Глава 13

— Чувствуй себя, как дома, — улыбнулся Державин без тени насмешки. Едва мы зашли в прихожую, сработали датчики движения и свет загорелся сам собой. — На первом этаже — душ, на втором — гидромассажная ванная. Выбор за тобой.

— Ванная, — пожала плечами.

— Я так и думал, — хмыкнул Максим. — Полотенце, халат и тапочки в шкафчике у лестницы. Разберёшься?

Кивнула.

На второй этаж вела широкая деревянная лестница тёмно-вишневого цвета с резными перилами — скользя по ним рукой, медленно поднялась наверх. Искомый шкафчик нашёлся тут же, возле двери в спальню.

Скромно вытащив большое пушистое полотенце и сняв с плечиков махровый белый халат, направилась в ванную комнату. Пока ванна наполнялась горячей водой, не без интереса рассматривала комнату. Уютно: балки скошенной крыши отлично сочетались с песочно-бежевой плиткой на стенах и полу. Приоткрыла небольшое окно на проветривание и с удовольствием втянула носом свежий ночной воздух. На полках ютился десяток однотипных бутыльков, и чтобы разобраться в их содержимом пришлось пробежать глазами по надписям на них.

Ага, вот и пена. Судя по запаху — ежевичная. То, что доктор прописал.

Окуналась в горячую воду с протяжным стоном. Как же хорошо… Откинув голову на мягкий подголовник, настроила гидромассаж. Всё, Солнцева теперь точно в раю.

Выползать «на сушу» не хотелось совершенно — ни через пятнадцать минут, ни через полчаса, но хотелки-хотелками, а разморенный организм требовал законного отдыха. В который раз порадовалась длине своих волос — будь у меня длинная грива времени на уход за ней требовалось бы гораздо больше.

Высушив волосы полотенцем, натянула нижнее белье и завернулась в халат. Нет, ну а что? Не голой же, в самом деле, идти. В порядочность Державина я верила (господи, о чём я только думаю?!), но собственный психологический комфорт тоже немаловажен.

Сунув ноги в тапочки, подхватила с пола скинутую одежду и направилась на поиски хозяина дома.

Державин нашёлся в спальне на первом этаже, чтобы попасть в которую мне пришлось пройти через гостиную с огромным угловым диваном. Странное расположение, скорее всего, комната предназначалась для гостей.

Максим только вышел из душа. Волосы мокрые от воды, ох уж эта мужская привычка не сушить их, облачён в такой же белоснежный халат. Державин уютно устроился в кресле, а перед ним, на кофейном столике, стояла початая бутылка с виски и стакан, в котором плескалась янтарная жидкость и кубики льда.

— С лёгким паром, русалка, — мужчина заметил моё присутствие. — Будешь? — он взглядом показал на бутылку.

— Нет, — покачала головой и присела на краешек соседнего кресла. — Спасибо.

— За что? — усмехнулся он, делая глоток и при этом не отрывая от меня глаз.

— Ты знаешь, за что, — мягко улыбнулась я. — Где я могу лечь?

— А, может, я хочу услышать это от тебя, — фраза оказалась двусмысленной. Она прекрасно подходила и к причине моей благодарности и к вопросу о выделенной для меня комнате. Державин, как всегда, в своём репертуаре.

— Я слишком устала, Макс, — выдохнула, на этот раз отдавая победу в словесных упражнениях Державину.

— Идём, — он поднялся на ноги. — Второй этаж в полном твоём распоряжении. Если что, дверь в спальню закрывается на замок, если тебе так будет спокойнее.

— Я могу сама найти, не заблужусь, — заметила я, но за Державиным всё-таки последовала.

— Я обещал тебе массаж.

— А может не надо? — прикусила губу, чувствуя доселе не посещающие меня в обществе Державина ощущения. Бросило в жар — то ли от непонятно откуда взявшегося смущения (я смущаюсь, ну надо же!), то ли от осознания интимности происходящего.

Я была рада, что Державин идёт впереди меня и не видит, как раскраснелись мои щеки. Спишем на горячую воду и усталость, но никак не на то, что мне очень не хотелось озвучивать.

— Давай всё-таки без массажа, а? — я покосилась на кровать, когда мы с Максимом оказались в отведённой мне спальне. На самом деле гидромассаж немного облегчил ноющую боль в мышцах спины и поясницы, но от более эффективных методов борьбы я бы не отказалась. Аккуратно положила футболку и шорты на подлокотник кресла и повернулась к Максиму.

— Боишься меня? — он скривил губы в полу-ухмылке и чуть склонил голову на бок. Блеснувшие в лунном свете, льющемся сквозь огромное панорамное окно, глаза будто бросали мне вызов.

— Ещё чего! — вздернула я нос и повернулась к Державину спиной. — Только поясницу.

Расслабила пояс халата и совершенно не женственно плюхнулась животом на кровать. Пусть знает, что тут никакой не романтик, а только наглое использование его персоны в расслабляющих целях!

Услышала смешок и почувствовала, как сильные руки приспускают халат до поясницы, чтобы освободить поле для деятельности. Горячие пальцы легко пробежались по позвоночнику, на мгновение задержались на спинке спортивного топа и тут же продолжили свой путь.

Прикосновения Максима были сильными и нежными одновременно. Он чувствительно разминал мои бедные мышцы, измученные двумя днями в жёстких ковшах-сидениях «Субару». Прикрыла глаза, сдерживая тихие стоны и удовольствия, и боли. Да, кто бы мог подумать, что Державин действительно умеет делать массаж.

Краем сознания слышала тяжёлое и рваное мужское дыхание. И я прекрасно понимала, что в данный момент удовольствие получаю не только я… Пытаясь отвлечься от совершенно не подходящих мыслей, сосредоточилась на движении пальцев. В отличие от натруженных ладоней Зорина, щедро богатых на трудовые мозоли, руки у Максима были другие. Менее грубоватые, гораздо более приятные.

Максим коснулся чувствительных точек вдоль позвоночника и мягко нажал на них, массируя. Задохнувшись от ощущений, я не смогла сдержать стон. Пальцы на моей спине тут же замерли… Державин медленно провёл рукой по пояснице и…

— Спокойной ночи, Женя, — только и услышала, как он вдруг выругался, а следом — хлопок двери. Я осталась одна.

Приподнялась на локтях. Кажется, мы добились совершенно… другого результата. Ох. Я и сама могла «похвастаться» покинувшим меня самообладанием. Дыхание неровное, сердце бешено бьется в груди, а тело словно горит. Доигрались… конечно, речи и не шло о том, чтобы броситься в «погоню» за Максимом. Вместо этого я разделась и залезла под одеяло — прохладное постельное белье приятно холодило кожу. С трудом успокоив разбушевавшееся сердцебиение, я закрыла глаза и провалилась в сон.

Стоит ли говорить, что приснившееся мне мракобесие рейтингом «восемнадцать плюс» было вполне ожидаемым? Напитавшийся вечерними впечатлениями мозг всю ночь генерировал такие яркие картинки, что, утром открыв глаза, я только и смогла, что нецензурно выругаться. И как теперь смотреть в глаза Максиму? Нет, конечно, мои сексуальные фантазии его никоим образом не касались, их наличие меня тем более не смущало, но сам факт стал очевиднее некуда: наши взаимоотношения с Державиным круто изменились.

И когда я успела отключить звук на телефоне? Благо никто моим отсутствием не озаботился — отсутствие пропущенных звонков и сообщений вызвало смешанные чувства. Часы на экране показывали начало одиннадцатого.

Умывшись и одевшись, спустилась на первый этаж. Судя по тишине, Максим ещё спал, значит, кухня в моём единоличном распоряжении. Поставила кипятиться чайник, заглянула в холодильник.

— М-да, а мышка-то повесилась, — мрачно изрекла, отмечая, что в коттедже Державин не частый гость. Из продуктов только нарезка колбас и сыров, половина лимона и бутылки с кефиром и йогуртом. Дальнейшие поиски пропитания окончились находкой нарезанного багета. Кофе с бутербродами хоть немного будут походить на завтрак.

Едва я уселась вкушать плоды своих кулинарных изысков, на кухню заявился Максим. Ага, в шортах и с голым торсом. Внушительным таким, я бы сказала, торсом… после ночных сновидений увиденное показалось весьма пикантным. Державин держал себя в форме и похоже был частым гостем спортзала, а штанга и вовсе стала лучшей подружкой. Вон какие мышцы себе отрастил.

— Доброе утро, — сонно щурясь, выдал Максим. — О, молодец какая, времени даром не теряла. — Он достал из недр холодильника бутылку с йогуртом и сделал несколько глотков.

— Доброе… И что это вчера было? — сразу взяла быка за рога. Ума промолчать мне, конечно же, не хватило.

— Ты о чём? — прикинулся дурачком Державин, усаживаясь напротив меня за кухонный стол.

— Я думала, ты воспользуешься случаем, — испытующе уставилась на него.

Максим ухмыльнулся:

— Ты слишком плохого мнения обо мне.

— Правда что ли? — изогнула бровь в нескрываемом удивлении.

— Мне показалось, или ты сейчас жалеешь, что я «не воспользовался случаем»? — передразнил он, вызвав у меня волну возмущения. Вот же… язва!

— Тебе показалось, — опасно прищурилась я, намекая, что на подобные темы шутить — не самая хорошая идея.

— Пусть так. Доедай и поехали, у меня сегодня куча дел.

Вот так виртуозно Максим Алексеевич Державин ушёл от темы. Впрочем, он был прав — засиживаться в гостях я себе позволить не могла.

Вместо того, чтобы отправиться домой, попросила закинуть меня в сервис. «Лису» перед этапом я оставила у Палыча ибо на гонки мы выдвинулись от него. Почти всю дорогу Державин не «слезал с телефона», переписываясь в мессенджере. Судя по его сосредоточенному лицу, что-то произошло. Не удержалась, спросила — на что получила ответ, что в деле «КубАгроВек» сегодня произойдут большие изменения. Вот только хорошие или плохие пока было не ясно.

Пожелав мне хорошего дня, Максим умчался решать то, зачем, собственно, и приехал в Краснодар, а я направилась в бокс. Завалилась в калитку в подъемных воротах — вся наша тусовка уже в сборе. Судя по громкому разговору, Палыч, Влад и Костя чаёвничали в клиентской зоне. С Лёшкой же мы практически столкнулась на подходе к ней.

— Привет!

Зорин прошёл мимо, проигнорировав моё приветствие. Насупившись, я схватила его за локоть, не дав сбежать:

— Лёх, я понимаю, что ты решил со мной не общаться, но… что, чёрт побери, происходит? Я думала, что ты хотя бы на ралли приедешь…

Зорин, нацепивший наигранную маску безразличия, уставился на меня.

— Здравствуй, Женя. Я не обязан за тобой по всем этапам таскаться, — сам того не подозревая, Лёша своими словами загонял мне нож в спину. — Я и так ради тебя… — он замолк, будто сказав лишнего. — Короче, забей. — Вырвал локоть из моих рук и вышел вон, хлопнув дверью.

— Что за нафиг? — опешила я. Причина сего странного поведения была мне непонятна.

Зашла в клиентскую и тут же оказалась завалена поздравлениями. Приняв предложение ребят на «чай с шоколадкой», совершила огромную ошибку. Оживленную беседу прервал лишь телефонный звонок от клиента, который вот-вот должен был приехать за своим железным конём. Посиделки-посиделками, а работу никто не отменял.

Пока Палыч ставил на место переднюю панель, прикручивала дверные карты.

— Игорь Павлович, что я не так сделала? — задала волнующий меня вопрос.

— Ты про Алексея? — хмыкнул Палыч и отложил отвёртку. — Я подробностей вашей ссоры не знаю. Только что он расстроен сильно. Но куда больше важнее то, что сам Лёша натворил.

— Что случилось?

— Недели полторы назад он подошёл ко мне, спросил, сколько денег нужно, чтобы ты выехала на этап. Это было еще до момента, как со мной связались спонсоры. Я назвал ему исчерпывающую сумму — включая транспортные расходы, проживание и стартовые.

— Так… — насторожилась я, надеясь, что то, о чём я подумала, не окажется правдой.

— Он сказал, что деньги будут. Попросил не ставить тебя в известность раньше времени. Но его авантюра потерпела поражение. Проигрался, пришлось в счёт долга отдать «Форестера», пока не расплатится. А потом со мной на связь вышли спонсоры.

— Твою ж мать, — выругалась я. — Только не говорите, что он с мажорами на «тупике» связался.

— Ты сама это сказала.

Только Зорин мог совершить такую очевидную глупость и пойти гоняться за бабки по прямой. Господи, Лёша, двадцать пять лет, а ума совсем нет… Я понимала, почему он так поступил. Если он и правда до нашего последнего разговора хотел отправить меня на ралли, то быстрый способ заработать нужную сумму у него был лишь один. Делать то, что он умел лучше всего — гонять.

Я не могла оставить всё, как есть. Машину Зорин проиграл из-за меня, и не помочь ему её вернуть с моей стороны было бы по-свински. Как назло Палычу требовалась моя помощь, и разгрести поставленные задачи я смогла только после обеда.

Пробив по знакомым контакты местных «стритрейсеров», нашла одного из тех, с кем «заезжал» Зорин. Встречу назначили через час на парковке в центре Краснодара. Обсуждать такие вопросы по телефону или в переписке у них не было принято.

К назначенному времени я была на месте.

— Ты Женя? — ко мне подошёл молодой парень, на вид не старше меня. — Идём, обсудим твоё предложение, — он мотнул головой в сторону обтянутого в хромированную золотую плёнку «Лексуса» и матового «Мерседеса» в цвете хаки.

Вопросы, как Зорин умудрился проиграть, отпали сами собой.

— Сколько он вам должен? — спросила у второго парня, сидевшего в салоне «Мерседеса» с открытой дверью.

— Триста. Сто пятьдесят за заезд.

Я присвистнула. Хорошенькая сумма набежала. И куда Зорин полез… у него таких деньжищ никогда не водилось. Даже я не совалась в компанию местных мажоров, не тот уровень. Им было скучно и папины деньжата жгли карман — ребята развлекались, как умели.

— Хочешь забрать машину, плати наличкой. Учти, с девчонками мы не гоняем.

Да знала я об этом их «пунктике». Уже предупредили заранее. И на этот случай у меня был заготовлен план действий. Ну, как заготовлен… скорее появилась идея попросить о помощи Максима.

— Когда у вас следующая тусовка?

Парни переглянулись.

— Инфа открытая, пятница, место то же.

— Значит так, ребят, если я до пятницы наличку не найду, то заедет мой знакомый.

— Опять на старом японце? — хохотнул владелец «Лексуса». — Мы и так не знаем, кому эту колымагу втюхать.

— Колымагу втюхивать не придётся, — пожала плечами, решив не опускаться до подробных объяснений.

На том и договорились. Теперь мне предстояла более сложная часть плана — уговорить Державина сыграть роль «моего рыцаря» и «надрать малолеткам задницу». Что-то мне подсказывало, что эта идея особого энтузиазма у него не вызовет.

Впервые за всё наше общение я позвонила Державину. Почему он, а не кто-то из ребят? Я сомневалась, что Зорин широко распространялся публике о своём поражении, а опускать его репутацию ниже плинтуса… не самая лучшая идея. К тому же, из всех моих знакомых только у Максима сейчас есть и машина, на которой возможно отыграться, и финансы. Впрочем, последнего мне хотелось меньше всего. Одно дело попросить развлечься, а другое — брать деньги в долг.

Максим дал знать, что сейчас у него есть свободные полчаса и мы можем встретиться тут же, в центре. Его приезда ожидала с неспокойной душой, мысленно проговаривая сценарий своей речи. Чёрт побери, как же неудобно…

— Что у тебя произошло за те несколько часов, что мы не виделись? — задал вопрос в лоб Максим, едва вышел из машины.

Я проигнорировала едкую составляющую его любопытства и вдруг решила не просить его об одолжении. Смотрела на ожидающего ответа Державина, зацепившись взглядом за верхние расстёгнутые пуговицы белоснежной рубашки, за закатанные до локтя рукава и понимала, что у меня язык не повернётся заикнуться о гонках.

— Мне нужны деньги, Максим.

Вот и всё. Сказать оказалось легче, чем подумать. Надо отдать ему должное — он не выказал никаких эмоций. И я была благодарна за отсутствие удивления или насмешки с его стороны.

— Что-то не так со спонсорами? Отказались финансировать следующий этап? — тон его разговора стал деловым. Всего лишь «бизнес», и никаких чувств.

— Нет. Со спонсорами всё отлично, спасибо… — я замялась и тяжело вздохнула. — Хочу покончить с одним делом раз и навсегда.

— Сколько?

— Триста тысяч… — и поспешно добавила: — рублей.

— Так, Жень… — Державин серьёзно уставился на меня, но тут его телефон дал о себе знать. — Извини, одну секунду. — Он ответил на вызов, отвернувшись от меня. — Да. Уже? Хм… вот как. Хорошо, дайте мне пять минут. Сейчас буду. — Вновь повернулся в мою сторону. — Извини, Жень, мне надо срочно отъехать. Давай вечером я заеду к вам домой и мы всё обсудим. Идёт?

Кивнула.

Идиотка. Тупица. Как вообще мысль-то такая в голову пришла денег у него попросить… провожая взглядом силуэт черного «Мерседеса», отъезжающего с парковки, подумала, что стоит наведаться в банк.

Правда ничем хорошим эта поездка не закончилась. Предлагаемые мне условия кредитования были натуральным грабежом. Пусть я и любила прежнего Зорина, но моё здравомыслие кричало, нет, вопило о том, чтобы я не смела брать этот чёртов кредит под двадцать пять процентов годовых. Либо так, либо собирай пакет справок о доходах и условия могут быть пересмотрены.

Деньги никогда не вставали между нами с Лёшкой. Мы хоть и были немного из разных миров, но Зорин никогда не просил у меня в долг, самостоятельно продираясь через финансовые трудности. Я знала: «Форестер» ему очень дорог и рано или поздно он найдёт деньги, чтобы его забрать. Вопрос только в том, что к тому моменту ребята его толкнут и отдадут Лёшке «лишние деньги». И куда он с ними? А этот «Субарь» единственное, что у него было. Он достался ему лет пять назад за смехотворные копейки в убитом состоянии, и Лёша вкладывал в него все свои силы и финансы. Много потребовалось ресурсов, чтобы «Форестер» стал таким, какой он сейчас. Именно поэтому, зная, насколько он дорог Зорину, я взялась разгребать заваренную Алексеем кашу.

Я выкуплю машину, а там уж пусть, как хочет, изворачивается, чтобы расплатиться. Сам ведь виноват. И если цена всего, что мы пережили вмести, триста тысяч, то пусть будет так. Быть может, я и вовсе бы не просила вернуть мне деньги, если моя авантюра всё-таки удастся, но в таком случае Зорин не усвоит урок. И где гарантия, что он вновь не совершит эту же ошибку?

Ситуация складывалась не лучшим образом. С горем пополам я могла наскрести полторы сотни. Где брать остальное совершенно не представляла. Поэтому домой я возвращалась вечером в упадническом настроении. Не той горы ты королевишна, Солнцева, не той…

Правда перед отцом и Елизаветой я постаралась не светить ужасное настроение. Да и не хотелось портить их идиллию — наконец-то они разобрались со своими отношениями. Я с улыбкой наблюдала, с каким трепетом отец целует соседку в висок. Зачем портить им этот вечер своей кислой миной?

Кстати говоря, папа и тему случившегося на полях не поднимал. Елизавета до сих пор не знала о произошедшем: не хотели её волновать.

Я то и дело поглядывала то на кухонные часы, то на экран телефона. Никаких вестей от Державина. Что ж, самонадеянно было рассчитывать на его помощь в этом вопросе. Впрочем, в очередную такую «проверку» я взглянула на дисплей одновременно с появлением сообщения от Максима.

«Выходи».

Постаравшись совладать с волнением, пошла на встречу с Максимом. Прислонилась спиной к калитке забора. Едва заметив моё присутствие, Державин вышел из машины и подошёл ко мне практически вплотную.

— Я не знаю, с какими делами ты хочешь покончить, но надеюсь, это тебе поможет. И тебе больше никогда не придется возвращаться к этому вопросу, — глядя мне в глаза, медленно произнёс Максим.

Только сейчас обратила внимание на дипломат в его руках, из которого он достал пухлый конверт и протянул мне.

Я замерла в нерешительности. До последнего не могла поверить, что он это сделал.

— Здесь вся сумма, которую ты просила, — забирать конверт из его рук было неловко. Может, случайно, а может специально при этом действии я коснулась его пальцев. — Я могу ещё чем-то тебе помочь?

— Спасибо тебе, Максим. Я… — тихо проговорила я, терпя поражение в подборе нужных слов. — Съезди со мной, пожалуйста.

Не знаю, зачем это сказала. Наверное, потому что… лёд тронулся. За всё наше общение Максим сделал мне столько хорошего: вроде и мелочи, но такое искреннее участие в моей жизни нельзя было не оценить. И если сперва его отношение ко мне и общее поведение в первые встречи вызывало диссонанс, то сейчас я определённо точно знала: я ему действительно нравлюсь. А он нравится мне.

Пусть я не хотела себе в этом признаваться, но… я боялась. Боялась того, что стану всего лишь его развлечением, а сама вдруг втюрюсь. Я не привыкла быть слабой. Не знала, что такое быть слабой. Но в обществе Державина как-то само собой получалось чувствовать себя… в уюте и в безопасности. И осознание этого стало началом моего конца.

— Поехали, — он улыбнулся краешками губ.

Мысль о том, что деньги мне нужно отдавать не мажорам, а самому Зорину посетила вовремя. Хоть какая-то гарантия, что он не останется без машины и без трёх сотен. Так что, когда Максим спросил, куда ему ехать, я уверенно сказала: в бокс. Лёшка был там, ведь еще днём Палыч обмолвился о необходимости ночной смены. А для Зорина эта возможность заработать по повышенному тарифу была спасительной.

— Не хочешь рассказать мне, что всё-таки случилось? — первым завёл разговор Державин.

Я откинула голову на подголовник и уставилась в окно. Свой рассказ начала неожиданно. Помолчав, вдруг горько усмехнулась и принялась выкладывать всё под чистую. И про разговор с Палычем, и про Лёшкину попытку найти средства для поездки. Максим слушал молча, не перебивая. И даже когда я замолчала, никак не прокомментировал услышанное.

Мы остановились на парковке перед автосервисом. Я мысленно поблагодарила Максима за то, что он затонировал «Мерседес». Встречаться глазами с Лёшкой, сидя в машине Державина, хотелось меньше всего.

Зорин был на улице — снимал с поддомкраченного клиентского купе колесо. Не обратить внимание на подъехавший паркетник было не в его стиле. Он оторвался от своего занятия и холодно уставился в нашу сторону. Я знала, что он не видит меня. Чёрное лобовое стекло не позволяло разглядеть ничего, что творится в салоне.

Собравшись с силами, вышла в тёплый южный закат. Взгляд Зорина тут же изменился, на губах появилась усмешка и он отвернулся, возвращаясь к работе. Я медленно подошла к нему, сжимая в руке за спиной толстый конверт.

— Ты сделал мне много добра, Лёш, но каждый раз я не смогу вытаскивать тебя… — слова давались с трудом. — В какой-то момент меня просто не окажется рядом.

Друг (или уже всё-таки бывший друг?) обернулся. Мы встретились взглядами.

— Солнцева…

— Заткнись, Зорин, — грубые слова вырвались сами собой, ненарочно. Я протянула ему конверт, на который он уставился так, будто в моих руках была ядовитая змея. — Возьми. Выкупи машину и больше не смей, ты слышишь? Не смей так поступать. Ну же?!

— Я не возьму.

— А кто тебя спрашивать-то будет? — горько усмехнулась я. — Ты ведь не поинтересовался моим мнением, когда принял решение гоняться.

Алексей неуверенно протянул руку. Я вложила в неё конверт и, резко развернувшись на пятках, пошла прочь. Чувствуя спиной пристальный взгляд, открыла дверь «Мерседеса» и быстро села в салон. Вот и всё.

Обратно в мой дом возвращались в тишине. Происходящее напоминало трагикомедию. Кто бы знал, что в моей жизни разыграется такая драма. Когда автомобиль остановился перед забором и Максим повернулся ко мне, наконец-то нарушила молчание:

— Я отдам, всё тебе обязательно отдам, Максим, — не отдавая себе отчёт, нежно погладила его кончиками пальцев по колючей щеке.

Максим еле заметно вздрогнул, но не подал вида.

— Жень, — тихо произнёс он. — Я возвращаюсь в Екатеринбург. Сегодня ночью.