Глава 8

Марк

Дело не в супе, повторяю я в сотый раз. Дело не в супе.

Я проговариваю эту мантру в голове, пока мы готовим куриный бульон в тридцатипятиградусную жару воскресного дня — в комнате без кондиционера. Обычно это было бы мучением, но, как ни странно, мне больше нигде не хочется быть.

Я мог бы притвориться, что это не связано с тем, как моё тело реагирует на Олю в одном белье. Она говорит, что на ней спортивные шорты. Она ошибается.

Моему либидо, похоже, важно только то, что я вижу изгиб её фигуры под этими крошечными шортиками — не говоря уже о мягкости её кожи, которая слегка задевает меня, достаточно, чтобы держать в тонусе. А потом она включает свою улыбку, и моё давление взлетает до небес.

Я не могу признаться ей, что моё сердце чуть не остановилось, когда она открыла дверь квартиры с растрёпанными, словно после страстной ночи, волосами. Возможно, впервые в жизни я потерял дар речи рядом с ней. К счастью, моя паника оказалась напрасной.

— Нарезай морковь мельче, ладно? — говорит Оля. — Это размер моего пальца! Кто будет есть такие большие куски?

Она поднимает половину длинной моркови, и я не могу сдержать улыбку.

— Прости.

— Да ладно тебе, — подбадривает она. — Ты так и не сказал, что не так. О чём думаешь?

— Кроме твоего отсутствия футболки, — бормочу я слишком тихо, чтобы она услышала. — Всё нормально, правда. Просто занят мыслями.

— Ладно, — говорит она, но звучит неубедительно.

Я хочу рассказать Оле, что чувствую к ней, правда хочу. Но боюсь, что это сделает наши отношения странными, и я не могу рисковать. Если бы нам суждено было быть вместе, мы бы уже это поняли. Я знаю её тридцать два года; я был бы полным идиотом, если бы пропустил знаки того, что она когда-то была мной заинтересована.

— Уже лучше, — говорит она, оценивая мою работу с нарезанной морковкой. — Размер моего большого пальца.

— Сколько это готовится?

— Господи, тебе надо было выспаться, господин Ворчун. Иди посмотри рецепт, — говорит она. — Он у меня в закладках на компьютере.

Рад паузе, я иду в спальню Оли, где её компьютер стоит на старом, шатком антикварном столике, который она обожает. Она купила его у какой-то бабушки с Авито, и я всё пытаюсь ей объяснить, что это негигиенично.

Как всегда, она меня не слушает.

Севши за столик, который мне явно мал, я открываю её ноутбук и ввожу пароль. Мы не особо стараемся скрывать пароли друг от друга, и после целой жизни знакомства у нас почти нет секретов.

Её пароль? БелаяКурица9999.

Экран разблокируется, и передо мной открывается интерфейс, похожий на админку сайта. Я не должен шпионить, но это первое, что появилось на экране, и, естественно, мне любопытно.

Я бросаю взгляд на название сайта и тут же чувствую вину за лишнюю секунду, проведённую за её компьютером. Открыв новую вкладку, я нажимаю на закладку с рецептом куриного бульона и открываю сайт.

— Нашёл? — Оля заходит в спальню и заглядывает мне через плечо, её палец скользит по рецепту, пока она не доходит до времени приготовления. — Спасибо… погоди, что не так?

— Я посмотрел на твой экран.

— Что?

— Я увидел твой экран, когда он разблокировался.

— И что? — её лицо бледнеет, когда она смотрит через моё плечо и видит открытую вкладку. — Ох. Ну, забудь. Это ничего.

— Прости, надо было сразу закрыть.

— Что ты видел?

— Только название чего-то, похожего на сайт.

— Всё нормально, — говорит она, притворяясь равнодушной. — Я сама попросила тебя использовать мой компьютер и оставила страницу открытой. Мне нечего скрывать.

— Ты начинаешь блог?

— Нет, — она топает обратно на кухню, и я следую за ней. Она нарезает морковь, когда на миг бросает на меня взгляд. — Может быть.

— Нет ничего постыдного в блогинге.

— Может, и нет, но я не хочу об этом говорить.

— Почему ты никогда не говорила, что интересуешься блогингом?

— Потому что это глупо; я имею в виду, не блогинг сам по себе, а идея того, что я этим займусь. Никому не интересно, что я могу сказать.

— Конечно, интересно. Мне интересно.

Она морщит носик, качает головой и бросает всё в кастрюлю, кипящую на плите.

— Просто забудь, Марк.

— О чём ты хочешь писать?

— О всяком.

— О каком всяком?

— Ты знаешь, о том, что мне нравится.

— О чём именно?

— Ты раздражаешь, знаешь? — она мельком улыбается. — Это не то, что тебе было бы интересно слушать.

Всё это время я медленно приближался к ней и наконец оказался рядом.

— Позволь не согласиться. Меня интересует то, что интересует тебя. В этом и есть дружба.

Она тихо фыркает.

— Дружба, точно. Ну, забудь, Марк. Я не хочу гово…

Я не могу удержаться, кладу руку ей на плечо и разворачиваю к себе. Когда я понимаю, что прижал её к столешнице, наши тела соприкасаются так, что моя голова идёт кругом, и отступать уже поздно.

— Почему ты уворачиваешься от моих вопросов? — мой голос выходит ниже, хриплее, чем я ожидал. Если я не соберусь, она почувствует, как бешено бьётся моё сердце, как учащается дыхание. — Я не считаю это глупым — что бы это ни было. Если ты этим увлечена, ты должна попробовать.

— Романтика, ясно? Блог о романтике и книгах. Я же говорила, тебе не интересно.

— Я не хочу писать такой блог сам, но мне интересна ты, а значит, и твои идеи. Думаю, ты должна это сделать.

— Вот видишь? Ты только что сказал… — она запинается, наклоняясь ближе, прижимаясь ко мне, изучая моё лицо. — Ты серьёзно?

Её губы парят прямо под моими, и мне достаточно слегка наклониться, чтобы прижаться к ним своими. Попробовать, ощутить, каково это. Возможно, это принесло бы мне пощёчину и неловкие моменты между друзьями, но на секунду я думаю, что оно того стоит.

Я уже забыл вопрос. Мой взгляд прикован к её пухлым губам, к взволнованному изгибу её улыбки.

— Эм…

— Ты даже не слушаешь, — её губы складываются в ещё более глубокую гримаску, и улыбка исчезает. — Забудь.

Она качает головой и пытается отойти, но я быстрее. Мягко, так мягко, что мы едва касаемся, мои пальцы ложатся на её поясницу, и этого достаточно, чтобы удержать её на месте. Мы балансируем на краю пропасти, и эта единственная точка контакта держит нас вместе.

— Я серьёзно, — говорю я, благодаря свой мозг за то, что он наконец догнал. — Я верю в тебя.

— Это всего лишь блог.

Я качаю головой и подвигаюсь на пару сантиметров ближе, так что наши тела соприкасаются кожей к коже. Она не отстраняется; напротив, она расслабляется, прижимаясь ко мне.

— Я серьёзно, — повторяю я. — Мне плевать, будешь ты вести блог или нет. Мне всё равно, если ты займёшься марафонским бегом или выпечкой пряников. Но я поддержу тебя. Почему с этим должно быть иначе?

Она прикусывает губу, и это завораживает своей нежностью. На миг я представляю, каково было бы покусывать её там, провести поцелуями вниз по шее, мимо ключицы, к сладкой коже под её ухом.

Она была бы щекотливой, я знаю. Она извивается, если я случайно задеваю её не так. Проходит несколько мгновений, прежде чем я чувствую её взгляд, тонкий, манящий блеск в глазах, когда её рука обхватывает мою, и наши пальцы переплетаются.

Мы держимся за руки.

Я держу руку Оли, и это следующее по крутости после секса, что я когда-либо испытывал. Возможно, грустное заявление, но правдивое.

К сожалению, мы оба осознаём это одновременно и расходимся, как масло и вода. Отступая к центру комнаты, я первым откашливаюсь и морщу нос.

— Что-то горит?

— О, чёрт, — Оля разворачивается, хлопая по плите кухонным полотенцем. — Это нехорошо.

Салфетка, лежавшая слишком близко к плите, загорелась, и требуется несколько сильных ударов, чтобы она рассыпалась в раковине. Я включаю воду, пока Оля отправляет обугленные остатки в слив, и только когда угроза полного пожара в квартире миновала, мы оба улыбаемся.

— Пронесло, да? — спрашивает она, и я не уверен, говорит ли она о пожаре или о том, что мы держались за руки.

Я киваю, поскольку это подходит к обоим случаям.

— Что бы это ни стоило, я был серьёзен в том, что сказал.

— Спасибо, — её голос звучит отрывисто, будто ждёт, что упадёт ещё один башмак. В итоге она поднимает глаза, встречаясь с моими. — Я думала добавить в блог и наши тренировки. С твоего разрешения.

— Тренировки?

— Ну, знаешь… — она пожимает плечами. — Дела Академии романтики. Например: правило номер девять — не шпионь за компьютером потенциальной девушки.

— Мы на восьмом правиле.

— Ой, — её лицо краснеет, пока она мысленно пересматривает сказанное. — И я не потенциальная девушка, но ты понял, что я имею в виду.

— Я понял.

— Не против?

— Против чего?

— Если я включу это в блог?

— Против, — ответ вырывается раньше, чем я успеваю его контролировать, и Оля выглядит слегка разочарованной.

— Я ожидала, что ты это скажешь. Без проблем, правда…

— Нет, я не это имел в виду, — это то, что я имел в виду, но мне ненавистен разочарованный взгляд в её глазах. — Я просто хотел сказать, что предпочитаю, чтобы моё имя и личная информация не были публичными.

— Ну, конечно! Ты правда не против? — Оля бросается ко мне в объятия и крепко обнимает. — Правило номер девять: ты лучший.

Когда мои руки обнимают её в ответ, и сладкий аромат её шампуня витает между нами, я не могу не думать, что она совершенно ошибается с правилом номер девять.

Если бы я был лучшим, возможно, Оля влюбилась бы в меня. Я опираюсь подбородком на её голову, объятие длится лишнюю секунду, мои пальцы играют с её волосами.

Она вздыхает, прижимаясь к моей груди, и я притягиваю её ближе, отмечая тонкий факт, что мы идеально подходим друг другу. Может, если бы я не позволил нашей дружбе зайти так далеко; может, если бы я был напористее; может, если бы я прочитал хоть один роман вместо медицинской литературы за последние двадцать лет, тогда я мог бы завоевать Олю, вместо того чтобы учиться завоёвывать какую-то загадочную женщину, которую я ещё не встретил и не люблю.

Моё тело каменеет от этой мысли. Любовь. Неуловимое слово, которое так трудно найти и так хрупко сохранить. И с ним вопрос на миллион: влюбился ли я в свою лучшую подругу?