Глава 15

Женя Солнцева

— Жень, — тихо произнёс он. — Я возвращаюсь в Екатеринбург. Сегодня ночью.

Сердце пропустило удар.

Последующей реакцией на фразу Державина об отъезде стали раздражение, негодование и злость: как знала, что не стоит ему доверять! Ведь неоднократно говорила, что он «поматросит и бросит», вернётся на свой Урал и поминай как звали.

— Понятно, — бесцветно выдала я. — Ещё раз спасибо тебе, долг я постараюсь отдать как можно раньше. Мне пора.

Я позорно сбежала.

Только оказавшись по другую сторону забора, прислонившись спиной к холодному профлисту и заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, включила голову: может у Максима что-то случилось? Он же не сказал, что больше не вернётся — обязательство перед «КубАгроВек» еще в силе, так что…

Ох, Солнцева, вот как на тебя чувства влияют — одни эмоции и ни грамма адекватности. И что, спрашивается, психанула? Никогда за тобой такое не замечалось, а тут…

Вернувшись домой, со стоном повалилась на кровать. В голове полный сумбур, щёки горят то ли от того, что Державин меня сейчас материл, то ли от осознания собственной глупости. Теперь оставалось только дождаться возвращения Державина и поговорить с ним. Вариант позвонить или написать сообщение откинула сразу как требующий увеличенной смелости, которая как назло именно сейчас решила меня покинуть.

— Ведёшь себя, как настоящая девчонка! — пробубнила, переворачиваясь на спину. Мне и правда стоило пообщаться с Маришкой — как никак её опыт во взаимоотношениях с братцем мог мне сейчас пригодиться, как никогда.

К реализации намеченного плана приступила с самого утра следующего дня. Созвонившись с ранней пташкой Мариной, напросилась в гости на завтрак: девушка как раз приготовила свои фирменные блинчики с фруктовым сиропом.

Несколько лет назад, когда у них всё лихо закрутилось, Антошка сграбастал любовь всей своей жизни и переехал в квартиру в живописном районе Краснодара. Мне местоположение тоже нравилось: доезжаешь быстро, без особых пробок, да и окрестности весьма цивильного вида, качественные и симпатичные новостройки. Впрочем, сама бы я ни за что не переехала из частного дома: слишком ценила пространство и отсутствие соседей.

В подъезде разминулись с братцем — он стремглав нёсся на очередное заседание в суд, так что обменялись ехидными приветствиями, и каждый направился по своему пути.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, нажала на дверную ручку — Марина меня уже ждала. Разувшись в прихожей, окрылённая поплыла на умопомрачительный сладкий запах с кухни.

— Доброе утречко! Как вкусно пахнет! — заявила я, чмокая девушку в щёку.

— Привет, егоза, — разулыбалась Маришка, — падай, чай будем пить. Тебе как обычно?

— Ага, — кивнула я, усаживаясь за красиво сервированный стеклянный стол. Марина обожала создавать красоту и уют и каждый приём пищи в её руках превращался в воистину королевскую трапезу. Вот и сейчас блюдечки с блинами и сиропом перемежались с нарезкой фруктов и миленькими цветами в миниатюрной вазе.

Помнится, когда я впервые увидела её, то первым делом задалась вопросом: и как братец умудрился влюбить в себя такую красавицу? Марина словно сошла с картинки: длинные вишнёво-каштановые волосы, тёмные брови вразлёт, невероятные серые глаза с золотыми крапинками и пухлые губки. Девушка брата стала для меня образцом женственности, мягкости и элегантности. Вот и сейчас белоснежное платье с синим рисунком на славянский манер ей чудесным образом идеально шло, чуть подчёркивая увеличившийся и округлый животик. Антон и Маришка ждали пополнение.

— Рассказывай, что там у тебя стряслось, — присела напротив меня девушка, поставив на стол две чашки с марокканским чаем.

Я стушевалась, не зная, с чего начать. Моё смятение прозорливая Марина расценила по-своему:

— Женька, да ты, я гляжу, влюбилась!

Глоток ароматного чая, кажется, попал не в то горло. Закашлялась, уставившись на Маринку, как баран на новые ворота.

— Я?!

— Ты, — улыбка девушки стала еще шире. — Даже не думай отрицать. У тебя на лбу всё крупными буквами написано.

— Допустим… — вздохнула, — не влюбилась, а просто испытываю симпатию…

— Ты своим словам сама-то веришь? — Маринка во всю беззлобно подтрунивала надо мной. Судя по моему кислому выражению лица, ответ ей был ясен, как белый день: нет, не верю. — Ну и что ты поникла?

— Он… не лучший вариант для влюбленности. Наглый, бесцеремонный, принципиальный ловелас, — без запинки, как на духу, выдала я.

— Сердцу не прикажешь, — девушка пожала плечами, будто не видела в этом проблемы. — Случайно не Державин?

— Тошка проболтался, да?

— Да нет. Он только рассказывал про ваше общение. А после твоих слов я и сама догадалась. А что насчёт самого Державина? Как он к тебе относится?

— Говорит, что я ему нравлюсь… — не удержалась, в красках поведала девушке историю наших взаимоотношений с наглым адвокатом. Под конец монолога Марина подпёрла щёки кулачками и многозначительно выдала:

— Да, Женька, попала ты.

— Всё так плохо?

— Как сказать, — загадочно протянула она. — Знаешь, я не большой любитель раздавать советы, но на твоём месте я бы попробовала. Почему нет? Живём один раз. Поверь, мне тоже было тяжело и страшно, когда я принимала ухаживания Антона. Мы же с ним из разных миров. И если бы тогда не Тошка… не знаю, как мы бы с Ванькой, моим братом, сейчас жили.

— Вот только Тоша не был бабником, — вздохнула я. — Ты права, Маришка. Я боюсь, что он мне сделает больно.

— Ты и правда думаешь, что он настолько ужасен? Знаешь, у каждого свой жизненный опыт, и не зная его, делать выводы о человеке как минимум преждевременно. Я, конечно, не защищаю Державина, но вдруг его поведению есть объяснение?

— Мало в детстве пороли? — хмыкнула я.

— А вот ты зря язвишь, Женька, — серьезно глянула на меня светлыми глазищами Марина. — Все проблемы как раз из детства и идут. Я знаю, о чём говорю…

— Прости, — стушевалась под пронзительным взглядом девушки. Я знала, что жизнь Марину не баловала, они с братом рано потеряли обоих родителей и были лишены той семейной поддержки, что есть у нас с Тошей. Они с трудом прокладывали себе путь к счастью.

— Да всё нормально. Ты, главное, не принимай скоропалительных решений. Прислушайся к себе. Хотела бы ты быть с ним рядом? Представляешь ли ты его частью своей жизни? Волнуешься, переживаешь за него? Ответь для себя на эти вопросы и решение придёт само.

Что ж, может Маришка и права. Раз уж за помощью я обратилась именно к Максиму, может, и правда я стала ему доверять? По крайней мере мысль о том, что чисто гипотетически мы можем быть вместе, отторжения не вызвала. Да и чего душой кривить — Державин привлекал меня и в физическом плане, чего стоят его прикосновения и поцелуи… будто с утёса в воду прыгнула.

Визит к Маришке не прошёл даром, всё-таки не зря я решила её попроведать. Распрощавшись с девушкой, наведалась в сервис.

На парковке застыл серебристый «Форестер». Улыбнулась краешками губ: словно камень с души свалился. Палыч ковырялся под капотом своей потрёпанной благодаря моей ошибке «Импрезы».

— Привет, — заметив меня, он оторвался от своего занятия и обтёр масляные руки полотенцем. — Ты вовремя. У меня для тебя хорошие новости.

— Простите за этот бедлам, — я кивнула в сторону машины. — Мне очень стыдно.

— Да ладно, не бери в голову. Обычные издержки автоспорта, — отмахнулся от моих извинений Игорь Павлович. — Ты мне лучше вот, что скажи: готова к концу месяца на Урал сгонять?

— Спонсоры продлили соглашение на следующий этап? — опешила я.

— Угадала, — широко улыбнулся мужчина. — Так что, едем?

Разве я могла отказаться? Следующий этап проходил в Свердловской области, что натолкнуло меня на определённую мысль, прямо связанную с кое-кем. Кажется, судьба сама толкала меня в его сторону.

Остаток дня провела в сервисе, помогая возвращать былую стать нашему боевому зверю. Пару раз сталкивалась с Зориным, но тот всячески меня игнорировал, лишь изредка посматривая в мою сторону. Только под вечер, когда ребята и Палыч разъехались по домам, и в боксе мы остались одни, он нашёл в себе силы подойти ко мне.

— Жень… прости меня, пожалуйста.

Я собирала разбросанные на столе инструменты и помещала их на свои места — в ящики или на крючки на стене, так что, услышав извинения, замерла. Мгновение спустя медленно повернулась к Алексею и пристально уставилась на старательно отводящего глаза парня.

— Ты же знаешь… я раздолбай. И в этот раз не подумал, что могу проиграть. Как видишь… — он замолчал.

— Тебе не передо мной нужно извиняться, а голову включить и перестать быть таким легкомысленным, — хмыкнула я.

— Я знаю… ты была права, когда говорила, что постоянно вытаскиваешь меня из передряг. Носишься со мной, как наседка, — он наконец осмелился поднять на меня глаза. Зорин и правда раскаивался. Только толку от этого раскаяния, если он не изменится, а продолжит и дальше столь легкомысленно относиться к жизни?

— Думаешь, мне стоило бросить тебя в беде?

— Нет, не стоило… — Лёшка вздохнул. — Деньги я тебе отдам. Пока жду одобрения от банка… может кредит мне всё-таки дадут. Не хочу быть тебе должным.

— Хорошо, — я кивнула и собиралась вернуться к уборке, но Лёшка вдруг обнял меня. Крепко-крепко сжал в своих объятиях.

— Спасибо, Женька… я долго думал. Я не смогу без тебя. Давай всё останется, как раньше? — он также резко отстранился и протянул мне ладонь. — Друзья?

— Друзья, — пожала его руку, силясь перебороть улыбку, но краешки губ всё равно приподнялись. Зорин просиял.

В четыре согласованные руки мы прибрали инструменты за считанные минуты и, закрыв сервис, разъехались. На обратном пути мысли занимало внезапное примирение с Лёшкой, хотя если быть честной до конца, на самом-то деле мы и не ругались. Не передать словами, как я была рада, что мы пришли к решению нашего недопонимания: эта ситуация всё равно в глубине души тяготила меня. Тяжело не замечать человека, который за несколько лет стал мне ближе брата.

Вернувшись домой, застала милую семейную картину: Елизавета и отец устроились в гостиной и с интересом смотрели фильм. Не желая им мешать, как мышка, прошмыгнула на второй этаж.

Завтрашний день обещался стать выходным, а, следовательно, я в кои-то веки могла просто поваляться и без особого напряжения накидать новую статью для нашего портала. Моментально представила живенькую картинку: я, плед на травке и миска с крупной черешней… идеальное времяпрепровождение!

Правда в реальности всё оказалось несколько прозаичнее. Я не смогла долго бока вылёживать, а соскочила с кровати уже в десять часов, одно что всегда была совой. Сонно потирая глаза, спустилась на кухню, где уже завтракали Елизавета и папа.

— А куда это ты собрался? — прищурилась и, скрыв ладонью зевок, уставилась на отца.

— Доброе утро, Женька, — как ни в чём не бывало, он сделал глоток зелёного чая. — Не переживай, не на работу. До Державина доеду, передать документы.

От его слов моё сердце вдруг забилось чаще, гулко бухая под рёбрами, словно стараясь пробиться сквозь эту клетку. Он уже вернулся?

— Так он же в Екб улетел, — сосредоточенно свела брови к переносице.

— Ночью вернулся, — понятливо хмыкнул отец. — Не смотри на меня так, Женька! Я не перетружусь. Сколько можно-то?! Столько времени прошло, а вы, — он многозначительно бросил взгляд на Елизавету, — с меня не слезаете.

— Потому что заботимся о тебе, — улыбнулась Елизавета. — Ты бы лучше документы Жене отдал, а мне помог с вещами, если так в бой рвёшься! — и женщина мне подмигнула.

Отец засмеялся.

— Вот как… А что, Жень, ты не против скататься до Максима Алексеевича? Он тут недалеко, в соседней станице обосновался. Адрес я тебе скажу.

Стоит ли говорить, что предложение отца я приняла с напускным хладнокровием, только лениво пожав плечами, мол, почему бы и нет. Надобности в адресе тоже особой не увидела — у меня хорошая память на местность и маршруты, так что я помнила, как доехать до дома Максима.

Собралась быстро — за окном уже плыло жаркое марево, не терпящее ничего, кроме лёгкой и тонкой одежды. Короткий топ и шорты с удобными шлёпками — вот и весь мой наряд. Руки потянулись к чёрному лайнеру и туши для ресниц, но я удержалась от создания столь бесполезной «красоты». Впрочем, внутренний голос всё равно ехидно усмехнулся.

Захватив толстую папку с документами, предназначенную для Державина, шмыгнула в машину, не удосужившись поинтересоваться, а ждёт ли меня, собственно, сам Максим. До коттеджа ехала нарочито медленно, барабаня пальчиками по рулю от странного предвкушения, разлившегося по телу нервной дрожью. Ох, Солнцева, держи себя в руках, что за девчачьи замашки…

Припарковавшись перед воротами на территорию дома, позвонила в домофон. Прислонилась к забору, ожидая, когда господин Державин соизволит открыть мне двери. Вот только он видимо не желал пускать меня в свою скромную обитель. Но Солнцевы так просто не сдаются!

Жала кнопку снова и снова, пока, наконец, не раздался противный писк и металлический щелчок. Калитка послушно поддалась моему натиску, и, отворив её, я оказалась во дворе. Благо с входной дверью играть в «Достучись» не потребовалось. Та оказалась не заперта.

Скинула в прихожей шлёпки и бесцеремонно прошла на кухню, удостоив незримого хозяина дома не самым лестным громким приветствием:

— Эй, Максим Алексеевич, проснись и пой! Солнышко уже встало, пора и тебе вставать!

На кухне Державина не оказалось. Впрочем, искать его не потребовалось: мгновением позже раздались тяжёлые шаги по деревянному полу, и пред моими глазами предстал Максим собственной персоной. Сонный, в наспех криво завязанном халате и с разбитой губой.

— Что ж ты так кричишь-то, солнце моё неугомонное? — он подавил зевок и, приложив немалые усилия, сумел-таки взглянуть на меня нормально, а не щуриться еле приоткрытыми глазками.

— Ты в Екб слетал, чтобы по роже получить? — вырвалось само собой, вид «побитого» мужчины настолько удивил меня, что я даже не обратила внимание на его обращение ко мне.

— И за этим тоже, — Максим инстинктивно коснулся рукой губы и тут же со скрипом сжал челюсти. — Не всё же Зорину от меня подачи получать. Кофе будешь? — он прошёл на кухню и запустил кофе-машину, подставив к ней пару чашек.

— Буду, — хмыкнула я. — Рассказывай, что ты не поделил на этот раз?

— Всё потом, Солнцева, — как-то странно произнёс он, сделав шаг в мою сторону. — Лучше иди сюда.

Я и сама не поняла, как в следующее мгновение оказалась в его могучих объятиях. Уткнулась в мужскую шею и… чёрт побери, руки сами обвили его талию. От Максима совершенно крышесносно пахло: морской свежестью, хвоёй и ещё чем-то таким терпким… что хотелось вдыхать и вдыхать. Гель для душа или парфюм?

— Я скучал, Жень… — проникновенно прошептал Державин с такой интонацией, что вдоль позвоночника пробежали мурашки. Он потёрся колючей щекой о мою, словно кот, и медленно отстранился. — Прости, не удержался.

А я… как стояла, так и осталась стоять, опешив от интимности момента и не представляя, как себя вести. В голове боролись разум и чувства, и исход этой битвы был предрешён.

— М-м-м, — бессмысленно выдала я, чем заслужила от Державина лёгкую улыбку. Кофейная машина издала трель, оповещающую о готовности бодрящих напитков. Максим, как ни в чём не бывало, принёс чашки и поставил их на стол.

— С тобой всё в порядке? — хитрый и довольный блеск глаз мигом проснувшегося Державина давал понять, что тот прекрасно осознаёт произведенный на меня эффект. Вот же… жук! Решив подыграть, я наконец-то «отмерла» и села напротив мужчины.

— Да, а что? — сделала глоток кофе и тут же скривилась: горько. Пара кубиков сахара с сахарницы тут же полетели в чашку.

— Да так, — дёрнул плечом Максим и тут же сменил тему: — Я ждал Вадима Константиновича.

— Я за него, — хитро прищурилась и прикусила губу. Уловила, как потемнел взгляд Максима от моего действия. — Впрочем… если ты не хочешь меня видеть… — медленно, играючи протянула, — я могу уехать.

— Даже не думай, — многозначительно хмыкнул Державин.

— Кстати, документы на тумбе в прихожей, — резко сменила я тему.

— Хорошо.

— И всё-таки, что случилось?

Моё искреннее желание разобраться в недавних событиях не укрылось от взора адвоката. Правда сейчас, сидя на кухне в таком хм… неофициальном виде, он не выглядел прожженным борцом за справедливость.

— Знаешь… — Максим не сводил с меня глаз. — Весь вчерашний день я думал, как мне начать разговор. Наша предыдущая встреча закончилась весьма скомкано.

— Думал, что я тебя пошлю, да? — усмехнулась с нотками самодовольства. Что ж, хотя бы не я одна изнывала от желания сгладить неприятные недомолвки между нами.

— Именно.

— Ты же вернулся, — помешав растворившийся сахар в напитке чайной ложечкой, вновь сделала глоток, на этот раз не окончившийся моей недовольной миной. Как он пьёт эту горькую гадость?!

— Но в тот момент…? — Максим многозначительно приподнял бровь, не оставляя простора воображению — его действительно интересовало, что я чувствовала в тот вечер, когда он сказал мне о своём возвращении.

— Пожалела, что мой любимый ломик остался под сиденьем… Удачно съездил? — под этим самым «удачно» я подразумевала, не зря ли он совершил столь стремительный отъезд на Урал. Не только лишь, чтобы лицо разукрасить, ведь так?

— Можно сказать и так. Решил семейные дела, проверил «ЮрИнвест», поговорил со специалистом относительно «КубАгроВек», — будничным тоном перечислил Максим.

— А губа — это последствие милой семейной беседы или…? — дожили, я волновалась за Державина. Не то, чтобы он не мог за себя постоять. Мог и ещё как. Но сам факт, что кто-то умудрился-таки оставить ему напоминание о своём существовании напрягал. Неужели я ошиблась, и Державин, как и Зорин, любитель почесать кулаки?

— Или, — хмыкнул Максим. — Ерунда, не сошлись во взглядах на жизнь кое с кем, — он на мгновение замолчал, словно паузой ставил точку в этой теме разговора, и вдруг произнёс: — Какие у тебя планы на день?

Невольно задержала дыхание, пропустив очередной вдох. События развивались крайне стремительно и мне, чёрт побери, это нравилось.

— Никаких, — пожала плечами. — У меня выходной.

— На такой ответ я и рассчитывал. Поехали на речку? На то место, куда ездили после спринта.

— На Царские? Почему бы и нет, — и тут же спохватилась: — Правда у меня нет с собой купальника.

— Он тебе не понадобится, — не преминул и тут вставить свой колкий комментарий Максим.

— Державин! — прошипела я не хуже подколодной змеюки, задохнувшись возмущением.

Горбатого только могила и исправит.

— Да ладно, я же шучу, — рассмеялся он и в примирительном жесте поднял ладони. — Мы заедем к тебе. Правда сперва мне нужно изучить бумаги, которые передал твой отец.

— Не буду тебя отвлекать, — поднялась со стула, всячески показывая своё намерение откланяться и покинуть гостеприимный (когда он таким стал?!) дом Державина. Если затея с речкой и правда выгорит, то пока Максим разбирается с рабочими вопросами я могла добраться до дома и собраться, заодно может быть и успела накидать пару тезисов статейки.

— Ты не отвлечёшь. Дай мне буквально полчаса и поедем, — пресёк мой порыв к побегу Максим. — Дом в твоём полном распоряжении.

Он действительно был уверен, что совесть не позволит мне уйти по-английски? Видимо, да, потому что, не дожидаясь ответа, он просто-напросто вышел из кухни, а вернулся уже с тонким ноутбуком и папкой с документами.

Мои мозги начисто отшибло чувствами — иной причины тому, что я всё-таки воспользовалась предложением Максима и осталась, я не нашла.

Сперва я просто-напросто наблюдала за сосредоточенным Максимом, который, к слову, так и не избавился от белого халата. Кажется, его вид нисколько не смущал Державина. Какая самоуверенность! В который раз я поймала себя на мысли, что наслаждаюсь мужчиной — окунаясь в работу, он преображался, и ему безумно шёл этот образ.

Максим листал документы и делал пометки в ноутбуке, совершенно не заботясь о том, что я глаз с него не свожу. Только в какой-то момент он оторвался от своего занятия и, поймав мой взгляд, растянул губы в кривоватой харизматичной улыбке. Пожалуй, именно это и стало для меня сигналом, что пора бы перестать пялиться на Державина, как на экспонат в музее. Что и воплотила в жизнь.

Развалилась на диване в гостиной и тыкнула первую попавшуюся кнопку на пульте. Огромный чёрный экран телевизора на стене вспыхнул яркими красками. О, это я вовремя зашла! Телевидение не смотрела тысячу лет и даже не могла представить, что «Разрушители легенд» на одном известном канале до сих пор живы. Кровожадно уставилась на экран, где пара сумасбродных бугаев кромсали раму велосипеда. Впрочем, судя по антуражу — выпуск был повтором, что нисколько его не портило.

Телефон, так и не снятый с беззвучного режима, настойчиво завибрировал. Краем глаза взглянула на дисплей, на котором появилась фотография кривляющегося Зорина.

— Да, Лёшка, — ответила на вызов.

— Привет! — судя по довольному голосу, у друга дела шли весьма неплохо. — Я только из банка. Мне всё-таки одобрили кредит, так что я сниму деньги с карты и вечером отдам тебе всю сумму сразу.

— Хорошая новость, — я улыбнулась. Что ж, своим поступком Зорин решал и мою проблему — я тоже не хотела ходить должной перед Максимом.

— Ой, Женьк, давай я тебе перезвоню, тут «дэпосы» стоят, — и Алексей сам завершил вызов.

Положив телефон на диван, я сладко потянулась — по внутренним ощущениям выделенные Максиму полчаса истекали.

— Вы снова общаетесь? — голос Максима за мой спиной раздался неожиданно. Я аж чуть шею не свернула, оборачиваясь. Державин сменил халат на светлые футболку и шорты и не сводил с меня серьёзного раздражённого взгляда.

— Вечером я отдам тебе деньги, Макс, — предпочла обрадовать его новостью, а не поддаваться на провокацию. Неужто снова ревнует? Кажется, я дала ему понять, что ревность к Зорину совершенно глупейшая вещь.

Проигнорируем и тот факт, что он нагло грел уши, пользуясь тем, что на затылке у меня глаз не имеется. Впрочем, это его дом, и он может находиться в любой комнате и в любое время. Я поднялась на ноги и встала напротив Максима с лёгким недовольством на лице.

— Мы едем или я возвращаюсь домой сама? — я поднялась на ноги и встала напротив Максима с лёгким недовольством на лице.

— Ты не ответила на вопрос.

Боже, дай мне сил и терпения, чтобы сладить с этим… этим… совершенно наглым и невоспитанным мужчиной!

— Да, Максим. Ты это хотел услышать? Мы кажется уже обсуждали эту тему и…

— Я знаю. — Максим сделал шаг ко мне. — Но едва я слышу об этом Зорине… мне начинает казаться, что в прошлый раз мне следовало приложить его посильнее. — Ещё один шаг. И вместо того, чтобы отступить назад под его неумолимым натиском, я совершила обратное.

Сама шагнула навстречу, превращая в пыль последние сантиметры между нами, и вскинула голову:

— Что, ревнуешь? — усмешка вырвалась сама собой. Я, как и Максим, была неисправима.

Не знаю, какого ответа я ожидала, и действительность в любом случае превзошла всё, что можно было.

— Безумно, — в мои сжатые губы выдохнул Максим и тут же запечатлел на них лёгкий поцелуй, словно пробуя на вкус. — Ты с ума меня сводишь… и ведь сама этого не замечаешь! — Державин нагло воспользовался тем, что я чуть приоткрыла рот от возмущения его искренностью. Набросился на меня так, будто не было разбитой губы, будто и вовсе мир вокруг нас не существует. От неожиданности его порыва, от той страсти и вожделения, смешанных с нетерпением, с которым его губы сминали мои, я на автомате вскинула руку, собираясь чётко обозначить то, что думаю по поводу всего этого… пусть и приятного мне, но всё-таки непотребства!

Пощёчина не удалась — реакция мужчины была моментальной. Но той секунды промедления, секунды, на которую он отстранился от меня, секунды, когда мой взгляд встретился с его, хватило, чтобы сдерживающие мои желания оковы рухнули к чёртовой матери. И после этой бесконечно долгой секунды промедления на Державина накинулась уже я.

Мне. Просто. Снесло. Крышу. Горячие губы и язык, ощущение его сильных рук на моей пояснице, терпкий аромат Максима вскружили голову. В глазах как-то резко потемнело, и я была рада, что они сейчас закрыты. По телу разлилась обжигающая волна, задержавшаяся внизу живота. Меня кинуло в жар, и, если бы не крепкий плен рук Державина, я бы определённо пошатнулась.

Не разрывая поцелуй, Максим совершенно естественно, поглаживая, опустил руки с поясницы на ягодицы, чуть сжал мышцы, чем вызвал у меня стон. Он играл со мной, наслаждался моим телом, позволяя мне чувствовать силу его возбуждения, упирающегося мне в живот, но даже не думал переходить к большему.

И этот самый крышесносный поцелуй в моей жизни оказался прерван телефонным звонком.

— Ответь, — выдохнула, с трудом отвернув лицо от Державина — иначе бы он даже не позволил мне сделать вдох.

— К чёрту, — глухо отозвался Максим, начиная целовать так неосмотрительно подставленную мной шею. Чуть прикусил нежную кожу и тут же провёл языком, заставляя меня задохнуться от ощущений и задрожать в предвкушении большего.

— А… ах… вдруг что-то… — стон, — важное… — нетерпеливые поцелуи спускались всё ниже и ниже, практически дошли до ярко-жёлтой кромки топа, скрывающего грудь, и вдруг исчезли вовсе. Распахнула глаза, уставившись на Державина взглядом, полным неудовлетворённого возбуждения и разочарования.

— Ты сама захотела, — усмехнулся он. — Идём.

Не отпуская, он потянул меня за руку на кухню, где взял со стола телефон. Я попыталась освободиться, не желая быть свидетелем разговора, но Максим предостерегающе покачал головой и, развернув меня спиной, прижал к себе.

— Да, золотце, — выдохнул он в трубку, и я чуть не задохнулась в негодовании. Золотце?! — Ты как всегда вовремя.

— Это семейное, братец, — отозвался в ответ красивый грудной женский голос. — Я надолго тебя не задержу, не беспокойся.

Громкий динамик позволял мне слышать все реплики собеседника Максима. И я почти приревновала к сестре?! Максим хмыкнул и, пользуясь моментом, вновь поцеловал меня в шею, словно считал это куда важнее телефонного разговора.

— Короче. Я встретилась с матерью.

— И?

— На вашу конторку она не претендует. Ей подавай недвижимость да деньги, так что можешь выдохнуть. Соглашение о разделе имущества она подпишет.

— Спасибо, Крис. Ты просто прелесть.

— Ой, всё, Державин. Больше не отвлекаю, — и она сама завершила вызов.

Максим тут же обнял меня двумя руками, положив голову мне на плечо. Пальцы игриво пробежались по поясу шорт и тут же оставили его в покое, спустившись ниже. Только и почувствовала, как кончиками ногтей Державин проводит по внутренней стороне бёдер, чем окончательно забивает гвозди в крышку моего гроба.

— Кристина, как обычно, нарушила все мои планы… — доверительно прошептали мне в ушко и тут же прикусили мочку.

— Максим, — задохнулась стоном и приподняла плечо, лишая Державина доступа к шее. — Подожди…

Одно моё слово подействовало на мужчину, словно ушат ледяной воды. Он позволил повернуться к нему лицом, и я увидела сонм эмоций, застывших в его глазах.

— Господи, Солнцева… — хрипло произнёс он. — Давай уже поставим точки над «и». Хватит надо мной издеваться… — он на мгновение прикрыл глаза и облизнул разбитую губу, на которой выступили капельки крови. — Я хочу, чтобы ты стала моей. Понимаешь? И если это для тебя так важно, чёрт побери… — он чуть ли не зарычал и резко отшатнулся в сторону. — Я не умею искренне говорить все эти слова… как там… чёрт. Почему, когда мне это выгодно, я могу сказать всё, что угодно, а сейчас…

Я безмолвно наблюдала за метаниями Максима, разрываясь от двух желаний: остаться на месте и выслушать или успокоить, закончив эту пытку словами. И всё же первое победило. Мне… в глубине души мне важно было услышать что-то, что бы снова дало понять: нас будет связывать не только секс.

— Будешь моей девушкой, что ли? Или как там говорят… Звучит ужасно и совсем не выражает то, что я хочу сказать…

Хватит. Я всё же не железная. Мне не хотелось думать, что это всего лишь идеальная актёрская игра, всего лишь фальшь, которая поможет достигнуть ему желаемого. И я поверила. Я поверила Максиму Державину.

— Я тебя поняла, Максим, — медленно и тихо произнесла я и, приняв невероятно сложное внутреннее решение, склонила голову на бок. От моего движения Державин замер.

Улыбнулась кривоватой улыбкой, чувствуя, как колотится в груди сердце, ощущая возбуждение, нахлынувшее от умелых ласк Максима, которое и не думало покидать моё тело. Может быть, когда-нибудь я пожалею, что сделала этот выбор:

— Иди ко мне, — практически шёпот.