Глава 9

Оля

Строго говоря, вечер должен был стать полным и абсолютным провалом.

Мы не только не приготовили ничего съедобного для Ирины, но и сожгли мою сковороду, когда пытали приготовить ужин для нас, а потом заснули, смотря повторы субботних утренних мультиков по «Карусели».

Для Марка Онегина редкость — оставаться на ночь у меня. И это логично: богатый и привлекательный Марк владеет квартирой в одном из самых престижных жилых комплексов города. А я плачу аренду наличными сомнительному арендодателю и молюсь, чтобы тарифы ЖКХ в очередной раз не подняли.

Я люблю своё уютное гнёздышко здесь, на окраине почти благополучного района в почти приличной части города. Я живу на один квартал не с той стороны Садового кольца, что делает мой район нежелательным, и поэтому Марк уже год пытается уговорить меня переехать.

Но он не понимает, что учитель в Москве и так в невыгодном положении. Стоимость жизни здесь подходит для врача. Моя же зарплата должна растягиваться с большой скидкой, иначе я не смогу долго оставаться поблизости.

Когда я наконец просыпаюсь, звуки мультиков всё ещё жужжат на фоне. Обычно это меня не беспокоит, но после бутылки «Шардоне», которую мы распили, когда эксперимент с супом провалился, моя голова раскалывается.

Я лениво потягиваюсь, прежде чем понять, что то, что кажется очень удобной подушкой под моей головой, на самом деле — Марк Онегин. Я моргаю, открывая глаза, и вижу его сидящим прямо на диване, с запрокинутой головой и слегка приоткрытым ртом.

Вид неожиданно милый. Не каждый день я застаю Марка без его привычной брони. Он так тщательно защищается от всех нас — черта, которую, я уверена, он приобрёл в юности, чтобы держать родителей на расстоянии. Иногда мне хочется, чтобы он отпустил себя. Пожил немного.

Повинуясь импульсу, я поднимаю руку к его щеке, чтобы разбудить его мягко. Там чувствуется лёгкая щетина, шершавая под моей кожей. Я оставляю ладонь на его щеке и медленно веду вниз, ощущая мягкий изгиб его лица, пока его лёгкое дыхание пульсирует против моей руки.

Этот нежный момент застал меня врасплох. Моя грудь сжимается, пока я замираю, желая, чтобы он обнял меня и прижал к себе. Крепко обнял. Сказал ещё раз, что верит в меня.

Момент рушится, когда вдруг глаза Марка распахиваются. Моя рука застывает на его щеке, и выражение полного шока на его лице так пугает меня, что я пытаюсь встать, теряю равновесие и падаю на пол.

— Оля, ты в порядке? — Марк вскакивает, его руки касаются меня и поднимают в стоячее положение, прежде чем я успеваю вдохнуть. — Что случилось? Ты… ты трогала моё лицо?

Я борюсь с румянцем.

— С чего бы мне тереть твоё лицо?

— Потому что твоя рука была на моей щеке.

— Я пыталась разбудить тебя, чтобы не напугать, — стону я, потирая место, где локоть ударился о пол. — Это не сработало.

— Прости.

Мне, наверное, стоит сказать правду, но, когда доходит до дела, у меня нет вразумительной причины, почему я вообще гладила его лицо. Потому что его губы выглядели соблазнительно? Потому что я всегда гадала, каково это — поцеловать Марка Онегина? Потому что момент был подходящий, и я его взяла?

— Сколько времени? — спрашивает он, потягивая руки так, что я мельком вижу его пресс. — Не верю, что мы так проспали всю ночь.

— Это… — я замолкаю, морща нос, когда до меня доносится запах чего-то ужасного. — Что это?

— Мы сожгли суп вчера, — напоминает Марк. — Такие запахи надолго остаются.

Я зажимаю нос.

— Ой.

— Прости, — говорит Марк. — Не стоило просить тебя о помощи.

— Не твоя вина. Бедная Ирина.

— Чёрт, — Марк смотрит на часы. — Мне надо в больницу сегодня, а я всё ещё не извинился перед ней. Интересно, успею ли я…

— Иди. Я позабочусь обо всём.

— Но…

— Я куплю суп в ресторане и завезу ей сегодня, если дашь адрес. Добавлю записку от тебя.

— Записку от меня?

— Да ладно, я научилась подделывать твою подпись ещё во втором классе. Обещаю, будет очень мило.

— Только не романтично.

— Не романтично, — уточняю я, и моё сердце слегка трепещет. — Просто очень мило и с извинениями.

— Спасибо, Оля. Я очень ценю.

С этими словами Марк наклоняется, берёт меня за затылок своей большой, сильной рукой и притягивает ближе. Он пахнет замечательно, несмотря на ужасный запах в моей квартире, и я впитываю это, когда его губы касаются моего лба в простом поцелуе.

Когда он отстраняется и поправляет одежду, моё сердце бьётся чуть сильнее. К тому времени, как он покидает дом, я уже скучаю по нему.

Подойдя к окну, я смотрю, как он садится на мотоцикл, надевает шлем и уезжает. А я остаюсь с кастрюлей сожжённого супа и тоской по своему лучшему другу, которой не должно быть.

***

Мне удалось прожить большую часть дня, думая о Марке Онегине не чаще двадцати раз в час. Не личный рекорд, но, вероятно, и не худший результат.

К позднему послеобеденному времени я заехала в наш любимый ресторан «Красный дракон» и взяла огромную порцию супа на вынос. Только вместо обычных одноразовых контейнеров я принесла свой пластиковый судочек и попросила упаковать суп в него. Это импровизированно-домашний вариант.

Я добралась до дома Ирины, не пролив, не сжегши и не уничтожив суп каким-либо иным способом, и особенно осторожно прижимала пакет к груди, поднимаясь по аккуратной лестнице к дому в районе средней приличности. Не такой шикарный, как у Марка, но и не такой убогий, как мой.

Ирина открывает дверь после одного стука, и её удивление следует через секунду.

— Оля? Что ты тут делаешь?

— Я принесла суп!

Она берёт протянутый пакет с вопросительным взглядом в мою сторону.

— Суп?

— Ну, знаешь, чтобы ты почувствовала себя лучше.

— Я не больна, — говорит она, свободной рукой касаясь лица и осторожно прижимая щёку. — У меня просто сломан нос и пара синяков под глазами.

— Знаю, и Марк искренне извиняется за это, — я морщусь при виде её синяков, тёмно-фиолетовых, теперь выцветших до оттенка грозового неба. — Как ты?

— Знаешь, — говорит она со смехом. — Насколько это возможно с таким лицом.

— Ну, тебе придётся простить Марка за идею с супом. Он не очень опытен в том, чтобы ломать женщинам носы и потом извиняться, так что он сделал лучшее, что мог.

Она снова смеётся.

— Полагаю, это понятно. Хочешь зайти?

— О, мне пора. Хотя… — я останавливаюсь, развернувшись на полпути. — Я должна объяснить. Марк хотел приехать лично, но дело в том…

— Ты сказала, этот суп домашний? — она принюхивается, саркастически улыбаясь, заглядывая в пакет.

— Эм, да, — я на миг задумываюсь о сложной лжи, будто заказала такой же суп неделю назад — что, кстати, не ложь, — но решаю, что Ирина сразу меня раскусит. — У меня есть история об этом, кстати.

— Я люблю истории. Может, расскажешь за ложкой супа?

— Не хочу быть обузой. Я только заехала передать это от Марка.

— Я неделю не ходила на работу и умираю от скуки. Заходи.

Кивнув в знак согласия, я следую за Ириной в её квартиру. Как и ожидалось, она небольшая по площади, но чистая. Похоже, будто она ждала гостей.

На её столешнице нет ни единого письма, в раковине нет грязных кофейных кружек. Декоративные подушки аккуратно разложены на стильном сером диване, а на кухне сладко горит свеча. Весь дом приятно пахнет свежим бельём, и мягкое свечение телевизора мерцает на фоне.

— Ты точно не ждала гостей? — спрашиваю я, оглядываясь. — Моя столешница свободна от хлама только перед вечеринками. И то, шансы пятьдесят на пятьдесят, что я вообще уберусь.

Она смущённо улыбается.

— Обычно я не такая организованная, но мне было скучно до чёртиков. Ты желанный гость. Сейчас возьму тебе тарелку. Присаживайся в гостиной.

Пока она разогревает суп в микроволновке, я осторожно сажусь на диван. Я неловко складываю руки перед собой, гадая, зачем вообще приняла это приглашение. У меня нет ничего общего с Ириной, кроме знакомства с Марком Онегиным и любви к китайскому супу.

— Школа уже началась? — спрашивает Ирина, звучит искренне любопытно. — Марк говорил, ты преподаёшь в школе имени Пушкина?

Я киваю, затем понимаю, что она не видит меня из кухни, и иду к ней. Мы болтаем о школе, моих приготовлениях к учебному году, больнице, лайфхаках, как держать столешницу чистой — и к тому времени, как мы доедаем половину тарелок супа, я решаю, что Ира мне очень нравится.

Почти вся трапеза проходит без единой паузы в разговоре. Она отличный собеседник и ещё лучший слушатель. Я рассказываю ей всё о Кате, о новом учителе математики и нашем неловком случае с укатывающейся бутылкой вина.

— Останешься ещё ненадолго? — спрашивает Ира, открывая холодильник. — У меня есть тесто для печенья, и, если я испеку и съем его в одиночку, это будет некрасиво.

— Я могу помочь.

Пока печенье выпекается, наполняя дом вкусными ароматами, мы переходим на диван и говорим больше о больнице. В итоге одна из историй Ирины заканчивается упоминанием Марка, и мы обе замолкаем.

— Ты говорила про историю с супом? — спрашивает Ира. — Я поняла, что записка тоже не от него.

— Правда? Я думала, что хорошо подделала его подпись.

— Подпись вполне ничего, — подмигивает она. — Но часть, где он написал «С любовью, Марк», выдала тебя.

— Ох да. Пожалуй, — хмурюсь я из-за этой грубой ошибки. — Марк хотел как лучше. Он вчера пришёл, спрашивал, как извиниться перед тобой. Хотел приготовить суп.

— Это была его идея?

— Да ладно тебе, — закатываю глаза. — Я пыталась его отговорить.

— В смысле, это оригинально. Мне даже понравилось.

— Мне тоже. Мы честно старались приготовить с нуля, но… — качаю головой. — Скажем так, я лишилась кастрюли и целого пакета овощей из «Пятёрочки».

Она кивает, долго смотрит на меня.

— Как часто вы с доктором Онегиным проводите время вместе?

— Ох, не знаю, не так уж часто, — я ёрзаю на месте, вдруг осознавая, что почти все мои истории, кроме школьных, связаны с Марком. — По воскресеньям ужинаем, но это не особо важно. Просто привычка с детства.

— Ты знаешь, что я в нём не заинтересована, да? Думаю, это очевидно, так что, если мы можем двигаться дальше, было бы здорово.

Я замираю, когда таймер для печенья пищит. Ира встаёт решительно, направляясь на кухню, не оглядываясь. Звуки того, как она достаёт печенье из духовки, разрывают тишину, а следом разносится свежий аромат тёплых шоколадных капель и едва хрустящих краёв домашней выпечки.

Ирина возвращается через мгновение с тарелкой десерта и строгим выражением лица.

— Не делай это неловким, Оля. Ты пытаешься нас свести, и я понятия не имею зачем.

— Что?

— Мы обе знаем, что я не интересуюсь доктором Онегиным, — Ира вежливо улыбается и качает головой. — Он не в моём вкусе.

— Но…

— Он не в моём вкусе.

Я замолкаю на миг и качаю головой.

— Прости, но кто тогда в твоём вкусе? Марк — это почти идеал. Он умный, красивый, финансово обеспечен, искренний, хороший человек, и…

— И он настоящий мужчина.

— Да, точно! Он действительно настоящий мужчина. Из него выйдет отличный муж когда-нибудь, я уверена. Мы с ним почти как брат и сестра.

— Ты не поняла, — говорит Ира с полуулыбкой. — Он просто не мой тип. И, честно говоря, доктора вообще не в моём вкусе.

— Ох. Ох, Ира, прости — я не знала…

Она машет рукой и смеётся.

— Я не кричу об этом на каждом углу в больнице. Но и не скрываю, если кто-то спрашивает.

— Ох. Мне так жаль. Я бы не навязывала тебе Марка, если бы знала.

— Всё нормально! — Ира снова смеётся и подвигает ко мне тарелку. — Не первый раз такое. Познакомься с моей мамой. Она всё ещё надеется, что я встречу кого-то, кто мне понравится. Она меня любит, просто не всегда понимает.

Морщусь.

— Я совсем не это имела в виду. Правда…

— Подруга, тебе надо расслабиться, — Ира указывает на поднос передо мной. — Меня больше волнует, что ты считаешь доктора Онегина братом. И кстати, о врачах — знаешь, почему они мне не подходят?

— Почему? — спрашиваю, откладывая печенье.

— Я медсестра уже восемь лет. Каждый день вижу, как врачи отдают всю свою энергию пациентам. Каждую каплю. Марк не исключение — он приходит домой выжатый как лимон, а потом ещё часами читает медицинские журналы или думает о сложных случаях. — Она помешивает кофе, задумчиво глядя в чашку. — Мне нужен мужчина, который будет дома. Не физически — морально. Который сможет оставить работу на работе и быть со мной, когда мы вместе.

— Но Марк очень заботливый…

— Конечно, заботливый. К пациентам. А что остаётся для жены? — Ира качает головой. — Я видела слишком много браков врачей, которые разваливались именно из-за этого. Жёны чувствуют себя одинокими, потому что их мужья эмоционально женаты на своей профессии.

— Так и есть, — говорю. — Мы росли вместе. Он смотрит на меня как на младшую сестру или что-то вроде того.

— Ага. Точно. — В её голосе слышится скептическая нотка.

— Что это должно значить? — нервничаю из-за её намёка, поэтому беру печенье и откусываю огромный, обжигающе горячий кусок. Шоколадные капли, похоже, превратились в расплавленную лаву, и глаза слезятся, пока вкусовые рецепторы медленно и мучительно умирают.

— Ай!

— Молоко, — Ира подвигает ко мне стакан. Киваю в знак благодарности, всё ещё слишком страдая, чтобы говорить.

— Пока ты тушишь пожар во рту, позволь мне кое-что объяснить, — Ира аккуратно разламывает печенье пополам и откусывает маленький, разумный кусочек. — Ни ты, ни доктор Онегин не смотрите друг на друга как брат и сестра.

— Думаю, ты ошибаешься, — проглатываю. — При всём уважении.

— Пожалуй, это справедливо, но с ещё большим уважением — ты чертовски ошибаешься, — Ира ухмыляется, пока я допиваю молоко. — Доказательство номер один: мужчины не говорят о своих сёстрах круглые сутки. У меня три брата. Спорю на свою зарплату за год, что никто на их работе даже не знает о моём существовании. Может, если я указана как контакт на случай ЧП в какой-нибудь справке.

— Но…

— Просто поверь мне. Доктор Онегин? Совсем не так. Всё у него «Оля то», «Оля сё». Ты — всё, о чём он говорит, — она многозначительно смотрит на меня. — Он считает тебя самым смешным человеком на свете. Я не говорю, что не согласна, но большинство мужчин не восторгаются сестрой часами каждый день. Если ты в нём заинтересована, дай ему знак.

— Я давала!

Она поднимает бровь.

— Правда? Потому что я почти уверена — он бы ухватился за такое приглашение, если бы ты его ясно дала.

— Я давала в прошлом. Не недавно, потому что он ясно выразил свои чувства.

— Насколько ясно?

— Я пригласила его на свидание.

— Когда?

— Не знаю, пару лет назад, — говорю. — Очень ясно. Сказала, что люблю его и думаю, что, может, нам стоит быть парой.

— И?

— И он сказал «нет».

— Просто так? — лицо Иры выражает недоверие. — Он не дал никакого объяснения?

Слегка качаю головой.

— Ничего, что имело бы смысл.

— Ничего, что имело бы смысл, — повторяет она задумчиво.

Я закатываю глаза.

— Знаю, ты думаешь, что я сейчас несу чушь, но ты должна мне поверить. Ты не знаешь Марка так долго, как я.

— Может, и нет, но… — она встаёт, оставив фразу висеть в воздухе. — Я видела, как доктор Онегин на днях на обеде читал книгу. Не хочу делать предположений, но он никогда не казался типом, который читает романы, до этой недели.

— Он правда взял книгу? — я таращусь на неё. — Настоящую бумажную книгу со страницами между обложками?

— Пойдём со мной.

Любопытство берёт верх, и я оставляю тёплое печенье, следуя за Ирой из гостиной, мимо кухни, в маленький уголок, который мог бы быть столовой.

Но вместо обычного обеденного стола и стульев это пространство заполнено переполненными книжными полками от пола до потолка. Маленький антикварный столик прижат к углу с потёртым стулом. Небольшая коллекция заварочных чайников и фарфоровых чашек стоит на единственной полке, не заставленной книгами в мягкой обложке, твёрдом переплёте или лимитированными изданиями, которые я в основном видела только в интернет-магазинах.

— Вау, — шепчу, и моё восхищение очевидно, пока пальцы чешутся пробежаться по корешкам. — Я и не знала, что ты одна из нас.

— Одна из нас, — смеётся она. — Да, можно так сказать. Так вот, скажи: ты имеешь отношение к смене читательских предпочтений доктора Онегина? Когда я только начала работать в больнице, он читал только учебники. Для развлечения.

— Я могла бы рассказать, но тогда он может тебя убить.

— Как ты это сделала?

— Что? Ох, книги? — я теряю нить разговора, найдя на полке старую любимую книгу и с любовью беря её в руки, чтобы в сотый раз прочитать аннотацию. — Я предложила научить Марка нескольким урокам.

— Каким урокам?

— Что-то вроде Академии романтики, — морщу нос и возвращаю книгу на полку, осознавая, как глупо это звучит. — Скажем так, Марку нужна практика общения с женщинами. Знаешь, в непрофессиональном, романтическом ключе.

Ира тянется к носу, вздрагивая, когда пальцы касаются синяков.

— Не говори ничего.

— Доказательство номер один: чёрное и синее, — киваю на её лицо. — Не знаю, в чём дело. Он слишком честен для некоторых или слишком прямолинеен, наверное. Меня это не напрягает, но этот человек испортил мне больше рубашек, чем я могу себе позволить за год.

— Где он их встречает?

— В основном через интернет. Поэтому я пыталась заинтересовать его тобой, — говорю с виноватой улыбкой. — Ты красивая, милая, умная, и я подумала, что у него больше шансов с кем-то, кого он уже знает.

Она цокает языком.

— Ты почти заставила меня пожалеть, что сказала тебе о том, что не люблю встречаться с врачами.

— Лучше ты разрушила мои планы раньше, чем позже, — поддразниваю я. — Так я могу нацелиться на кого-то другого.

— Кого-то другого?

— Чтобы свести его с кем-то другим. Будет этот гала-вечер, куда он идёт из-за награды его матери, и она настроена на то, чтобы к тому времени он был с Инной Шацкой. Не волнуйся, детей она запланировала только на следующий год.

— Это нелепо. Какой сейчас год?

— Вот именно.

— Почему не ты? Ты могла бы пойти с ним. Даже как подруга.

Я качаю головой.

— Я не материал для свиданий с Марком Онегиным. Его мать ищет кого-то с отличной родословной. Её слова, не мои.

— Это очень странно.

— Да, знаю. Плюс я учительница. Марк заслуживает быть с гением или кем-то вроде того.

— Не знаю… Думаю, Марк заслуживает выбирать, с кем быть.

— Справедливо. Но я просто даю ему инструменты, чтобы он был успешен, когда найдёт женщину, за которой захочет ухаживать.

— Я в деле.

— Что?

— Я в деле, — снова говорит Ира с улыбкой. — Хочу помочь. Академия романтики и всё такое.

— Марк убьёт меня, если узнает, что я тебе рассказала. Он любит держать профессиональную жизнь отдельно от личной.

— Тогда помощь за кулисами, — говорит она. — Я выбираю следующую книгу, которую он прочтёт.

Я ухмыляюсь ей.

— Уважаю.

— Тебе стоит записывать это для него.

— Я думала об этом… — колеблюсь, всё ещё не уверена, готова ли выложить всё Ире. — Много чего, на самом деле мне надо записать. Мне нравится эта идея.

— Ну так и надо. У меня давно не было свиданий; мне бы тоже не помешал курс повышения квалификации.

— Правда? Тебе было бы интересно? — едва сдерживаю скептицизм в голосе. — У меня была идея, кстати. Глупая.

— Если так глупо, зачем ты мне говоришь?

Ира настолько прямолинейна в ответе, что я вынуждена остановиться и подумать.

— Не уверена. Но раз начала, теперь придётся рассказать.

— Какая идея?

— Блог, — мне становится легче, когда произношу это. — Знаю, звучит глупо, и я уверена, что никому не захочется читать о…

— Я бы читала.

— Я ещё не рассказала, о чём он.

— У нас одинаковый вкус в книгах, судя по тому, как ты разглядываешь мою коллекцию. Мне всё равно, о чём ты пишешь, мне, вероятно, понравится.

— Ну вот что натолкнуло меня на мысль. Я думала убрать имя Марка, но включить кусочки про Академию романтики. Знаешь, книги, которые мы читаем, глупые правила — ну, правило номер девять, не…

— Я за. Тебе стоит это сделать.

— Но что если…

Ира ждёт долго, но я не заканчиваю фразу, и в итоге она подталкивает меня продолжить.

— Что если… что?

— Провалится?

Она пожимает плечами.

— Тогда никто не прочтёт, и никто не узнает. Сначала делай анонимно, если так волнуешься, или не указывай фамилию.

— Хм.

— Что тебе терять? — она выбирает книгу с полки и протягивает мне. — Правило номер не-помню-какое: романтика не полна без маленькой сказки.