитан стоял. Шел бы уже… куда шел.

— Маг первой ступени, — и снова эта раздражающая насмешка голосе, — и не можете справиться с книгами?

Я все-таки выцарапала эту мерзкую книжонку, поднялась, оправила китель и взглянула на капитана. Холодно улыбнулась и отчеканила:

— Как сказал один умный человек, даже такие магические способности не всегда смогут помочь нам. Вот я и упражняюсь. Обхожусь своими силами. Без помощи магии.

Уголок губ капитана дернулся. То ли в намеке на улыбку, то ли в раздражении. Ведь эти слова принадлежали ему. И он явно это понял. В глазах вспыхнули золотые искры и тут же погасли. Лишь его одна бровь скользнула вверх, на лоб, да там и осталась. Он будто ждал продолжения. Но я его больше развлекать не желала.

— Разрешите идти?

— Идите, — хмыкнул он и посторонился. — Ужин пропускать все же не стоит.

И я уже сделала несколько шагов, когда в спину ударилась неожиданная и даже немного пугающая похвала:

— Отличная память, Стоун. Если она работает у вас не только на личные обиды, но и на любую другую информацию, возможно, вы у нас задержитесь.

Я обернулась, взглянула ему в глаза.

— Даже не сомневайтесь, — твердо проговорила и зачем-то ляпнула: — избавиться от меня будет сложно. Я здесь до конца, — развернулась и поспешила к выходу.

— Любопытное заявление, — до меня донеслись его тихие слова.

А в паре шагов от стойки стопку книг выхватил Мики, чем изрядно меня напугал. Я вообще стала какая-то нервная и дерганная в этой академии. Клянусь, все дело в этом жутком сигнале к пробуждению! И Джордане Рассаширском.

— Какая тяга к знаниям, — окинул он взглядом стопку книг. — Смотрю, подружилась с нашим Султаном, — хмыкнул он тихонько.

— Почему Султан? — нахмурилась я.

— Потому что морда у него всегда такая, будто этот мир ему принадлежит, а девки от него кипятком… — он покосился на меня, — в общем, пищат от восторга.

Сгрузил книги на стойке, библиотекарь отметил все в моей карточке и отпустил нас.

— Значит, у него ко всем такое отношение, — протянула я, шагая рядом с Мики. — А я уж думала, что где-то ему ногу отдавила и не извинилась. А он больно злопамятным оказался, — фыркнула я.

— Вот именно, — странным тоном протянул Мики, — он ко всем относится ровно-пренебрежительно. Еще бы, молодой капитан, самый молодой, он ведь старше меня всего на четыре года, — скривился Мики, — а уже отличился. Он в одиночку пролез к Доринайцам, как-то сумел выкрасть план-схемы одной из застав со всеми ловушками на границе и вернулся обратно. Герой. Только за что его сослали в академию преподавать, история умалчивает. Но! — он толкнул меня плечом, — на тебя он смотрит так, будто бы придушить хочет. Когда успела ему поперек горла встать? — весело спросил Мики.

— Если бы я знала, — развела руками, — для меня это тоже загадка. Неприятная такая. Он цепляется, а я давлю в себе желание вцепиться ему в лицо. Так и живем.

— Может ты ему нравишься, а он не знает, как свои чувства проявить? Это было бы печально для меня, — задумчиво, но хитро протянул старшекурсник.

— Ага, -выдохнула я, — для тебя печально, а для меня удручающе. Гори он синим пламенем, этот Рассаширский. Ненавидит он меня, или, упаси Всемогущая от такого счастья, влюблен, лишь бы учиться не мешал.

— Вот, что ты за девушка? — покачал курсант головой, — одна учеба на уме. А веселье? А романтика? Уже придумала, что будешь делать в свой первый увал?

— Придумала, — сверкнула глазами на него и улыбнулась, — тебя в тех планах нет, не рассчитывай.

— Жестокая, — тяжело вздохнул он. — А к посвящению первокурсников готова?

Я вопросительно взглянула на парня. Он расплылся в хитрой улыбке и начал тихонько насвистывать.

— Что за посвящение?

— М-м, как непредусмотрительно, — хохотнул он и потер ладони, — вот, ты мне отказала, а ведь от меня может зависеть один очень непростой день твоей жизни, Лина. Ух, сколько идей!

— Мики! — возмущенно воскликнула я, когда мы вошли в столовую, в которой уже стоял гомон.

— Мне пора, — почти пропел он, явно не желая удовлетворять мое любопытство. — Приятного аппетита.

— Девочки, что за посвящение? — втиснувшись между подругами, спросила я.

— Какая-то традиция, — отмахнулась Оливия. — Вроде как, пока не прошел посвящение, ты вовсе и не курсант. Даже приказ такого значения не имеет. Только вот после посвящения считается, что ты принят в семью академии.

— Какая-то традиция, — усмехнулась Радонира. — Ага. Ни какая-то, а отвратительная. Спустя месяц обучения, в какой-то день, абсолютно любой, по договоренности с офицерским составом, первачей похищают. Чаще всего прямо из постели. А дальше… Как повезет. Калечить запрещено, но что тебе выпадет, чтобы, как говорят, откупиться, неизвестно. Может быть полоса препятствий, какой-нибудь лес, куда тебя закинут и тебе выбраться придется, или индивидуальная задача. За каждым первокурсником закреплен так называемый «хозяин одного дня». Он-то и решает, насколько непростым и неприятным станет твой день посвящения. Потом устраивают вечеринку, конечно, но это уже ночью. И только для тех, кто в состоянии эту ночь пережить после всех дневных мучений.

— Да ладно тебе, Радка, — отмахнулась Оливия, — зачем пугаешь Лину? Ничего прям ужасного не устраивают. Развлекутся денек и все.

— Я впервые слышу об этом. Почему-то, — пробормотала я. Если так, то угроза Мики была вполне реальной. Он мог устроить мне особое посвящение. Судя по всему.

— Итак, курсанты, — за преподавательским столом сидел майор Дэрант. Краснолицый, шарообразный мужчина, который, казалось, вот-вот лопнет. Он постоянно промакивал свой блестящий от пота лоб платком, тяжело дышал и периодически издавал громкое «Пу-уф», словно пробежал целый марафон. В академии шутили, что нет ничего крепче в мире, чем пуговицы на рубашке майора, которые до сих пор не отлетели под давлением. А еще у курсантов было развлечение — рассчитывать траекторию и дальность полета этих пуговиц в случае, если они все же не выдержат. Но при этом вел свой предмет майор удивительно интересно. Наверное, потому что и сам был увлечен им. Тактика и стратегия. Я тоже любила этот предмет.

— Кто мне скажет, какую операцию считают самой провальной в нашей военной истории? — он осмотрел аудиторию.

Пара десятков рук тут же поднялись вверх.

— Курсант Стоун, — кивнул он. Видимо, мой искренний интерес льстил майору и потому он ко мне почти сразу проникся симпатией.

— В народе после этой операции появилась крылатая фраза «Когда нет ума, тогда и без зубов остаться недолго». Герлин Троус был без преувеличения первоклассным шпионом. Но, к сожалению, не нашим. Правда, узнали об этом уже после того, как два старших офицера и несколько десятков наших солдат оказались в окружении на территории доринайцев. Герлин Троус считался одним из лучших наших шпионов, который пользовался безоговорочным доверием руководства. И когда он передал сведения о том, что застава Осколок Зуба, почти не охраняется, а защитный контур имеет всего лишь две ступени плетений, руководство решило, что это прекрасный шанс для прорыва и закрепления наших войск на этой заставе. Ведь она находится на возвышении и на ее базе можно было создать отличный плацдарм для дальнейшего наступления. Причем, слухи ходили, что застава охраняется пусть и немногочисленным войском, но состоящим полностью из магов. Герлин Троус опроверг эту информацию. Убедил руководство в успехе этой операции и сам вызвался идти вместе с отрядом. Как итог, отряд был разгромлен, Герлин Троус завел отряд в ловушку и доставил доринайцам офицеров, которые были прекрасно посвящены в планы нашего руководства. В итоге, мы не только не отбили заставу, но и потеряли часть приграничных территорий из-за того, что доринайцы узнали о всех ловушках и местах размещения войск.

— Отлично, курсант. Именно так. Лишь совсем недавно мы вернули эти земли себе, но застава все так же осталась нами не покоренная. А конфликт заморожен. Герлин Троус стал олицетворением чрезмерного доверия, которое закончилось предательством. Но у доринайцев он живое воплощение героизма.

Я подняла руку и дождалась кивка преподавателя.

— Майор Дэрант, а почему, как вы думаете, доринайцы совершали лишь набеги на приграничные деревни и города, но никогда не пытались захватить большие территории?

— Это, кстати, очень интересный вопрос, курсант, — он перевел дыхание и замолчал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, — действительно, уже много столетий границы Доринайских земель будто бы камнем высечены. Они не пытаются расширить территорию собственной страны, но и своими не делятся. Удивительно миролюбивы в мирное время и отчаянно сражающиеся, когда в этом есть необходимость. Их земли населены одаренными магически людьми, у нас же есть такие разработки технического характера, которые представляют для них реальную опасность. А значимые объекты, такие, как шахты по добыче различных металлов и драгоценных камней, находятся слишком далеко от ихграницы, потому, думаю, они не желают тратить на их завоевание силы и ресурсы.

— Зачем же нам эта война? — спросил Хиртел, долговязый блондин с ярко-голубыми глазами.

— Исторически, земли за Осколком, Лунный Хребет и морской порт за ним принадлежали нам. Когда-то. И потеряв их тогда, мы потеряли выход к морю. А это слишком важная часть для нашего государства. Потому попытки вернуть эти земли предпринимаются с завидной регулярностью.

— Откуда ты все это знаешь? — ко мне склонилась Оливия.

— Приходилось бывать в тех землях. Там эту историю любят, — улыбнулась я.

— С момента возврата этих земель в границы нашей страны, — продолжал вещать майор, — там возвели стену, за которой расположился гарнизон, в любую секунду готовый отразить атаку противника. Поэтому, сейчас наша граница в этом, одном из самых острых мест, под защитой. Ну, а мы с вами разберем варианты, которые помогли бы избежать столь разрушительных последствий.

Остаток занятия я всеми силами игнорировала взгляд Оливии, в котором буквально читался вопрос о том, что же я делала в приграничном гарнизоне. И чем сильнее я делала вид, что не замечаю ее взгляда и тычков в бок, тем подозрительнее становился взгляд подруги. Так меня и саму скоро в Троусы запишут.

Я втянулась. Мне даже стало нравиться быть частью этого места. Преподаватели были жесткими, требовательными, но переходили границу с жестокостью и держали себя в руках. Ругались, конечно, как… военные. С чувством, с полной отдачей. Такие витиеватые ругательства употребляли, что я иногда даже не с первого раза понимала, что они имели в виду, но они не стеснялись объяснить. Все в той же манере. Но и к этому со временем привыкла. Отдельные слова все еще вгоняли меня в некий ступор, но уже не вызывали алый румянец на лице. А некоторые и вовсе стали вызывать странную улыбку, объяснить которую я никак не могла. Это даже пугало. Когда преподаватель орет тебе в лицо, что такую неуклюжую кобылу только ради веселья на войну отправлять, а у тебя дрожат уголки губ от едва сдерживаемой улыбки, это страшно. Страшно, что рассмеешься, ведь еще два дня назад неуклюжей кобылой был долговязый Хиртел, и стоило только услышать это ругательство, как перед глазами вновь всплыла картина: Хиртел очень элегантно скатывается на заднице по оврагу вниз в грязную жижу, махая руками, будто бы пытался взлететь. А он всего лишь оступился, когда проходил полосу препятствий. И вот я на его месте. Только я по столбам бежала. Оступилась. И слетела прямиком в руки однокурсника. Рухнули мы в очень экстравагантную позу. Я буквально оседлала Ласкиса. Не пошутил на эту тему только ленивый. А вот препод шутить не любил. А вот орать — это да. Это он делал с удовольствием. В общем, жизнь текла своим чередом. Я лишь ждала с предвкушением первый увал, чтобы увидеться с Аурикой и Сэлдроном. И с ужасом ждала посвящения. И не зря. Я ведь даже не сразу поняла, что первый месяц пролетел. И настал час принятия нас в курсантские ряды.

Я думала, что нас умыкнут из постелей. Сонных, ничего не подозревающих. Но нет, нас не тронули ночью. И остутствие старшекурсниц в казарме одним солнечным утром почему-то не насторожило нас. Мы поднялись по сигналу, как и всегда, заправили постели, умылись, надели форму и даже не успели выйти из казармы, когда всех нас поглотила тьма.

Тьма эта была наведенная, магическая. Я сразу это почувствовала. А потому набросила вокруг легкий щит. Расширила его, надеясь, защитить не только себя, но и подруг. Тьма была густой. Ничего не видно и не слышно. Но я успела почувствовать, как взломали внешний контур щита и отправила в лазутчика легкий импульс силы, который разрядами тока пройдется по его телу. Только, все равно, через пару минут, я почувствовала, как на лицо легла какая-то тьма. И я мгновенно провалилась в темноту окончательно. Потеряла сознание.