Глава 13

Оля

Я прячусь под одеялом. Лежу, раскинувшись, в кровати Марка, и волна смущения медленно ползёт по моей шее. Ещё секунду назад я вздыхала от воспоминаний о ночном удовольствии, а теперь съёживаюсь от каждого мелькающего в голове момента.

Я должна была остаться на диване после того, как Марк ушёл, но не осталась. Не знаю почему, но вот я здесь, укутанная в его одеяло, мечтаю о том, каково это было бы, если бы он скользнул под простыни ко мне, когда вернётся.

Вино давно выветрилось, так что у меня нет защиты перед неизбежным возвращением Марка Онегина. Когда я наконец высовываю голову из-под одеяла, вижу, как часы на тумбочке мигают красными цифрами: 3:49 утра.

Марк ушёл два часа назад, а я всё ещё не сплю. Я слишком взвинчена, чтобы уснуть. Максимум, на что я способна, — закрыть глаза на пару секунд. Но стоит задержаться дольше, и образы Марка кружатся за моими веками, грозя сжечь меня изнутри.

Мне так жарко, что я начинаю подозревать лихорадку. Встаю, чтобы открыть окно, и прохладный ночной ветерок с Москва-реки обдувает мою кожу, прежде чем я возвращаюсь в кровать. Это не спасает, но хоть что-то.

Я думала о разных вариантах. Рассматривала идею уехать домой. Катя, моя подруга, наверняка забрала бы меня, если бы мне нужна была компания. Я даже подумывала написать Ире, узнать, в больнице ли она… и не могла бы она, ну знаешь, подсмотреть за Марком Онегиным?

Интересно, чувствует ли Марк ту же растерянность, что и я. Конечно нет, — думаю я. Этот мужчина умеет контролировать свои эмоции так, что роботы позавидуют. А вот когда я пытаюсь держать свои чувства в узде, это всё равно что сдерживать чихание. Даже если мне удаётся ненадолго, чих всё равно вырвется. И чем дольше я его сдерживаю, тем сильнее будет взрыв.

Чтобы сбросить хоть часть этого эмоционального давления, я набираю номер своей лучшей подруги и иногда-неофициального-терапевта Кати. Судя по громкой музыке, которая бьёт через телефон, как только она отвечает, она, скорее всего, на концерте.

— Привет, Оля! Что случилось? — Музыка гремит на заднем плане. — Секунду, я выйду в переулок.

— Разве симпатичных девушек не убивают в переулках в такое время?

Она смеётся:

— Вход в клуб через переулок. У нас тут Серёжа и Глеб у дверей, я в порядке. — Её голос становится тише вместе с фоновым шумом. — А ты? Разве ты обычно не спишь в это время?

— Я не совсем отшельница. Иногда у меня бывают планы на субботний вечер, — отвечаю я.

Я почти чувствую, как она поднимает бровь по ту сторону телефона.

— Меня не проведёшь, ты ненавидишь бодрствовать после своего времени отхода ко сну. Сколько сейчас, три утра?

— Почти четыре, — гордо говорю я. — Как твой концерт?

— Не меняй тему. Нам скоро обратно на сцену, так что, хоть мне и не хочется тебя торопить, я тороплю. Что случилось?

— Я целовалась с Марком Онегиным. — Я морщусь, поражённая тем, как легко это вырвалось. — Мы целовались, и это было потрясающе, а теперь я одна в его кровати, растерянная и…

— А ты думала, что он любит тебя как сестру.

— Так и есть! Любил… я не знаю.

Катя визжит:

— Это назревало годами! Или лучше сказать, годами целовалось? Что ещё произошло? Почему всё остановилось на этом?

— Остановилось?! Это уже слишком далеко.

— Ты не девственница. Ты взрослая женщина. Марк тоже взрослый. Ну, точнее, мужчина.

— Определённо мужчина.

— И что? Я удивлена, что вы оба смогли остановиться. Напряжение между вами просто сумасшедшее.

— Его вызвали на работу, — признаю я. — Но это даже к лучшему. Я хотела остановиться на поцелуях. Не знаю, смогла бы я сдержаться, если бы его не вызвали.

— Признай, это была лучшая ночь в твоей жизни.

— Не знаю, было много вина, и мы были на этом двойном свидании, и…

— Стоп. Ты была на двойном свидании с Марком Онегиным и не рассказала мне?

— Ага. — Ещё одно вздрагивание. — Но я была не на свидании с Марком.

— Скандал! Что не так с твоим кавалером?

— Для начала, мы застали его целующимся с девушкой Марка. Елизаветой.

— То есть он идиот.

— Мы не сошлись, — говорю я. — Я не могу его винить. Елизавета для Марка — это как шоколад для мяса. А после ужина мы с Марком гуляли по набережной, и он поцеловал меня…

— Выходи за него замуж. Прямо сейчас.

Я заставляю себя рассмеяться:

— Ага. На набережной стало немного жарко и страстно, и я думала, это был просто момент. Такой, который нас захлестнул.

— Но потом это повторилось.

— На его диване.

— Вы были в одежде, когда позвонили из больницы?

— Более-менее.

— Оля! Погоди, дай прикинуть. — Она замолкает, подсчитывая. — Вино уже должно было выветриться к тому времени, как вы добрались до дома, так что не пытайся свалить всё на алкоголь, сестрёнка. Ты хотела Марка. Точка. Лучше перестань спорить с фактами.

— Может быть, — жалобно добавляю я. — Но я чувствовала себя пьяной.

— Пьяной от Марка, — бормочет она. — Я рада, что тебе было хорошо! Я знала, что это будет круто, когда наконец случится; между вами такая химия, и напряжение копилось годами.

— Что значит, ты знала, что это будет?

— Ну, рано или поздно это должно было случиться. Вы оба хотите друг друга, так что нужны были лишь подходящие обстоятельства. Не спорь со мной — моя правота уже доказана.

— И вот я здесь, прячусь под одеялом в его кровати. Это тоже было неизбежно?

— Какой у тебя план?

— Не знаю. Поэтому я тебе и позвонила.

— Раздевайся и накинь простыню. Оставь записку, чтобы он присоединился к тебе.

— Катя! Я серьёзна. Что мне…

— Я тоже серьёзна, — говорит она. — Слушай, мне пора идти. Нас зовут обратно на сцену.

— Скажи, что делать!

— Ты взрослая! Если ты звонишь, чтобы спросить моего разрешения переспать с Марком, оно тебе не нужно. Я думаю, вы идеально подходите друг другу, и это назревало слишком долго. Сказать, что это будет любовь?

— А если это всё испортит?

— Тогда не рискуй. Надень одежду и спи на диване. Или уезжай домой, как угодно. Спи, поезжай домой через пару часов — делай, что хочешь.

— Ты не помогаешь.

— Ты сама в это вляпалась. Я просто высказываю своё мнение.

— Что ты имеешь в виду?

— Все твои уроки с Марком. Похоже, твоя Академия Романтики сработала слишком хорошо. Он влюбляется в тебя.

— Он не влюбляется в меня!

— Тогда как ты это назовёшь?

— Не знаю. Химия, наверное. Мы хорошо знаем друг друга, и, думаю, мы друг другу нравимся, иначе мы бы не были друзьями так долго.

— Точно. Плюс ты учишь его романтике, и, похоже, часть этого переливается на тебя.

— В этом и проблема, Катя. Я его учу. Если он и влюбляется в меня, это всё ненастоящее. Он ищет девушку. Не меня.

— Почему не тебя? Ты одинока, красива, умна и всё такое. Марк был бы слеп, если бы не обратил на тебя внимания.

— Тогда почему он попросил меня помочь найти ему девушку?

— Слушай, мне правда пора бежать. Ты уже знаешь, что хочешь сделать, — говорит она, и шум клуба на заднем плане становится громче. — Подумай ещё немного и доверься интуиции. У тебя есть причины и за, и против, и я не думаю, что какой-то из вариантов глупый.

— Правда?

— Правда. И я не смогу переубедить тебя. Хочешь попробовать с Марком? Покажи это ясно. Хочешь оставить всё в рамках приличия? Тоже покажи ясно. Единственное, что я советую, — сделать так, чтобы Марк точно знал, чего ты хочешь, когда вернётся с работы.

— Если музыка не сложится, ты была бы отличным психологом.

— Знаю. Спокойной ночи, милая. Развлекайся… или не развлекайся.

Мы прощаемся, и я наконец выбираюсь из-под одеяла. Пора уже что-то решить, раз я тут одна уже несколько часов. Я сажусь на кровати и смотрю на дверной проём, обдумывая слова Кати. Всё за и против того, чтобы попробовать что-то с Марком.

Если мы переспим, что это будет значить? Для нас? Будет ли это просто волшебная ночь, после которой мы просто двинемся дальше? Мне точно придётся отменить уроки Академии Романтики, потому что я почти уверена, что спать со своими учениками — против правил.

А что насчёт наших воскресных ужинов? Их тоже придётся отменить, если — точнее, когда — Марк найдёт новую девушку. Его новой партнёрше точно не понравится, что он проводит время с женщиной, с которой у него был секс, подруга она или нет.

Наверное, безопаснее просто надеть огромный свитер Марка и уехать домой. Это избавит нас обоих от боли, когда всё неизбежно не сработает.

Но есть ещё одна мысль, которая прячется где-то в пыльном чердаке моего мозга, пытаясь выбраться наружу. И никакое разглядывание дверного проёма и размышления о правильном решении не помогут её вытащить.

Вместо этого я решаю занять руки. Я тяну к себе ноутбук Марка, открываю его и вхожу в систему. У меня есть свой логин и пароль на его компьютере.

Но на этот раз я не хочу, чтобы история поиска сохранялась под его аккаунтом. Я открываю свои закладки и перехожу на страницу администрирования своего нового блога. Некоторое время я вожусь с настройками, а затем кликаю на панель для написания заголовка статьи.

Мои пальцы стучат по клавиатуре, пока я думаю, как начать этот бардак. С чего начать. Пальцы кажутся ватными, а мозг не может понять, кто вообще будет читать блог, написанный мной, и зачем.

В итоге эти мысли отступают, и с порывом решимости я начинаю печатать, решив, что никто никогда этого не увидит. Самая срочная задача — разобраться, хорошая ли идея спать с Марком Онегиным.

Список за и против должен помочь. Поэтому я называю страницу «Секс» и приступаю к работе.

Не самый гениальный заголовок, но он понятный, и ничего лучше я придумать не могу. Следующий шаг — список за и против, почему я должна либо раздеться для Доктора Дерзкого, как я его называю, либо надеть куртку и пояс целомудрия.

Мне понадобилось добрых полчаса, чтобы набрать по десять пунктов в каждой колонке. И тут я понимаю свою проблему: у меня ровно по десять пунктов в каждой.

За:

Он умён (он же доктор, естественно).

Привлекателен (фактически: высокий, темноволосый, чертовски сексуален).

Друзья (навсегда).

Приятно пахнет (очень-очень приятно).

Определённо знает, что делать руками (пример: поцелуи на диване).

Лучший поцелуй в истории (пример: набережная Москвы).

Знает меня лучше всех (и хорошее, и.… неловкое).

Обожает китайскую еду (и не возражает, когда я съедаю львиную долю).

Разрешает спать в своей постели.

У него роскошные волосы после поездки на мотоцикле.

Против:

Он настолько умён, что порой это бесит.

Он так восхитительно пахнет, что это раздражает.

Он до того привлекателен, что это выводит из себя.

После мотоцикла выглядит так круто, что хочется его ударить.

Никогда не позволяет ночевать на диване — всегда переносит в постель.

Он знает все мои секреты.

Если продолжит так целоваться, я окончательно сойду с ума от страсти.

Съедает половину китайской еды.

Он мой студент (в некотором роде).

Пытается встречаться с другими.

В последнюю секунду добавляю ещё один пункт в колонку против:

Он мой лучший друг, и я не хочу его потерять.

Палец зависает над кнопкой удаления, но не успеваю я стереть список — телефон взрывается вибрацией от входящего сообщения. Инстинктивно нажимаю «Сохранить», не глядя, и захлопываю ноутбук — а вдруг Марк уже вернулся с дежурства?

Руки предательски дрожат, когда беру телефон. Решение принято. Одиннадцать против десяти — пояс целомудрия побеждает.

Выдыхаю с облегчением, увидев сообщение.

— Ну что, решила? — пишет Катя.

Не могу заставить себя ответить. Закрываю глаза, уговариваю не засыпать и невольно добавляю ещё один пункт в колонку за. Этот пункт для моего маленького романтического сердца перевешивает все минусы мира:

Я хочу свой счастливый финал.

Сижу в постели и вдруг понимаю: сейчас или никогда. Мы с Марком взрослые люди — если решим переспать, сможем остаться друзьями после, верно?

Именно эта логика заставляет мою руку написать записку.

Простую. Три слова и смайлик. Кладу её на подушку рядом и, закрывая глаза, ощущаю всю тяжесть этих слов.

«Присоединишься ко мне? ☺»