Глава 11

Звездой нашего журфака на протяжении всех лет учёбы был Юра — не красавец, внешне обычный парень, но такой харизмы, как у него, мне больше никогда не приходилось видеть. Родители щедро «наделили» Юру этим качеством. Из всех девчонок потока он заглядывался на меня — его главного оппонента и противника во всём.

Будет ложью, если я скажу, что он мне не нравился — нравился. Противоядия от убийственной харизмы еще не придумали. Но наше соперничество меня отрезвляло, а желание быть подружкой первого на факультете парня отсутствовало. Однажды он набрался наглости и вот так же, как сейчас Державин, зажал меня в университетском парке и полез целоваться.

К чему я это вспомнила, спросите вы… да к тому, что на Державина, в отличие от Юрика, рука у меня не поднялась. И если тогда, несколько лет назад, наглец удостоился знатных тумаков, то Максиму… Максиму досталась взаимность.

Сжавшиеся было в кулаки ладони расслабились, и я обхватила Державина за затылок, зарываясь пальцами в его волосы, желая быть ещё ближе к нему. Крышу снесло начисто — злость, адреналин и негодование смешались в действительно адском коктейле, заставив меня не оттолкнуть наглеца, а наоборот, вцепиться в него, как утопающий в спасательный круг.

Его губы обжигали — словно всё скопившееся между нами напряжение наконец нашло выход. Господи, если всего лишь один поцелуй вызывал такой эффект… Максим наглухо заставил меня забыть о негативном отношении к нему. Каков наглец! Эйфория захлестнула с головой и в чувства привели лишь его руки, с поясницы скользнувшие ниже, практически вдавившие моё тело в Державина. Я сполна ощутила то, насколько мужчина наслаждается процессом и, судя по определённым анатомическим особенностям, не прочь повернуть положение в горизонтальное. К такому сейчас я явно была не готова.

— Довольно, — с усилием отвернулась от Максима в попытке привести мысли в порядок. Кто бы знал, каких сил мне стоило это сделать.

— Женя, ты охренительная.

М-да, не такой комплимент я жаждала услышать, да я в принципе не ждала никаких комментариев произошедшего.

— А ты — охреневший! — не осталась в долгу. — Может отпустишь? Хорошего помаленьку.

— Язва моя, — довольно выдал Державин, напоминающий сейчас кота, дорвавшегося до такой желаемой сметаны. Руки, кстати, так от меня и не убрал.

— Твоя?! Один поцелуй и ты уже клеймо на меня навесил? Вынуждена тебя разочаровать, Максим.

— Женя, — он наклонился ко мне, отчего наши губы вновь соприкоснулись и, щекоча меня своим дыханием, добавил: — Это только начало.

Отстранился. Взгляд глаза в глаза — ждёт мою реакцию? Готовится к очередному нападению? Впрочем, надо отдать ему должное — руки с моей пятой точки перекочевали на поясницу и нежно поглаживают, легонько разминая мышцы. Приятно.

— Максим, — тяжело вздохнув, начала я медленно выговаривать только что заготовленную речь. Лишь бы голос не дрогнул… — Я не буду говорить, что мы совершили ошибку. Не буду устраивать истерику. Лишь поставлю тебя в известность: таких типов, как ты, я обхожу стороной. Я не девочка на одну ночь, не игрушка для курортного или, в твоём случае, командировочного романчика. А ещё напомню тебе, что мы терпеть друг друга не можем.

— Вот, какого ты обо мне мнения… — лёд в его голосе резанул по ушам.

Может быть, с кем-нибудь из других его девушек этот фокус бы сработал. Да, и во мне что-то дрогнуло, в глубине-глубине души, но я сумела удержать себя в состоянии безразличия, как мантру мысленно повторяя себе: «Эта связь до добра не доведет».

— Прости. Говорю, как есть.

— Я тебя понял, — и снова холодом веет от только что произнесённой фразы.

— Вот и хорошо. Давай закроем эту тему и больше к ней возвращаться не будем, — кивнула я больше своим мыслям.

Максим отошёл от меня и, не оборачиваясь, кинул:

— Можно ехать, хвоста точно не будет.

В город возвращались в полной тишине — теперь уже по другой причине. Почему-то, расставив точки над «и», я ощутила неприятное кислое послевкусие, будто разочарование. Он просто принял правила моей игры. Видимо не так уж я ему и нравилась, раз он отступил. Или здравый смысл возобладал. В любом случае… всего чуть-чуть и он уедет, вернётся к своим местным девочкам и будет наслаждаться жизнью.

А у нас здесь свои истории, в которых Максиму Державину явно не место.

— Вадиму Константиновичу сам сообщу о происшествии. Меры примем, можешь не волноваться, — Максим прервал молчание, когда я припарковалась возле дома. Практически ночь на дворе — а ему ещё после таких приключений ехать в сам Краснодар. А я ведь даже не знала, где он живёт: в отеле или снимает квартиру? Как-то и не задавалась подобным вопросом.

— Я сама буду решать, — мягко намекнула на отсутствие у него права выдавать мне указания.

Звук уведомления на смартфоне Державина отвлёк его от ответной реплики. Максим мельком взглянул на экран и тут же поменялся в лице. Всего лишь на секунду, но я успела заметить волну бешенства.

— Моё дело предупредить. Спокойной ночи, Женя, — он быстро взял себя в руки.

Вслед удаляющемуся «Мерседесу» смотреть не стала — скрылась за оградой раньше, чем он покинул прилегающую к дому территорию.

Кажется, этот день решил меня уничтожить окончательно. Пока чистила ненужные файлы на ноутбуке, что всегда успокаивало получше всяких валерьянок да пустырников, наткнулась на ту самую многострадальную фотографию, которую не удалила в день тест-драйва — на опёршегося о черный паркетник самодовольного Державина. Увеличила снимок до такого состояния, чтобы, как следует, рассмотреть лицо. Правда взгляд задержался на скривившихся в усмешке губах — губах, которые несколько часов назад целовали меня.

Занесла палец над кнопкой «Delete», но нажать на неё не хватило духа. Пусть будет. Что я там, в «ножички» хотела играть и усы в фоторедакторе пририсовывать? Вот пусть и останется.

Рубашка Державина, которую я так ему и не отдала, висела в моём шкафу и закономерно попалась мне на глаза, когда я полезла за чистой футболкой. Чертыхнувшись сквозь зубы, сорвала её и скомкала, затолкав поглубже, в самые недра, чтобы не видеть её больше никогда.

Позвонила Лёшке — мне жизненно необходимо было выговориться. Пугать отца и брата не хотелось, так что Зорин, как жилетка, подходил идеально. Но не по телефону, нет. Сказала, что сейчас приеду, чем обрадовала друга. Он, к моему облегчению, уже отрезвел.

Кривить душой не стану — пока ехала до Зорина, нервно оглядывалась по сторонам и следила в зеркало заднего вида — не сядет ли кто на хвост? Но все встреченные мной автомобили ехали по своим делам, а их водители и думать не думали строить козни против моей семьи.

Во дворе у Лёшки, как всегда, было не протолкнуться — окрестности стареньких пятиэтажек не были рассчитаны на засилье автомобилей. Припарковавшись в соседнем дворе, забежала в круглосуточный магазин за мороженым и направилась к другу — путь рукой подай, через арку.

Что что-то не так, я поняла сразу. У Лёшкиного подъезда было шумно: тусклый свет фонаря высвечивал две фигуры, разговаривающие на повышенных тонах.

— Какого хрена ты вообще сюда припёрся, адвокатишко! — нахальный голос определённо принадлежал злому Лёшке. — Я тебе уже говорил, чтобы ты Женю не трогал!

Вторая фигура была мне знакома. Увидев, как кулак Зорина без предупреждения прилетает в лицо Державина, я ускорила шаг. Ёп твою мать! Этого ещё мне не хватало. Крикнуть? Да толку то! Этих петухов сейчас разве что наряд полиции расцепит.

Державин ответил чётким ударом под дых. Да так, что Зорин скатился с невысокого крылечка. Идиоты! Бросилась вперед, с бешенством следя, как Максим спустился по двум ступенькам, к лежащему Алексею.

— Вставай, сука, вставай и дерись, как мужик! — злой голос Максима меня напугал. Я никогда не слышала в нём столько ненависти.

— Хватит! — закричала я, но меня оставили без внимания. Поднявшийся Зорин замахнулся и попытался ударить Максима, но Державин его опередил.

Запыхаясь, подлетела к этим сумасшедшим в тот момент, когда Лёшка прижимал руку к окровавленному носу.

— Женя? — меня, наконец, удостоили вниманием оба мужчины.

— Пошёл. Вон, — чеканя слова, процедила сквозь зубы, обращаясь к Державину.

— Женя, — выдохнул он, видимо собираясь опуститься до объяснения. Но эти объяснения мне никуда не упёрлись.

— Убирайся!

Повторять в третий раз не пришлось.

— Я тебя предупредил, Зорин, — вдруг обернувшись, выдал Максим и с видом победителя направился к своей машине.

Теперь была очередь Лёшки отвечать за содеянное.

— Жить будешь? Покажи нос.

— Ерунда, — скривился Зорин. — Не в первой. Идём.

— А травмпункт? — не поняла я.

— Что я не видел в твоём травмпункте? Само заживёт.

«Мерседес» Державина с визгом шин сорвался с места, я же даже не обернулась. Петухи, мать их за ногу. Антошка приучил меня не лезть в мужские разборки — ненароком и тебе ведь попасть может. Разгоряченные мужики, глаза которым затмил пыл «битвы», совершенно не соображают, на кого кулаками машут. А причины… причины сего балагана, кажется, мне были ясны, хоть и банально глупы.

Вот только из-за меня не дрались. Ну как, не дрались… как за женщину. А так, в детстве, бывало, что мальчишки не могли что-то поделить, связанное с моей персоной. Но тут уж что-то новенькое.

Мы поднялись в квартиру, и Алексей минут на пятнадцать скрылся в ванной, залечивая боевые ранения. Ладно, Лёшка — у него драчливые замашки я частенько замечала, но Державин-то куда?! Он создавал впечатление интеллигента, который предпочитает решать вопросы иными способами, но оказалось, что пещерные инстинкты и у него могут башню сносить.

Впрочем, в глубине души я понимала, что Максим был на взводе: сперва эта ситуация с Пудовскими прихвостнями, потом поцелуй, принёсший возбуждение и только… а после всего этого я, можно сказать, послала его на деревню к дедушке, положив болт на признание в симпатии и желание защитить. Если сюда же добавить уверенность Максима, что Лёшка — мой парень… Что ж, поздравляю, Солнцева, ты клиническая идиотка.

Оставалось придумать, как расхлебывать заваренную не со зла кашу — игнорировать расчувствовавшегося Державина или встретиться с ним для серьёзного разговора дубль два? Для начала стоило определиться, действительно ли мне он так безразличен. А ведь нет: я стала зависима от наших перепалок, от ощущения противостояния, от электричества, сквозившего между нами.

Зорин вернулся в комнату, когда я приступила к поеданию принесённого с собой мороженого. Уселся рядом на небольшой диванчик и тяжело вздохнул:

— Рассказывай, Женька, что там у тебя случилось.

Я и рассказала, естественно умолчав о поцелуе. Зорин слушал внимательно, периодически отбирая у меня ложку, наполненную шоколадным мороженым с горкой.

— То-то адвокатишко такой злющий прискакал, — резюмировал друг после окончания моего монолога. — Жек, это всё очень серьезно. Ты не думала уехать, пока вся эта история не закончится?

— И оставить отца самого расхлёбывать? А Антон с Маришкой? Да и к тому же я в Сочи на формулу аккредитована — неделя осталась. А пока тут, хотелось бы по максимуму помочь.

— Тоже верно, — задумался Лёша. — Но что ты можешь сделать? Пусть меня воротит от этого уральского хлыща, но он прав в одном: лезть в гущу событий тебе явно не стоит. Вон, напросись лучше с Палычем на ралли, а то и сама поучаствуй.

— Шутишь, да? — хмыкнула я. — Где я деньги возьму? Все накопления спустила на подготовку «лисы» к прошлым соревнованиям. А просить у отца… учитывая его планы по спасению холдинга. Нет, ни за что.

— Антон всегда пойдёт тебе навстречу.

— Пойдет, но Маришка в положении, сам знаешь. А ралли… ралли подождёт. Ладно, всё, Лёш, давай закроем эту тему. Ты мне лучше вот что скажи… чего вы с Державиным закусились?

Зорин всем своим видом показывал, что обсуждать эту тему ему не хотелось совершенно. Но я должна была увидеть ситуацию его глазами.

— Да чего… позвонил, мол, разговор есть. Встретились. Он мне и давай заливать, что такой тип, как я, тебе не нужен. Мол, я тебя не достоин, — друг усмехнулся. — Сказал, если мы с тобой не разойдёмся, то он следить за моим поведением будет, придурок. Я что, тупой, чтобы не понять, что он к тебе яйца подкатывал? Собственно, на этом моменте ты нас и прервала.

Видимо, Максим решил выместить свою злость на единственном подходящем человеке — Лёше, не зря они сразу не поладили. И в этом есть моя вина. Если Державин был уверен в моих отношениях с Лёшей, то мог его «пробить»: а тут нате-ка, картина маслом. Бесконечные гулянки, девочки и иже с ними. Так себе из Лёшки герой-однолюб.

— Жаль, что я не успел ему как следует вмазать, — расхохотался Зорин и тут же схватился за опухший нос. — Сукин сын, сломал всё-таки.

— В травму? — предприняла попытку всё-таки показать друга специалистам.

— Отстань ты со своей больничкой, — скривился друг. — На мне всё, как на собаке, заживает. И нос заживёт. Давай лучше фильм посмотрим, как в старые добрые?

Мы удобно устроились на раздвинутом диване, бок о бок, с миской попкорна «из микроволновки» и бутылкой колы. Вполглаза следя за происходящим на экране экшеном из очередного «Форсажа», размышляла над тем, как мне быть дальше.

— Да, кис, — ответил на телефон Зорин, чем привлёк моё внимание. — Нет, сегодня не увидимся. Я занят. Как это чем? Я тебе уже сказал, чем. Киса, не злись. Нет. Я сказал, нет. Всё, до завтра, — отключил звонок и процедил сквозь зубы: «Истеричка».

— Что, очередная любовь на выходные? — не сдержала улыбку. — Олечка или Ритулечка?

— Ой, хватит, Солнцева, — скривился, как от зубной боли, друг. — Ты мне этот клуб будешь всю жизнь теперь припоминать? Это не Олечка и не Ритулечка. Наталья.

— Не припоминаю такую.

— Вы не знакомы. И между нами всё серьезно.

— Да ладно? — притворно округлила глаза в немом ужасе. — Алексей Зорин и всё серьезно?!

— Не ёрничай, — вдруг выдал Алексей.

— А ревновать твоя Наталья не будет? Как никак, мы с тобой на дикий пляж купаться собрались, — продолжала шуточную атаку.

— Не будет. Купаюсь с тобой, но сплю-то я с ней. И встречаюсь с ней.

— Ой, Зорин, спаси меня от подробностей твоей личной жизни. Я не хочу это слышать, — воскликнула я, на что Зорин только вновь усмехнулся.

Просмотр продолжился. На финальных титрах я уже откровенно клевала носом — сказались переживания дня. Уже на грани между реальностью и сном, уловила, как под головой оказывается мягкая подушка, а тело накрывают тяжёлым пледом, заботливо «подтыкивая» по краям.

— Жень, а ты меня не ревнуешь? — услышала неудобный вопрос от Зорина, но уставший мозг не был в силах выдать на него что-то, кроме едва уловимого «не-е-еа». — Ясно. А чего я хотел…с этими своими бабами… дурак, — едва слышная фраза, которая, быть может, мне приснилась.

Давно так хорошо не высыпалась — меня никто не будил, и, сладко потягиваясь, я выползла на свет только ближе к обеду. С кухни доносился умопомрачительный аромат жареных блинчиков, аж слюнки потекли.

— Доброе утро, Лёш, — подошла к кухонному проёму и, щурясь, зевнула в ладонь.

Зорин, облаченный только в шорты и расписной цветастый фартук, с лопаткой в руках колдовал над плитой.

— Доброе-доброе, соня, — разулыбался белозубой улыбкой друг. — Иди умывайся и садись, завтракать будем.

— Так вкусно пахнет, — втянула носом воздух. — Что это на тебя нашло?

— Приятное захотел тебе сделать. Так сказать, в раскаяние.

— За что?

— А то ты не догадываешься, — хмыкнул Алексей. — Всё, неумытых поросят я не кормлю, так что шагом марш в ванную!

Насильно мил не будешь — если убрать Лёхину тягу к знакомствам, то его можно было бы назвать завидным парнем. Хороший, заботливый — чем не мечта для многих девчонок? Увы… но я любила Зорина, как брата, и представить его в статусе своего молодого человека не могла. Забота с его стороны была приятна, но, когда понимаешь, что стоит за её истоками… на душе тяжёлым грузом повисло чувство вины. Судя по всему, стоило наконец-то серьёзно поговорить.

— Жека, там зубная щетка в шкафчике новая есть, бери, тебе купил, — зайдя в ванную комнату, услышала доносившиеся с кухни наставления Зорина.

Да, и правда нам нужно серьёзно поговорить. Дальше откладывать некуда.

Закончив с мыльно-рыльными процедурами, вернулась на кухню. Как начать разговор, я даже не представляла. На уме не крутилось ни одной более-менее нормальной фразы. Ладно, прорвёмся.

— Лёх, нам надо поговорить.

Зорин настороженно повернулся ко мне, уловив доселе незнакомые ему нотки в моём голосе.

— Та-а-а-к, Солнцева, ты меня пугаешь, — друг отложил лопатку и присел за стол следом за мной. — Я тебя очень внимательно слушаю.

— Не перебивай только, хорошо? — дождавшись ответного кивка, продолжила. — Я такая дура, Лёш. Спустя кучу времени я наконец-то заметила, что нравлюсь тебе. Не как друг.

— Жень… — попытался вклиниться в мой монолог Зорин, но был остановлен моим гневным взглядом.

— Ты пообещал не перебивать. Я сейчас не понимаю, как могла не заметить, что френдзоню тебя. Да блин, Лёш, я ведь даже представить не могла, что ты ко мне что-то испытываешь! Я же совсем не такая, как все твои девочки! Короче… — замолчала, понимая, что произнесенные слова едва ли похожи на понятную речь, сумбур какой-то. — Лёш, я тебя люблю, но исключительно как лучшего друга. Люблю как своего второго брата. Я не хочу, чтобы ты тешил себя какими-то надеждами, не хочу ощущать себя так, как сейчас. Мне тяжело об этом говорить, но… тебе нужно сделать выбор, Лёх. Либо мы общаемся, как друзья, и ты избавляешься ото всех иных мыслей в отношении меня, либо, если ты не можешь этого сделать, то… тогда нам стоит прекратить близкое общение. Я не хочу делать тебе больно.

Зорин слушал, не отрывая от меня внимательных карих глаз. Я видела, как каждое произнесённое слово ножом режет его, причиняя боль. Но рано или поздно мы должны были поднять эту тему.

— Что ж, правда на правду? — хмыкнул Алексей. — Да, ты мне очень нравишься. Начиная общаться с тобой, я и не думал, что это общение перерастёт в нечто большее. Но ты не замечала моих знаков внимания. А сказать напрямую значило разрушить нашу связь… я привык к тебе, Женя, и не представляю свою жизнь без твоих подколок. Ты не замечала меня, я бесился… и находил новых баб. Дурак, — он горько усмехнулся. — Думал, что однажды ты меня приревнуешь и окажется, что я тебе не безразличен. Но как видишь, я ничего не добился. Когда появился этот придурок Державин, я понял, что теряю тебя. Ты бы видела себя, Женя! Как ты о нём говорила! Сколько эмоций он в тебе вызывал. С этого всё и начинается. Сегодня вы ненавидите друг друга, а завтра эта ненависть приводит к жаркому сексу.

— Лёш! — вспыхнула я.

— Я знаю, о чём говорю, Женя. Поверь моему опыту. Именно так у нас и закрутилось с Наташей. А знаешь что? Ты даёшь мне выбор, а сама? Что бы ты хотела сама? Сможешь общаться со мной, как раньше, зная теперь всю подноготную? А, Женька?

— Не знаю, — честно призналась я. — Мне бы хотелось…

— Но… ох уж это но! Вот и я не знаю, Женя. Давай возьмем паузу. Нам обоим нужно подумать обо всём. Давай позавтракаем и поедем к Палычу. Дальше видно будет, что да как, — резко сменил он тему.

Завтракали в полной тишине. В воздухе висело напряжение от недосказанных фраз, от длительного непонимания между нами. Я не хотела терять друга. Но кажется, уже потеряла.

Мы молчали и по дороге в бокс — Лёша попросил отвезти его, но на вопрос о том, где его «Форестер», не ответил. Странно. Серебристого автомобиля не оказалось и в сервисе, хотя Зорин никогда не отгонял его в другие мастерские. Неужели продал?

— Какая кошка между вами пробежала? — нахмурился Палыч, едва мы зашли в бокс.

Я пожала плечами. Стоит ли объяснять всё то, что происходило между нами с Зориным?

— Я «ходовку» собирать, — с порога заявил Алексей и, нарушая нашу традицию о начале дня с чашечки кофе, ушёл в раздевалку.

Кажется, это будет тяжелее, чем я думала…

— Жень, ты-то мне хоть скажи, что случилось? На тебе лица нет, у Зорина вообще нос расквашен, — Палыч насыпал в мою кружку растворимую арабику и залил кипятком. — Посиди со мной, составь компанию. — Сунул в мои руки напиток, не оставляя возможности отказаться.

Устало опустилась в кресло напротив Игоря Павловича и подула, чтобы не обжечься при первом глотке.

— Если честно, я не хочу это обсуждать.

— Ах вот оно что, — хмыкнул Палыч. — Любовь случилась, да? Что ты так на меня смотришь, Женька? Я полвека уже живу — и глаза у меня тоже имеются. Ладно, лезть я в ваши дела не буду, это вы сами разбирайтесь, дело молодое…. Ты вот что мне лучше скажи… Ты на этап поедешь?

В этом весь Палыч, за то мы его и любили — он никогда не лез не в своё дело. А в случае надобности мог легко отвлечь другими темами. То, что мне сейчас нужно.

— Нет, скорее всего. У нас аккредитация на «Формулу-1», в Сочи поеду.

— Ответ неправильный, — улыбка Палыча растянулась от уха до уха.

— В смысле? — не поняла я.

— Со мной связались новые спонсоры, готовы предоставить финансирование на этот этап, следующие — по результатам. Я предлагаю тебе поехать со мной.

— Фотографом не могу, — прихлебнула горячий кофе. — «Формула» в те же выходные проводится.

— Нет, Женя, пилотом.

— Что? — вскинула на Палыча ошалевшие глаза. — Пилотом?!

— Пилотом-пилотом, — осклабился мужчина, довольный моей реакцией. — Пора давать дорогу молодому поколению. Так уж и быть — ты за баранкой, а я тебе подмогу, штурманом. Но только первые этапы! А дальше сама себе экипаж собирай.

— Игорь Павлович, а на чём?

— Ну что за глупые вопросы, Женечка? Конечно, на моей машине. Ладно, вскрою все карты — спонсоры хотят примелькаться. Это их условие финансирования. А что поможет примелькаться лучше, чем девушка-пилот?

…могла ли я хотя бы несколько дней назад представить, что у меня появится такой шанс? Шанс исполнить свою мечту. Естественно, я пребывала в небывалой эйфории — события последнего дня наглухо меняли всю мою жизнь. Я не смогла отказаться от предложения Палыча не только из-за своей мечты. Но и из-за того, что это стало бы отличной возможностью развеяться и отстраниться от ситуации — от Державина, от Зорина, от проблем в холдинге, ото всего.

С этого момента все разговоры были только об этапе. Мне с огромным трудом удалось договориться с Тёмой: главред, конечно, оказался рад за меня, но поездка в Сочи отменялась, в связи с чем ему срочно пришлось искать другого фотографа. Но зла он не держал — понимал, как важно для меня стать частью мира ралли.

Со всеми подготовками и тренировками забылись и проблемы с агрохолдингом, и вечерняя встреча с любителями «гелендвагена». Всё отошло на второй план.

Алексей меня игнорировал. Нет, если дело касалось автосервиса, то он без проблем обращался ко мне, советовался или просил помочь, но близкое общение сошло на «ноль». И я не могла его винить. Сама допустила эту промашку, и теперь мне расплачиваться за свою слепоту многолетней дружбой.

Неделя пролетела как один миг — дни сменяли друг друга, словно картинки в сумасшедшем калейдоскопе, и вечерами я едва доползала до кровати, если возвращалась ночевать. Но как бы то ни было, к моему сожалению, я не могла избавиться лишь от одного. От мыслей о Державине. Они давали о себе знать и днём, когда мы с Палычем ускоренно учились работать в команде, катаясь по всевозможным маршрутам, и когда я засыпала мёртвым сном. Сны, яркие сны с похожими сюжетами стали моим неотъемлемым спутником. Из-за этого я ни черта не высыпалась и в какой-то момент мне начало казаться, что от перенапряжения и хронической усталости у меня просто едет крыша.

Видимо всему виной то, что с Максимом я так и не поговорила, хотя, возвращаясь домой затемно, периодически с ним сталкивалась. Как рассказала Елизавета, он стал частым гостем в нашем доме, процесс по возвращению земель набирал оборот и грозился вылиться в нечто действительное глобальное. Не сказать, что я постоянно думала о нём, — нет. Какие уж тут грёзы, когда спишь и ешь урывками. Просто иногда ловила себя на том, что его образ в моей голове. А ещё я скучала по нашим перепалкам.

Мне хотелось поговорить на эту тему с Маришкой, как-никак женский взгляд на ситуацию мог многое прояснить, но вырваться до неё никак не получалось. Кроме непосредственной подготовки автомобиля и наработки опыта мы пытались угодить спонсорам, выполнив все их условия. «Женя Солнцева» должно было из простого имени превратиться в бренд.

Впрочем, до гонки говорить о чём-то реальном было рано. Разрекламировать мою персону много ума не надо, а вот чтобы поднятая в соцсетях шумиха не стала пустой болтовнёй — еще нужно поработать. Именно поэтому я всячески сдерживала порывы Палыча и подключившегося к делу Артёма начать вещать обо мне во всеуслышание. Вот проедем, а там и видно будет. Хоть не так страшно будет опозориться.

Именно с такими мыслями я грузила вещи в заботливо пригнанный спонсорами фургон с эмблемой «UralEnergy» на бортах. Как столь известный бренд моторного масла узнал о какой-то Евгении Солнцевой из Краснодара, что рьяно желает стать пилотом ралли, оставалось загадкой.