Глава 10

Неделя пролетела словно один день. По возвращению в Краснодар я вернулась к привычным заботам, к которым добавился надзор за отцом. А как иначе? Папа, почувствовав прилив сил, старательно пытался откосить от дальнейшего лечения, и только увещевания Елизаветы под моим чутким руководством не давали ему распоясаться окончательно.

Я несколько раз порывалась завести разговор о Максиме — но каждый раз замирала на полуслове, не понимая, почему же меня так сильно интересует эта тема. Что же до агрохолдинга… старалась не вмешиваться в его дела, поскольку всё произошедшее в Сочи показало мне мою полную беспомощность в данном вопросе. Я хотела помочь отцу, но могла всё испортить своей вспыльчивостью и гипертрофированной жаждой справедливости.

Однако за эту неделю произошло нечто воистину триумфальное: Елизавета переехала жить к нам. Пока под эгидой «ремонта» в своём доме — но я-то знала, что отец теперь сделает всё возможное, чтобы она осталась у нас навсегда.

А ещё… наш с Державиным эпичный заезд на Сочи-автодром стал достоянием общественности — какого же было моё удивление, когда Лёшка скинул мне видео, снятое одним из посетителей автодрома. Со стороны наше безумство выглядело весьма динамично. Я даже себе на память сохранила. К счастью, моя истерика в кадр не попала — видео заканчивалось на том, как Державин пересекает финишную линию.

Стоит ли говорить, что в гараже у Палыча других тем для разговора больше не существовало. Я тоже охотно поддерживала шутки, согласившись, что начало для «Форсажа» местного разлива уже положено. Правда не обошлось и без нравоучительных лекций от Палыча — мне попало за излишнюю самоуверенность. Что ж, заслуженные «тумаки» от учителя.

— Копуши, — не удержалась я от раздосадованного вздоха.

Вот уже битый час я ждала возле многоэтажки, в которой обитал Лёшка — он попросил меня подвести Романа на железнодорожный вокзал. Когда эти двое наконец-то вышли из подъезда, я не верила своему счастью. День и так уже с самого утра шёл кувырком — в редакцию заехать не успевала, пришлось извиниться перед Артёмом. Попросила ведь — шустренько собрать вещи и не менее оперативно погрузиться в машину.

— Женька, ну, прости, — во всю расшаркивался передо мной друг по пути на вокзал. Роман предпочёл отмолчаться — не его ведь вина, что Зорин уже наклюкался. Нет, конечно, наклюкались они вместе, но процесс сборов затормаживал сами знаете кто.

Я принимала извинения молча, стараясь утихомирить шторм раздражения. Ведь знала, что всё как всегда будет… Зорин неисправим.

Посадив на поезд Романа (очень уж Лёша просил его проводить), я вернулась в машину, где оставила Лёшку — тащить его в развесёлом виде через пропускной пункт идея так себе.

— Спасибо тебе, Женечка! — расчувствовался друг. — Как бы я жил без тебя?

— Скучно и несчастливо, — буркнула я, запуская мотор. — Всё, у меня и так нет времени — доставлю тебя до дома-до хаты и распрощаемся.

— Ну и ладно, — а сколько обиды-то в голосе! — Может зайдёшь ко мне? Давно так не были наедине…

— Зорин, ты белены объелся? — вспыхнула, как спичка. В голове щёлкнуло. Перед глазами, словно наяву, появилось воспоминание — Сочи. Пьяный Максим. И его завуалированная фраза: ты мне нравишься.

— Это правда, Женька! — набычился Зорин. — Мы с тобой раньше постоянно вдвоем тусили, а сейчас… только в сервисе и видимся.

— А, ты об этом, — выдохнула я. Еще мне не хватало, чтобы Лёшка завёл шарманку о своих чувствах ко мне. Которых и быть-то не могло и не должно. Я никогда не давала повода. Но пьяный мужик может всё, что угодно выдумать. — Давай так. Я сейчас разгребу всё, что навалилось, и мы с тобой свалим на наш дикий пляж, как раньше. Идёт?

— Замётано, Солнцева.

В редакцию я всё-таки заскочила. Высадив друга у подъезда, рванула в наш офис — правда, как оказалось, особой нужды в этом уже и не было. Артём немного побузил — как-никак важную встречу пропустила, хотя была приглашена как лучший репортажный фотограф.

— Нам очень повезло: наше издание прошло аккредитацию на очередной этап «Формулы-1» на Сочинском треке.

— Это отличная новость, Тём! — искренне обрадовалась я. За такие события чуть ли не до смерти бились различные СМИ. Артёму пришлось хорошенько потрудиться, чтобы выбить и нам местечко под солнцем.

— Ты едешь? — парень с надеждой взглянул мне в глаза.

— Как я могу отказаться? — хмыкнула.

— Отлично! Правда я думал отправить тебя на этап Кубка России по ралли… ты же любишь снимать ралли.

— Решать тебе, Тём. Я за любой кипиш.

Впрочем, ралли я бы отсняла с большим удовольствием, нежели чем «Формулу-1». Но в данном случае Сочи даст мне возможность «засветиться» перед крупнейшими мировыми автомобильными изданиями… такой шанс я тоже не могла упускать.

Обсудив с Артёмом детали поездки, которая должна была состояться, буквально через пару недель, вернулась домой. Отец дышал воздухом на веранде. Заметив меня, помахал рукой, приглашая составить ему компанию.

— Я еду на «Формулу», — поделилась новостью с самым родным и любимым человеком в мире.

— Женя! Это отличная новость! — отец знал, как сильно я хотела поработать с заграничными журналами. Это другой уровень, совершенной другой уровень. — Я очень рад за тебя, — он крепко обнял меня и, как в детстве, чмокнул в макушку.

— Пап, слушай… — уют его объятия спровоцировал на откровенность. — Зачем ты просил Державина присмотреть за мной?

— Сказал-таки, — раздосадованно произнёс отец. Я отстранилась от него, чтобы видеть его лицо. — Женька, ты — моя копия. Я знал, что рано или поздно ты, только не обижайся, начнёшь совать нос в проблемы холдинга. Запрети я тебе вмешиваться — и что бы получил? Упёртая же, — он улыбнулся. — Поэтому я принял решение дать тебе возможность узнать все обстоятельства самостоятельно. Но взвалить такую ношу на твои плечи… не мог себе позволить. Державину же можно доверять. Они с отцом безупречно зарекомендовали себя.

— И тем самым ты убил двух зайцев разом… — догадалась я.

— Не злись на меня, дочь. Пойми, я всего лишь хотел обезопасить тебя.

— Вот только Максим понял твою просьбу уж слишком превратно… — не удержалась я от комментария.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся отец.

— Я говорю, что он слишком ответственно подошёл к своей миссии, — выкрутилась я. Ещё не хватало ему знать о том, что работа грозит перерасти в нечто более личное. — Ты прав. Я бы всё равно залезла в это дело. Не могу же я оставить тебя без поддержки.

— Солнцевы своих не бросают.

— Кстати, о своих… — правда договорить я не успела. Раздался автомобильный клаксон — кого это еще нелёгкая принесла?

Только вспомнишь… визитёром оказался Державин. Едва мы показались из-за ворот, он вышел из «Мерседеса» с чёрным дипломатом в руках.

— Добрый день, Вадим Константинович, Евгения! Я с хорошими новостями — по пяти паям получилось договориться.

— Добрый, Максим Алексеевич! Вы меня очень радуете! Пройдёмте в дом — обсудим подробности.

— Чуть позже. Я хотел лично осмотреть участки, сверить данные с кадастром. Через час подъедет по моей просьбе кадастровый инженер. Я взял на себя ответственность самостоятельно уладить все формальности.

— Вот как… что ж, в таком случае я сейчас принесу имеющиеся у меня документы. Может, они как-то вам помогут.

— Пап, давай я сама, зачем тебе лишний раз себя нагружать?

— Нет, вы видите, Максим Алексеевич, мне совсем житья не дают! Стоило один раз показать слабость, так всю жизнь теперь глаз не спустят! — наигранно возмутился отец, разведя руками.

— Это называется забота, — Державин улыбнулся, но выражение его глаз так и осталось отстраненным.

— Я сам, Женя. Буквально пару минут, не развалюсь!

— Пап, — нахмурилась я, но всё же сдалась.

Отец ушёл в дом, а мы с Максимом остались наедине. Ладно, сдаюсь и я… я просто не хотела этого самого «наедине».

— Как дела, Женя? — словно почувствовав мою настороженность, начал непринуждённый разговор Максим.

Я поймала себя на мысли, что он каждый раз интересовался моим состоянием, настроением или положением дел. Простое проявление вежливости или искренний интерес?

— Как обычно, — обошлась нейтральным ответом. — А у тебя, судя по всему, отлично получается возвращать холдинг к жизни?

— Не совсем, — пожал плечами Державин. — Мы сменили тактику.

— Вот как, — хмыкнула я, медленно обходя паркетник Державина. Автомобиль, как всегда, поражал своей чистотой — черные бока «металлик» переливались под лучами солнца. — Не жалко над машиной издеваться?

— Прости? — изогнул бровь Максим, наблюдая, как мой пальчик скользит по крылу его автомобиля.

— Всю ночь поливал дождь. Поля размыло.

— У меня нет альтернатив, — поняв, что я имею в виду, усмехнулся он. — Пользоваться услугами местных извозчиков мне совершенно не хочется.

— Застрянешь, всё равно трактор вызывать придётся, — резюмировала я. — А вот моей «лисе» эта грязь совершенно не помеха…

— Хочешь меня свозить? — рассмеялся Максим, словно я стравила заправский анекдот.

— А ты хочешь меня попросить? — наклонила голову, едва сдерживая ухмылку.

— Один-один, Солнцева! Растёшь!

Я смотрела на Максима и понимала, что я действительно была не прочь прокатиться. И не потому что хотела помочь ему, а просто будет жалко, если хоть капля грязи попадёт на лощёные бока «Мерседеса». Не для этого он создан. Да и дополнительная возможность узнать о новой тактике по спасению агрохолдинга маячила на горизонте. Ох уж это моё неуёмное любопытство…

— Вот, это всё, что может пригодиться, — вернувшийся отец передал Державину тонкую серую папку, перевязанную лоскутом, — отголоски советского прошлого.

— Спасибо, — кивнул Максим. — Так что, Евгения, будете ли вы так добры, чтобы помочь мне в этой безвыходной ситуации? Боюсь, без вас и вашей «Субару» куковать мне всю ночь в полях…

Вот же жук! Витиевато-напыщенная просьба сбила с толку не только меня. Отец недоверчиво перевёл взгляд с Державина на меня и обратно.

— А… — начал он, но я не дала ему закончить:

— Раз уж вы просите, Максим Алексеевич! Прошу на борт. Только… — я скептически уставилась на белые кроссовки адвоката.

— Я всё предусмотрел, — довольно отозвался Максим и вытащил из багажника «Мерседеса» резиновые сапоги.

— Дайте мне пять минут.

Пулей улетела домой собираться. Сердце бешено колотилось, а на губах застыла довольная улыбка. Та-а-ак, Солнцева, что это с тобой?! Чего ж ты так счастлива? Быстро переодевшись в более подходящую одежду и захватив пару резиновых сапог, нарочито медленно заставила себя выйти на улицу. В калитке наткнулась на отца — судя по его улыбке до ушей он пересиливал себя, борясь с колкой шуточкой, так и рвущейся наружу.

Запустила «Субару», убрала наши вещи в багажник, уделив особое внимание документам — чтобы они дожили до окончания поездки.

— Поехали? — мотнула головой в сторону автомобиля, приглашая Максима сесть.

До нужных полей добрались буквально за полчаса — «Субару» довольно вгрызалась колёсами в кашу разъезженной колеи, приближая нас к пункту назначения. На горизонте маячил серый «УАЗ», видимо, кадастровый инженер уже ждал нас. Взлетев в последний подъем в горку с пробуксовкой и грязными комьями из-под шин, подрулила к «уазику».

Максим предпочёл не комментировать наш путь, он вообще на удивление вёл себя очень молчаливо — я еле сдерживала довольную усмешку, когда он схватился за ручку над дверью. И держался за неё большую часть дороги. Сразу заметно, что не привык к бездорожной «болтанке». Ох уж эти избалованные городом жители… к дисциплине «оффроад» меня также приучил Палыч. Его закадычный друг детства организовал свой специализированный сервис для джипов и даже вполне успешно выезжал на соревнования по гонкам по бездорожью. Часто они заключались в своеобразной игре-ориентированию на местности и поиску меток. Палыч несколько раз брал нас с собой на такие мероприятия — полезная разгрузка после трудовых будней и асфальтовых треков.

— Конечная, — я довольно утёрла скользнувшую по виску каплю пота. Что не говори, но без правильной траектории и рассчитанной скорости даже моя «лиса» может наглухо встрять в склизкой жиже — и никакие три сотни лошадок под капотом не вытащат. Засядешь по пузо и кукуй, пока не выдернут.

— Женя, ты монстр, — коротко выдал Максим. Вот и гадай, что это было: похвала или кое-что другое. Я предпочла оставить его комментарий без ответа: натянула сапоги вместо кроссовок и вышла на улицу вслед за Державиным.

В разговор адвоката и инженера не вклинивалась. Поздоровавшись, осталась чуть в стороне, разглядывая бескрайнюю землю — золото Краснодарского края. Поля, поля, поля — куда не глянь, везде колосится рожь да пшеница. До этих, дальних, полей ещё не дошла уборочная кампания — а может тому виной неурядицы с «КубАгроВек». Несмотря на профессию отца я никогда не интересовалась сельским хозяйством — не лежала у меня душа к земле. В любом случае знала основу — пока идут дожди, вести уборку зерновых нельзя.

— Скучаешь? — Державин подошёл со спины.

— А? — не оборачиваясь, откликнулась я. Пожалуй, не подай он голос — я бы всё равно, каким-то шестым чувством, поняла, что он тут. Вот и сейчас будто спиной ощущала, как его внушительная фигура возвышается сзади.

— Я говорю, не скучай. Надолго тебя не задержу.

— Да я не тороплюсь, — я зевнула и сладко потянулась, сказывалась бессонная неделя в боксе. Палыч усиленно готовил свою машину к этапу ралли — и не помочь с нашей стороны было бы кощунственно.

— Жень… — Максим шагнул ко мне так, что я практически коснулась его спиной.

Тёмно-серое небо подернуто тучами. Того и гляди снова ливанёт. Небо ведь гораздо интереснее, чем этот ушлый жук, подобравшийся ко мне столь близко.

— Я извиниться хотел.

— За что?

Темнеет. День как-то сегодня слишком быстро пролетел.

— Ты знаешь, за что. Надрался, как свинья. Наговорил лишнего.

— Ну то, что ты нажрался, это факт, — я, наконец, повернулась к нему лицом и серьёзно взглянула на Державина снизу-вверх. — Но кроме того, что ты ломился в мой номер, глупостей с твоей стороны больше не было, — хмыкнула я.

Поверит, что я действительно не помню? А может быть ему всего лишь приснилось, что он разоткровенничался? Максим не показал своего удивления (а было ли оно?).

— Я вообще не думала, что ты начнёшь извиняться, — добавила после небольшой паузы. — Неделя прошла. Что было в Сочи, остаётся в Сочи. Так что закрыли тему.

— Если ты так хочешь, — не отводя от меня глаз, согласился Максим.

Не смотри на меня так! В его взгляде что-то неуловимо изменилось. Что-то, что сейчас заставило меня резко встрепенуться и вернуть дистанцию между нами. Мне к чёрту не сдалась эта интрижка — ни к чему хорошему она не приведёт.

— Тебя инженер зовёт, — мотнула головой в сторону невольного свидетеля моей слабости.

Максим обернулся, и я, воспользовавшись предоставленным шансом, ускользнула обратно в «Субару». Ну его, эти моменты а-ля романтик. Чтобы заглушить некстати наклёвывающиеся мысли, включила магнитолу, сделав звук погромче. Откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

Пропасть. Тёмный провал. Уставший организм брал своё — я-таки задремала. Сколько прошло времени? Когда очнулась, уже стемнело — инженер и Максим прощались, пожимая руки. Я тряхнула головой, сбрасывая сон.

— Всё в порядке? — спросила у подошедшего к машине Державина.

— В полном. Ещё пара формальностей и можете принимать поздравления, — широко улыбнулся он.

— Какие ещё поздравления? — не поняла я.

— Через несколько дней твой отец станет собственником этих полей, — ошарашил меня Державин. Нет, я, конечно, догадывалась, что они могут отчебучить, но что изменение плана означало это… в голове не укладывалось.

— Вы что, решили выкупить все ресурсы «КубАгроВек»?!

— Не все, — «успокоил» меня Максим. — Только проблемные. И те, что удалось перехватить.

На мгновение меня ослепили фары — мы с Максимом тут же повернулись в сторону нежданных гостей. Чёрный «рубленый» силуэт джипа натолкнул на неприятные мысли.

— Женя, запусти мотор, — голос Максима приобрёл стальные нотки. — Быстро.

Я не противилась — «Субару» зарычала с пол-оборота ключа.

Грязный «Гелендваген», именуемый в народе «гелик», остановился возле моей «лисы», перерезая выезд на узкую колею дороги меж засеянными полями. Происходящее совершенно мне не понравилось. Из машины вышли двое — мужчины лет тридцати, оба в костюмах «хаки» и высоких берцах.

— Добрый вечер, друзья, — осклабился один из них, чуть ниже ростом.

— Приветствую, — медленно выговорил Державин с ощутимой угрозой в голосе. — Чем могу помочь?

— Заблудились, — усмехнулся второй. — Хотели пробку срезать полями — нам бы на трассу выскочить. Не покажете дорогу?

— Далеко вы от трассы забрались, — псевдодружелюбная улыбка появилась на лице Максима. Я была бы откровенной идиоткой, если бы поверила в историю о двух заблудших овечках.

— Неместные. Так что, поможете?

— А что бы и не помочь? — Максим сел в «Субару» и перед тем, как закрыть дверь, добавил. — Езжайте за нами.

— От души спасибо… Максим Алексеевич!

Я вздрогнула. Что за…?

— Поехали, Женя. Спокойно. До развилки.

Взглянула в боковое зеркало — мужчины усаживались в «гелик». Какой-то дешёвый русский триллер, честное слово.

— Что происходит? — дождалась, пока джип освободит мне проезд, и неспешно тронулась с места. Опередив «Гелендваген», медленно поехала по колее вниз с холма. До развилки — чуть меньше километра.

— Привет от Пудова, — хмыкнул Максим. — Вот крыса и выдала себя, — я молчала и Державин продолжил. — О сегодняшнем визите на поля знал только один человек.

— Предупреждение? — я с усилием вглядывалась в тёмную дорогу, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида — высвечивая себе дорогу круглыми фарами, «гелик» ехал следом.

— Скорее вежливая просьба не переходить дорогу… ты хорошо знаешь местность?

— Не особо, — нехотя призналась я. — Тут вроде должен быть выезд на старую дорогу до села, отец рассказывал, что им местные пользуются.

— Налево или направо?

Впереди замаячила развилка.

— Вроде налево.

— Гони.

Втопила педаль газа в пол, щёлкая на повышенную передачу, — расстояние между нами и джипом начало медленно увеличиваться. В том, что визитёры начали преследование, не оставалось никаких сомнений.

— А если ошиблась?

— Вот и проверим.

Дважды повторять мне не пришлось. «Субару» взревела и, слушаясь руля, резко рванула налево, вкапываясь всеми четырьмя колёсами в грязь. Выравнивая машину из вынужденного заноса, взглянула в зеркало — «гелик» последовал за нами.

— Умница.

Казалось, что сердце гулко ухает где-то в горле. В висках долбил пульс. Пальцы, побелев, вцепились в руль. Мне приходилось постоянно ловить «Субару»: её стаскивало из одной вязкой колеи и бросало в другую. Впрочем, мозоли на ладонях волновали меня куда меньше сокращающего расстояние «гелендвагена» на хвосте.

Мы мчались навстречу лесным насаждениям, и если мои предположения были верными, то за ними — дорога в Светлореченское. Если же нет, то мы будем кружить по гектарам полей, пока не кончится бензин. Топливная стрелка угрожающе приближалась к нолю.

Ощущение нереальности происходящего только усилилось, заставив меня истерично рассмеяться. Господи, что вообще происходит?!

Джип включил дальний свет, ослепив меня. Сощурилась. Вот уроды.

— Спокойнее, Жень. Всё хорошо, — попытался подбодрить меня Максим, видя, как я начинаю нервничать.

— Тогда какого хрена мы улепётываем по полям, а не выехали на трассу?!

— Тебе нужен хвост до самого дома? — отрезвил меня Державин.

— Все и так знают, где мы живём.

— Ну да, — хмыкнул он. — Только тогда ты позволишь столкнуть тебя с трассы в кювет в качестве предупреждения твоему отцу.

— Я оторвусь.

— Дерево! — рык Максима заставил обратить внимание на непонятно откуда выросший перед машиной куст. Взяла правее, и «Субару» замедлилась, начиная вязнуть. Секунда — колёса все-таки зацепились за грунт, вытаскивая автомобиль из жирного плена. «Лиса» рывком дёрнулась вперед.

— Нет. Его шесть сотен пони берут сотку за четыре секунды.

Нашим преимуществом стали юркость и более лёгкий вес — «гелендваген» практически зарылся там же, где секундами ранее буксовала «лиса». Отличный шанс вырваться далеко вперёд. На новой лесной развилке я взяла правее, пролетая через глубокую грязную лужу и поднимая фонтан брызг. Хотела ралли? Получай.

Этот поворот скрыл нас от преследователей. Фары высвечивали дорогу сквозь плотную рукотворную лесную посадку, наследие советского прошлого. Когда на горизонте показались сельские дома, я, наконец, смогла выдохнуть. Теперь местность была мне знакома — мы оказались недалеко от любимого мне берега Кубани.

Проехав село насквозь по грунтовке, уверенно скользнула в рощу, чтобы через несколько минут извилистого петляния выехать на пологий берег. Ноги дрожали. Из машины я практически выпала — и тут же уселась у колеса, откинув голову на грязное крыло «Субару». Совершенно наплевать на всё. Лишь бы отдышаться.

— Ты как? — Максим устроился рядом. Зашуршала сигаретная пачка. Щелчок зажигалки. Максим закурил, а мне оставалось, вопреки себе, только судорожно наслаждаться выдыхаемым им ментоловым дымом.

— Могло быть и лучше. Дай сигарету.

— Незачем тебе себя травить, — холодно откликнулся Державин.

— Ещё один блюститель моего здоровья! — я фыркнула и попыталась бесцеремонно схапать из его рук сигарету. Что-то этот месяц хочет слишком сильно сказаться на моих лёгких — сначала недомогание отца, сейчас эти «гангстеры» из девяностых.

— Я сказал: нет, Женя, — грубо отрезал Максим, не позволяя мне совершить наглый грабёж. Правой рукой схапал меня в объятия, прижимая к себе с такой силой, что я мигом прекратила все попытки вырваться.

— Отпусти. Мне неудобно, — тиски его рук тут же ослабли, выпуская меня на свободу. Правда отсаживаться от Державина я не стала, наши плечи соприкасались, так что я могла чувствовать, насколько он горячий. Сделала глубокий вдох и закрыла глаза. — Рассказывай всё с самого начала.

И Максим рассказал. Посему выходило, что они с моим отцом не отказались от идеи спасти «КубАгроВек». Для его спасения нужно было сделать две вещи: вернуть под управление холдинга сельскохозяйственные земли и сместить завравшегося Пудова. Отец практически вышел на переговоры с учредителями, в то время как Державин занимался полями. Аренда или продажа — способ был неважен, отец брал на себя огромнейшую ответственность.

Я не понимала одного: зачем он так держался за «КубАгроВек». Бахтеев прямо сказал, что Пудов подводит «КубАгроВек» к банкротству своими махинациями с отчетностью. Встань у руля папа — где гарантия, что он не станет крайним и не будет отвечать своими деньгами по всем обязательствам холдинга.

Державин разъяснил: игра стоит свеч. Если у отца не выйдет и компания свалится в банкротство, то по долгам будет отвечать тот, под чьим управлением «корабль начал тонуть», а именно Пудов. Но если отец не сможет доказать, что он предпринял все возможные меры… то неповоротливая машина правосудия повернётся дулом в его сторону. И под удар попадёт он.

— Если лошадь сдохла — слезь.

— Кто не рискует… — выразительно хмыкнул Державин. — И не из такой задницы предприятия вытаскивали. Твой отец заручился хорошей поддержкой. И даже если всё пойдет не так, как мы планируем, то мы сумеем взять процедуру банкротства под контроль. Нужные люди уже найдены. Риски минимизированы.

— Вы безумцы… — покачала головой.

— Мы понимали, что Пудов не станет играть по нашим правилам. Земля — это огромные деньги, а потерять их он не захочет. О нашей поездке знал только один из помощников твоего отца. Из чего мы делаем вывод, что он — сошка Пудова.

— Отец умеет разбираться в людях.

— Не спорю. Но все мы совершаем ошибки.

— И что теперь? Мне бояться и ждать, когда приедут следующие решалы и заставят отца отказаться от своих планов? Ждать, когда подожгут машину или, может быть, сразу дом? — от бури эмоций, разжигаемых внутри меня, вскочила на ноги.

— Нет, — Державин сжал челюсти, чуть не заскрипев зубами. — Я… — он встал следом, скалой возвышаясь надо мной, — не позволю причинить никому из вас вред, — он аккуратно убрал непослушные волосы с моего лица. — Особенно тебе, Женя.

Вздёрнула подбородок, пытаясь стать хотя бы на чуть-чуть выше.

— С чего такая забота, Державин? — колкость вырвалась сама собой.

Он тяжело вздохнул.

— Потому что ты мне нравишься.

Какой реакции он от меня ждал? Удивления или радости? Тогда, неделю назад, я была шокирована его признанием. Сейчас же ни единый мускул не дрогнул на моём лице, не промелькнула ни одна эмоция. Я только удостоверилась в том, что произошедшее в Сочи не было случайностью.

— Как мы заговорили, — приподняла бровь. — Нравлюсь! Какой же вы непостоянный, Максим Алексеевич! Я же пацанка, не в вашем вкусе, вас не интересую и вообще…

Максим прервал мою едкую браваду:

— Можешь сколько угодно плеваться ядом. Только ты всё равно будешь моей.

— Повтори, — прошипела я, захлебнувшись его самоуверенностью. — Что ты сейчас сказал? Хотя нет! Знаешь что, Державин? Пошёл-ка ты к чёрту!

Его глаза предостерегающе блеснули.

Я отвернулась, не собираясь выслушивать подобный бред и намереваясь убраться от Державина подальше. Но мне не позволили — он удержал меня за руку и в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Сильные руки мёртвой хваткой сцепились за моей талией.

— Ты охренел? — взбеленилась.

— В точку, Женя, — и он меня поцеловал.