Глава 15

После факультатива с профессором Свиком я медленно побрела в сторону общежития за Савой. Сегодня занятия с айном Улиандом были не в радость, ведь в глубине души тлело чувство вины. Будто я предала его влечением к другому. Что со мной происходит? Влюбиться в какой-то мимолетный образ во сне – какая глупость!

– Рум! – воскликнула Лил, с которой мы столкнулись на входе в общежитие. – Ты не поверишь! Скорее идем за мной!

Лилана схватила меня за руку и повела в сторону лестницы. Быстро преодолев ступеньки, мы забежали в нашу комнату. С первого взгляда все было нормально (я уже нафантазировала, словно нас обчистили, будто бы у нас было что красть). Но вот одна значительная деталь…

– Откуда вы взяли ребенка?! – воскликнула я и направилась к своей кровати, где лежал мальчишка лет шести с кучерявыми светлыми волосами и… лисьими ушками. – Сава?

Ухо шевельнулось. Орсана уступила мне место, и я присела рядом с ребенком, все еще находясь в некоторой прострации. Я, конечно, знала, что он должен был трансформироваться, но чтобы именно так… это просто поразительно!

– Он просто спит, я проверила, – сказала Орсана. – Это же Сава, да? Наш совенок с лисьими ушками?

– Наш человечек с лисьими ушками, – поправила Лил, выглядывая из-за спины брюнетки. – Интересную форму он выбрал.

Я провела рукой по лбу ребенка, убирая светлые кудряшки. Сава причмокнул, перевернулся на бок и натурально заснул. Возможно, он потратил много сил на то, чтобы приобрести другую форму, и теперь ему необходимо время на восстановление. Улыбнувшись, я погладила ребенка по голове и поднялась на ноги. Орсана и Лил смотрели на меня с недоверием.

– Рум, ты же осознаешь, что теперь нахождение Савы в этой комнате становится невозможным? Одно дело прятать совенка и совсем другое – ребенка, – сказала Орсана, и я вздохнула.

Что ж, это необходимо обсудить с айном Улиандом.

Занятие! Как я могла о нем забыть? Теперь этот факт приносил больше радости, ведь я могла не только обсудить с айном Улиандом произошедшее, но и показать ему Саву. Быть может, мы найдем решение, как поселить здесь совенка, не привлекая лишнего внимания?

Айн Улианд обнаружился все в той же аудитории. На столе перед ним, как всегда, стояли две коробочки из «Шарм и Кот». В одной были пирожные с повидлом, которые так любил Сава, а во второй – со взбитыми сливками, к которым была неравнодушна я. Вежливо улыбнувшись, я поздоровалась и сделала книксен.

– Добрый вечер, Джером, – с озорной улыбкой откликнулся Айрэнд, и я едва не закатила глаза к потолку. – Как спалось?

– Неожиданный вопрос вечером, – растерянно ответила я и вспомнила ночного гостя моего сна. Ко мне вновь вернулось иррациональное чувство вины, а также подумалось, будто айн Улианд догадывается о моих сновидениях. – Спалось неплохо.

– Где же Сава?

– Он… видите ли, удивительное дело, он спит. А еще он человек. Маленький. Можно сказать, ребенок. С лисьими ушками, – рвано изложила я события, вызывая все больше удивления у айна Улианда.

– Обычно они оборачиваются какими-нибудь хищными животными, способными защитить хозяина, – поделился мужчина, – но, видимо, для этого есть причины. Он умеет разговаривать?

– Думаю, да, на вид ему лет шесть. Проверить его способности не удалось – повторюсь, он спит. Но к чему такой вопрос?

– Если он принял человеческую форму, это может говорить о многом – например, о твой психологической незащищенности. То есть в глубине души ты одинока, тебе нужен собеседник, поэтому он и принял человеческую форму, а не форму зверя, у которого не будет возможности изъясняться доступным тебе образом…

Айрэнд замолчал на середине предложения и внимательно посмотрел на меня, словно тут же пожалев о своих словах.

Чувствовали вы себя абсолютно обнаженными? Нет, не без одежды, а именно обнаженными душой? Я себя ощущала именно так. И чувство это не из самых приятных, когда твою душу увидел человек, который по сути не является тебе близким и родным. У меня из глаз готовы были сорваться слезы. Он был во всем прав.

Я одинока.

Приемные родители не смогли стать для меня по-настоящему родными. Приемная сестра, с которой я была так близка в детстве, убежала из дома, когда мне еще не исполнилось шестнадцати лет. А ей тогда было всего восемнадцать. Я старалась не вспоминать о том, как она меня бросила, навсегда запечатлев в памяти ее образ как заботливой и доброй сестры. Быть может, именно из-за нее я закрыла свое сердце, не открыв его даже для Орсаны и Лил. Они милые и веселые девушки, с которыми не страшно отважиться преступить устав академии, но все же они не стали мне теми, без кого я не представляла свою жизнь.

В мое сердце смог первым пробраться Сава, а потом…

Я взглянула на айна Улианда и отвернулась.

– Я не хотел, прости, – прошептал Айрэнд. – Иногда меня заносит в моих умозаключениях. Давай забудем этот разговор?

– Отчего же его забывать? Вы ведь правы, – отстраненно ответила и вышла из аудитории.

Шли мы с айном Улиандом в полном молчании, он позади меня на несколько шагов. Я опустила голову и думала о своем… О своем одиночестве. Мне грех жаловаться, в моей жизни все замечательно, а в своей закрытости виновата сама. Я сама закрылась от всех людей, не позволяя им стать для меня по-настоящему близкими.

– Румария, – остановил меня Айрэнд, взяв за руку, когда мы уже дошли до нужной двери. На нас оглянулись несколько студенток, выходивших из своих комнат. – Я искренне прошу прощения. Мне жаль, что я не подумал о тяжести своих слов ранее. Но просто знай, что ты всегда можешь на меня положиться. Ты не одинока.

Опасные слова. Очень опасные. Ведь мы стоим на совершенно разных социальных ступенях, чтобы я ответила ему согласием. Он не открывает мне свои чувства, он лишь просит довериться ему, но даже этого я не могу себе позволить.

– Спасибо, айн Улианд. Я ценю вашу помощь.

А у самой на сердце упал тяжкий груз. Простыми короткими фразами я отрезала все теплые воспоминания, соединявшие меня с этим человеком. Да, так правильно. Так необходимо.

Айн Улианд прищурился, будто поняв меня неправильно, после чего выпрямился и отстранился, словно принял мое отрешение. Где-то в глубине его действия отозвались глухой болью, но я постаралась натянуто улыбнуться и прошла в комнату.

Сава по-прежнему спал, положив ручки под щеку. Просыпаться он даже не думал. Айн Улианд, поздоровавшись с моими соседками, прошел вперед и подвинул стул к кровати. Затем он провел каким-то артефактом над Савой и констатировал, что с тем все в порядке и все жизненные процессы протекают хорошо, разве что магический резерв истощен из-за оборота. Сухо попрощавшись, Улианд ушел, а я осталась на своей кровати раздумывать над тем, какие чувства соединяют меня с этим мужчиной.

Ариарт Айрэнд Артари

Принц направлялся по коридорам дворца в кабинет его величества. Мысленно он прокручивал разговор с суженой и все пытался понять, как могло ее отношение к нему измениться так быстро? Неужели узнав о том, что она суженая его высочества Ариарта Астари, она перестала разыгрывать влюбленность в главу тайной канцелярии? Казалось, что этого не может быть! Ариарт был уверен, что Румария – искренняя и открытая девушка, не способная лгать и искать выгоду. Но неужели она такая же, как остальные искательницы богатства?

Принимать это не хотелось. Сегодня будет еще одна ночная эфемерная встреча, быть может, она что-то для принца прояснит?

Во дворце была усилена охрана. От метаморфов помогали специальные магические зеркала, вернее, их осколки, инкрустированные в стены. Сейчас принц был в истинном обличии, и в мельчайшем осколке отражался его высочество Ариарт, а гвардейцы расступились в стороны, пропуская его в кабинет отца.

– Что-то новое? – спросил король, стоило принцу переступить порог. – Поведай мне радостные новости, других я уже наслушался.

– У меня есть основания думать, что у вас, ваше величество, есть непризнанный бастард.

Король подскочил на ноги, с яростью глядя на наследника. Эта ярость была вызвана собственной ошибкой, о которой он хотел забыть, но никак не мог.

– Этого не может быть! – пытаясь убедить себя, сказал его величество. – Ты ошибаешься. Я проверял всех своих любовниц у лекарей!

– Так ли уж всех? – с усмешкой спросил принц. – Отец, я не собираюсь выдвигать вам обвинения. К тому же это было до матери.

Тяжело признавать свои ошибки. И чем ты становишься старше, тем сложнее это сделать. С каждым прожитым годом ты все отчетливее понимаешь груз ответственности, поэтому больше жалеешь о несделанных вещах. Вот и сейчас его величество сожалел. Он был виновен перед своим сыном за то, что именно ему придется оспаривать законную власть.

– Расскажете? – спросил кронпринц, и его величество отрицательно качнул головой.

– Что ты успел узнать? И главное – как? – вопросом на вопрос ответил монарх.

– Благодаря вам, можно сказать. После нашего разговора я повторно решил изучить биографию Румарии и выяснил один интересный факт – у нее была приемная сестра, которая сбежала из дома, едва ей исполнилось восемнадцать лет. Отправившись по этому следу, я вышел на того, кто помог ей сбежать – Лиарт Рассош. По материнской линии близкий потомок Эдифанов, а вот по отцовской… выяснить не удалось. Но я отставил в сторону этого персонажа, вернувшись к Эсви Орлич. Она бастард герцога Даэрского. Сразу же после рождения ее вместе с матерью отправили в монастырь, но мать, являвшаяся некогда служанкой в доме герцога, сбежала, оставив дочь на попечительство монахинь. Когда девочка подросла, в возрасте четырех лет ее удочерила семья Орлич. Прожив там тринадцать лет, она сбежала.

– Интересные родственники у твоей невесты, – задумчиво произнес король.

– У меня не лучше, – с усмешкой отозвался принц и на возмущенный взгляд монарха пояснил: – Я говорю о Лиарте Рассоше, который приходится мне единокровным братом. Догадаться было нетрудно, едва я взглянул на его снимки – он будто мой двойник. Преувеличиваю, конечно, но все же сходство бросается в глаза. Сегодня я посещал школу, где училась Эсви и где к ней приходил Лиарт. Дела давно минувших дней, поэтому никто не запомнил его. Немалых усилий стоило выяснить его имя, которым он представлялся. Его мне открыла школьная подруга Эсви, и у нее же сохранился общий снимок. Она знала, с кем Эсви убежала, но та просила никому ничего не говорить, и до сих пор подруга сохраняла эту информацию втайне.

– И как же он представился?

– Именем Кайрэнд. Благодаря снимку удалось пробить информацию о его полном имени – Лиарт Кайрэнд Рассош. Удивительно похоже на Ариарт Айрэнд Артари… было бы, если бы отец осмелился дать бастарду свою фамилию, а не фамилию его матери.

Его величество молчал. Он не просто знал о рождении бастарда, но даже сам нарек его, только вот… почему не признал?

– Я любил ее, Ариарт, – признался монарх. – Его мать. Она потомок Эдифанов – как ты знаешь, это была сильная и могущественная семья, которая ревностно защищала даже своих дальних родственников. Они потребовали, чтобы я признал ребенка, но Рания… Рания умоляла, чтобы я дал ей возможность бежать. Бежать куда-нибудь за море. Я лишь мельком увидел своего первенца, дал ему имя и посадил их с матерью на корабль. Я дал им золота на безбедную жизнь и был уверен, что ничего плохого не произойдет, ведь Рания… Рания сама не захотела участи бастарда для своего сына. Она была уверена, что кто-нибудь втянет его в дворцовые интриги и сделает разменной монетой в лживой игре. Жениться на ней я не мог, так как был уже обручен с принцессой соседней страны – твоей матерью. Она была еще не подходящего возраста для брака, поэтому оба королевства ожидали этого союза с нетерпением. В первую очередь я – король, и лишь потом – простой любящий мужчина.

– Не могу винить тебя, – проговорил Ариарт. – Ты поступил так, как велело сердце, но теперь нам приходится расплачиваться за ошибки, содеянные в прошлом. Все косвенные улики по делу о наркоторговле ведут к Лиарту Рассошу. Сильнейший наркотик, от которого страдает королевство, привезен из-за моря, где борются с ним смертной казнью. Только вот в нашем случае смертная казнь для всех, кто употребляет его, – настоящий геноцид. Число зависимых растет с каждым днем, а на его распространителя выйти не удается. Я сразу же понял, что его укрывает сильнейшая магия – в нашем мире единственные, кто способны так маскировать – это эдифаны. Тогда я и связал две истории – наркоторговлю и жестокое убийство прямых потомков. Именно так Лиарт завладел двумя эдифанами.

– Ты хочешь сказать, что мой сын способен на такое жестокое убийство? – поджав губы, спросил монарх. – Твоя теория рассыпается на глазах. Каким же образом Лиарт подчинил себе эдифанов? Ведь те уже были взрослыми особями, подчиняющимися исключительно своим предыдущим хозяевам.

– Смею думать, что при похищении были использованы те же наркотики, которые он использует до сих пор. Только они просчитались – один из эдифанов не смог вынести дозу веществ и ушел за грань, оставив после себя потомка.

– Который пропал, как ты говорил.

– Уже нашелся, – пожав плечами, ответил принц, и король вздохнул.

– Сколько еще секретов ты скрываешь, Ариарт?

– Обещаю, что лишь парочку, – с невинной улыбкой откликнулся кронпринц.

Отца он совсем не боялся. Это для остальных он был грозным монархом, который сохранил привычку общаться с сыновьями так, словно они его министры, а не кровные дети. Но он любил их и никогда бы не причинил вреда, поэтому Ариарт позволял себе в разговоре с его величеством больше, чем следовало.

– Значит, мы имеем непризнанного бастарда, который, предположительно, имеет две цели. Первая – накопление капитала путем сбыта большого количества наркотических веществ по высокой цене. Вторая – власть, – подвел итог король, и его высочество кивнул. – Ты выяснил, чьей он уже заручился поддержкой?

– Есть лишь несколько доносов, но точные результаты неясны. Я все еще в процессе розыска.

– Мы можем его поймать?

– Казнить бастарда на глазах у людей без прямых доказательств? – с усмешкой спросил Ариарт. – К тому же мы все еще не знаем его местоположения, чтобы устранить тихо, а козлом отпущения выставить кого-нибудь другого. Но даже в этом случае мы не знаем, чьей поддержкой он успел заручиться и не вызовет ли это волнения в народе.

– Что ты планируешь предпринять?

– Устроить засаду. Есть человек, которому я могу безоговорочно доверять, а он может оказать мне услугу и попытаться связаться с Лиартом, якобы в его поддержку. На одной из таких встреч я и собираюсь поймать его с поличным. Обвинением будет государственная измена от ближайшего родственника. Тебе же нужно подготовить документ, в котором ты признаешь своего бастарда законным еще пятьдесят лет назад.

– Не сыграет ли это злую шутку с тобой, Ариарт? – с сомнением спросил король.

– Я постараюсь быть осторожным, – ответил принц и поднялся на ноги, но монарх остановил его.

– Ариарт, последний вопрос. Почему он выжидал столько лет и решил действовать лишь сейчас?

– На этот вопрос я не могу дать ответ.

Его высочество покинул кабинет. Мысли крутились вокруг суженой. Не покидало ощущение, что все связано именно с ней. Ведь не зря именно ее сестра убежала из дома с Лиартом! Не могло же это быть простым совпадением?

И не окажется ли так, что его просто пустили в умело расставленные сети? Верить в порочность Руру не хотелось, но разве не она так холодно отнеслась к главе тайной канцелярии, узнав, что она суженая принца?

Ариарт резко остановился от внезапной догадки. Ведь ее поведение может говорить совсем об обратном! Узнав, что она чья-то суженая, девушка пытается отгородиться от влюбленности в другого мужчину. Или нет? Но верить хотелось именно в эту версию событий.