Глава 8

Мне не спалось. Всю ночь только промаялась — сказывались переживания за отца. Понимая, что всё равно не усну, решила сразу купить лекарства. Благо один из крупных аптечных пунктов, где предположительно могло иметься всё нужное в наличии, открывался с восьми.

Фармацевт не удивилась столь раннему визиту — я караулила открытие возле дверей аптеки, оперевшись спиной о перила крылечка.

Сбор необходимого не занял много времени, так что в полдевятого я уже заходила домой. Чуть задержалась возле приоткрытой двери комнаты отца, не желая его тревожить, но чувствуя жизненную необходимость проверить, как он там.

— Женька, не шебуршись, как мышь, заходи, — хрипло попытался усмехнуться отец.

Ну вот. Разбудила.

— Доброе утро, папуль. Как ты себя чувствуешь? — я присела на краешек его кровати.

— Жить буду, — улыбнулся отец. — Переполошил вас только. Отлежусь и снова в бой.

— Не торопись, — предупредила, — я глаз с тебя не спущу! Елизавета мне в этом поможет.

Отец скривился.

— Ладно тебе. С кем не бывает… Какие пилюли на этот раз Валера мне выписал?

Я показала мешочек с таблетками.

— Гадость, — вздохнул папа. — Жень, я не просто так тебя позвал. У меня к тебе просьба. Отнесись к ней со всей серьёзностью, пожалуйста.

Я насторожилась. Папа редко обращался ко мне с такими серьёзными вопросами.

— Вчера я разговаривал с Бахтеевым, одним из крупнейших наших пайщиков. Бывших пайщиков…

— Поэтому тебе стало плохо?

Отец кивнул.

— Разговор выдался не из приятных. Он отказался называть причины своего ухода. Ты знаешь, у нас с ним не всё гладко последний год, но бизнес — это другое. Я хотел сам съездить к нему в Сочи. Обсудить с глазу на глаз. Мне не даёт покоя эта ситуация: агрохолдинг на грани банкротства.

— Ты хочешь, чтобы я съездила к Бахтееву?

— Вместе с юристом, которого я нанял, Державиным.

— С Державиным?! — вскинулась я.

— Женя, успокойся, — покачал головой отец. — Я бы попросил Тошу, но сама понимаешь, он сам уезжает на днях в командировку. А дело не терпит отлагательств. Я помню, что вы с Максимом Алексеевичем, как кошка с собакой, но…

— Почему он один не может съездить раз уж на то пошло?

— Потому что раньше нас с Бахтеевым связывала крепкая дружба. И несмотря на последние неурядицы, я бы не хотел терять её остатки. Боюсь, что Державин может передавить… а ты не позволишь ему перейти рамки.

Едва пересилила себя от того, чтобы не заскрежетать зубами. Отец сейчас не в том состоянии, чтобы я показывала свой характер… и ему было действительно важно. Я видела, как его тяготят размолвки с давним другом.

— Хорошо, пап, — я шумно выдохнула, смиряясь со своей участью.

Да, вчера Максим Алексеевич меня выручил, но это ничего не значит. Маленькая помощь не нивелирует все его прошлые самодовольные шуточки и неотёсанное поведение.

— Спасибо, Жень. Максима Алексеевича я сейчас поставлю в известность. И было бы лучше, если бы вы выехали сегодня.

— А как же ты? Я…

— Валера всегда на связи, да и к тому же… Лизонька не даст мне на тот свет отойти, — отец подмигнул мне.

Вот уж прохиндей — неужели будет пользоваться своим состоянием, чтобы наладить отношения?

— Ладно, — спорить с отцом себе дороже. Не зря ведь мы родственники. — Отдохни, ещё очень рано, а я пойду собираться.

Пока готовилась к поездке, набрала Артёму:

— Солнцева, ты вообще спишь? — услышала в трубке сонный голос гравреда.

— Я, как солнышко, рано встаю, — хмыкнула я. — Прости, что рано. У меня чп.

— Что такое? — взбодрился Артём.

— Срочно уезжаю в Сочи на пару дней. Хотела узнать, может, работёнка есть.

— А… — выдохнул главред. — Да нет, ничего такого… хотя подожди… можно отснять репортажку с автодрома. Детали я тебе чуть позже вышлю, после согласования с руководством.

— Идёт! — усмехнулась я. — Тогда жду техзадание. Как раз успею доехать.

Распрощавшись с Артёмом, подхватила рюкзак с фотоаппаратурой и спортивную сумку с минимальным набором вещей первой необходимости — кто знает, как надолго придётся задержаться. Впрочем, я надеялась, что поездка займёт не больше пары дней.

Триста километров — не так уж и много, если сравнивать с моими обычными суточными пробегами. Я любила ездить до побережья. Горный серпантин всегда манил меня чуть сильнее придавить на педаль газа и сдерживать эти порывы было весьма сложно.

Спустилась на первый этаж. Увидевшая меня Елизавета пожелала доброго утра и позвала завтракать. Она трудолюбивой пчелкой уже сновала перед плитой, а по кухне разносился сладкий аромат моих любимых блинчиков со сгущенкой.

— Куда мы без вас, — я испытывала к Елизавете бесконечную благодарность. За заботу о нас, за её поддержку и готовность всегда придти на помощь. Последние события, связанные с приездом Шаповаловой, бросили тень на наши отношения, но я была рада, что всё возвращалось на круги своя.

— Ой, скажешь тоже, — привычно отмахнулась женщина. — Садись за стол. Дорога долгая, не голодом же тебе ехать.

— Спасибо, — улыбнулась я и с аппетитом напала на вкуснейшие блинчики.

— Кушай, — довольно отозвалась Елизавета. — Не могу же я детей голодными оставить.

— А Тоша?

— Антон уже уехал, не дождался, пока ты соберешься.

Брат в своём стиле — как будто и не было вчерашних посиделок… вечно в делах и в спешке.

После завтрака забежала к отцу, записала адрес и номер телефона Бахтеева. Строго-настрого запретила папе даже думать о работе, наказала слушаться Елизавету и в случае чего сразу же звонить мне или Антону.

Как бы я ни старалась собираться без задержек, выехать всё равно получалось только ближе к полудню. «Субару» приветливо моргнула поворотниками, когда я отключила сигнализацию. Закинула рюкзак и сумку на заднее сидение, запустила мотор… и внимательно уставилась на знакомый чёрный «Мерседес», подъезжающий к нашему дому. Господин Державин собственной персоной.

— Доброе утро, Евгения! — он опустил боковое стекло. — Решила меня не ждать?

— А что, заблудился бы? — прищурилась я.

— Ясно, — выдохнул Максим. — Мы снова на ножах.

И прозвучала эта фраза так расстроенно-обиженно, что я на мгновение смутилась.

— Максим, — в голове крутились мысли о том, как бы повежливее объяснить ситуацию, — я очень благодарна тебе за твой вчерашний поступок. Очень. Но если ты считаешь, что мы теперь друзья навек, ты ошибаешься. Твоя наглость не знает границ, а я терпеть не могу таких людей.

— Всё, что нас раздражает в других, говорит о собственных недостатках, — он усмехнулся и тут же сменил тему. — Не вижу смысла ехать на двух машинах: лишние траты и неудобства для нас обоих. Садись ко мне.

— Не люблю от кого-то зависеть, — я проглотила язвительную фразочку Державина, прекрасно понимая, что он прав. Почему он меня так раздражает? Наверное, потому что такой же упёртый и наглый, как я сама. — Кроме того, у меня ещё дела в Сочи. Тебя же там кроме встречи с Бахтеевым ничего не держит?

— Ошибаешься. Или ты забыла про реванш? Сочи Автодром идеально подойдет, чтобы приструнить тебя.

Я прищурилась и, лишь на мгновение задумавшись, заглушила мотор. Хочет реванш? Он его получит. Только не на автодроме. Вся поездка будет реваншем.

— Идёт. Хочешь ехать на одной машине — окей. Хочешь погоняться — отлично. Только держи себя в руках, Державин. Попробуешь меня пальцем тронуть — пожалеешь.

— Не больно-то и хотелось, — хмыкнул Максим. — Садись.

Перенесла вещи в его машину и уселась на пассажирском сидении, не забыв сморщить недовольную мордашку: так, для проформы, чтобы кое-кто не расслаблялся.

Мы молчали. Негромко играла заводная игривая музычка, хоть как-то она разбавляла густое кисельное напряжение, висящее в воздухе. Сперва Державин пытался разговорить меня, но получать в ответ едкие комментарии ему быстро разонравилось. Послав меня к черту, он уставился на дорогу, а я мысленно пририсовала себе ещё одно очко победы.

Скинула сандалии и с ногами забралась на роскошное и невероятно удобное сиденье паркетника (даже не верится, что я это признала!). Я так давно не ездила на пассажирском на дальние маршруты, что сейчас, словно ребенок, с упоением глядела по сторонам.

Когда в колонках заиграли «Кукрыниксы — Ты для меня», недоверчиво покосилась на Максима — да ладно? Кто бы мог подумать, что у нас схожий музыкальный вкус.

— Расстаться легко… забыть очень сложно… и кое-когда, и кое-кого почти невозможно, — не удержалась и едва слышно подпела я.

— И в пору решить своей жизнью жить и больше не думать, — услышала голос Максима.

Повернулась к нему.

— Ты меня удивил.

— Взаимно, Женя, взаимно, — хмыкнул он и добавил громкость.

Я не возражала.

Мы больше не разговаривали. Перед глазами, под знакомые и любимые мной мотивы песен, проносились бескрайние поля и деревушки. Еще чуть-чуть и придётся тащиться по бесконечным станицам и поселкам, простаивать в пробках под палящим солнцем; только потом — мои любимые горные серпантины, на которых захватывает дух и так сладко тянет в животе.

Часа через полтора мне стало скучно. Уткнулась в телефон — как раз пришло техзадание от Артёма. Посему выходило, что моя задача отснять репортажные фотографии инфраструктуры автодрома и уделить побольше внимания спонсорской символике. Понятно. Заказная статейка. Что ж, на безрыбье и рак рыба — всё лучше, чем ничего.

Навигатор на бортовом компьютере показывал еще четыре часа до прибытия. Ужасно… Мы умудрились попасть в самый час пик, за что предстояло поплатиться бензином и нервами. Хотя бы не жарко — вот уж действительно, чудеса современной техники. Раздельный климат-контроль позволил мне не чувствовать себя общипанной курицей, покрывшейся мурашками, — Максим и тут показал свою горячую натуру. В его сторону «дуло» чуть ли не ледяным арктическим ветром.

Боковым зрением наблюдала за сидящим рядом мужчиной. Сейчас он не выглядел деловым человеком: обычная белая футболка, не скрывающая рельефное тело, и длинные шорты. Весь расслабленный, будто не на деловую встречу едем, а так, на море искупнуться. Единственное, что выдавало в нём того самого Державина, которого я впервые увидела на трассе, — сосредоточенное лицо.

— И долго ты за мной подглядывать будешь, Женька? — усмехнулся Максим.

— Я тебя смущаю? — не растерялась я.

— Да, — вдруг признался он, немало меня удивив, — не понимаю причину твоего интереса.

— Изучаю, — честность на честность. — Противника нужно знать, как свои пять пальцев.

— Противника, — хмыкнул Максим. — Дочь моего клиента — не может быть моим врагом. Хотя бы по этическим соображениям.

— Ах вот как! А пытаться целовать дочь своего клиента этично? Сдёргивать её с дерева — этично?!

— Всего лишь жизненные уроки, — Максим задержал на мне взгляд чуть дольше, чем нужно.

— На дорогу смотри! — шикнула я. — Учитель мне тоже нашёлся!

— К тому же, Женя, я имел весьма серьёзный разговор с твоим отцом. И поверь, если бы не его просьба приглядеть за тобой — забыл бы о тебе, как о страшном сне.

Я потеряла дар речи. Отец не мог! Кто такой Державин, чтобы отец просил приглядеть за мной? Да мы же едва знакомы!

— Уверена, ты не так понял моего отца… или сейчас ты лжёшь, — медленно процедила я.

Державин расхохотался.

— Не смотри на меня так, будто хочешь меня сожрать с потрохами. Маленькая кровожадная девочка.

— Я же твой страшный сон, — пожала плечами. Где-то в глубине души заворочалось противное чувство обидки. С чего бы это? Какая разница, что думает обо мне эта акула юриспруденции?

— Знаешь, ты сейчас копия моей сестры. Я уже говорил, что вы бы с ней поладили?

Закатила глаза. Мастер перескакивать с темы на тему.

В очередной станице мы потеряли полчаса — из-за небольшой аварии собралась пробка. Предвидя, что наша вынужденная стоянка затянется, решила прогуляться вдоль трассы. Мне жизненно необходима передышка от присутствия Максима. Мы и так слишком много времени провели вместе.

— Ты куда собралась? — вскинулся Державин, когда я отстегнула ремень безопасности и потянулась к дверной ручке.

— Прогуляюсь. На выезде из станицы подберёшь, — не дожидаясь его реакции, выскочила из машины на палящее солнце.

После уютной атмосферы тонированного «Мерседеса» улица казалась ослепительно-яркой. Потянувшись и размяв спину, направилась вдоль вереницы автомобилей по обочине. С правой стороны заметила один из сетевых продуктовых магазинчиков. Отлично! Если не можешь сдерживать негодование и брызги яда, займи рот едой.

Быстро затарившись бутылкой минералки и мороженым в вафельных стаканчиках, продолжила свой маршрут. Как раз движение возобновилось — как и договаривались, я дождалась «Мерседес» на выезде из населённого пункта.

Чёрный паркетник, моргнув аварийкой, замер на обочине, и я не без удовольствия вновь погрузилась в его прохладное нутро.

— На, — сунула Максиму шоколадное мороженое. — Охладись.

— Спасибо, Женя, — он мастерски скрывал свои эмоции. Впрочем, по тому, как «Мерседес» стремительно вырулил на трассу, взвизгнув шинами, эти самые эмоции рвались на свет. — Не ожидал от тебя такой щедрости.

— Не будешь же ты слюнками давиться, пока я ем, — усмехнулась я. — Открыть или сам?

— Сам.

Если бы я знала, что наша поездка будет настолько странной, — поехала бы на «Субару». Мои скулы сводило то от рвущейся ядовитой ухмылки, то от искренней улыбки: ужас, одним словом. Я словно каталась на американских горках: вверх-вниз, вверх-вниз. А ведь в обществе Державина мне предстоит находиться еще минимум сутки!

Как бы то ни было, мерно плывущий паркетник укачал меня, и я незаметно для себя уснула. Сквозь сон слышала разговор на повышенных тонах, будто Державин с кем-то ругался, но объятия Морфея были так сладки, что открывать глаза не хотелось.

Проснулась от тряски. Державин, поднимая тучи пыли, гнал по обочине, объезжая очередной затор.

— Ты что делаешь? — прошипела я. Терпеть не могла обочечников.

— Надоело, — сквозь зубы процедил Максим. — Мы такими темпами до утра простоим.

— И поэтому надо быть полным мудаком?!

— Какой есть, Солнцева.

Кажется, кто-то резко стал не в духе. Неужели разговор мне не приснился и Максим правда с кем-то ругался по телефону?

— Окей, делай, что хочешь, — хмыкнула я, не желая попадать под горячую руку.

Впрочем, практически сразу после моих слов Максим вернулся на проезжую часть, и мы поползли черепахами. Как все в потоке.

Рано или поздно это должно было закончиться. Солнце клонилось к горизонту, еще чуть-чуть и окончательно стемнеет. «Мерседес» крался по извилистой горной дороге, но не дарил мне тот восторг, который я испытывала будучи за рулем. Настроение зависло на нулевой отметке и я избегала даже смотреть на Державина, предпочтя переписку с Лёшей. Он поддерживал меня, как мог.

— Приехали, — спустя многочасовое молчание усмехнулся Державин.

Я подняла голову от телефона — мы затормозили возле Сочинского поста ДПС. Максим опустил тонированное стекло паркетника.

Подошедший к нам инспектор представился и сразу же добавил:

— Документы, пожалуйста. Вы понимаете причину остановки?

— Вечер добрый, лейтенант, — голос Державина был таким ледяным, что я невольно вздрогнула. Он показал водительские права и свидетельство о регистрации автомобиля. — Не имею ни малейшего понятия. Озвучьте.

Я устало выдохнула. Понятно. Сейчас за тонировку будут «крепить». Пожалуй, это надолго.

— Несоответствие светопропускаемости стёкол, — хмыкнул инспектор.

— Серьёзно? Это вы на глаз определили?

— Сейчас измерим.

— Измерим, — поддакнул Максим и вышел из машины.

Я устало откинула голову на подголовник, прикрыв глаза. Дорога вымотала меня: всему виной наше молчаливое противостояние и игнорирование друг друга. Правда расслабиться как следует я не успела. Максим вернулся в машину и мы тут же поехали дальше.

— А…? — нахмурилась я.

— Формальность, — Максим пожал плечами.

— И даже предписание раскатать машину не выписал?

— Жень, ты забыла, с кем едешь?

— Ах, ну да, ну да, — «опомнилась» я. Кто бы сомневался….

Буквально через десять минут мы вновь остановились. На этот раз перед шлагбаумом у парковки. Шлагбаум тут же поднялся, пропуская нас.

— Вадим Константинович распорядился забронировать два номера в отеле. А завтра с самого утра у нас встреча с Бахтеевым, — пояснил Максим.

А я даже не подумала о том, что чтобы озаботиться ночевкой… Да, Солнцева, теряешь хватку.

Пока шли с парковки в отель, набрала отцу. К счастью, к вечеру ему стало лучше, и это не могло не радовать. Спрашивать про его разговор с Максимом не стала. Позже, когда он окончательно поправится.

Сумки нёс Максим. Правда рюкзак с фотоаппаратом я у него отвоевала. Быстро оформились на стойке регистрации, получили ключ-карты — неудивительно, что у нас оказались соседние номера на седьмом этаже.

— Спокойной ночи, Женя, встречаемся в восемь на завтраке. К десяти мы должны быть у Бахтеева.

— Хорошо, — кивнула я. — Спокойной ночи, Максим.

Он устало улыбнулся.

И тут меня проняло. Он словно скинул с себя маску всемогущества, явив обычные человеческие эмоции, показав собственную слабость.

Я поспешно захлопнула дверь в номер и прижалась к ней спиной, сильно зажмурившись. Так, Солнцева, что это на тебя нашло?! Срочно в душ и спать. А то кто его знает, к чему неожиданно нахлынувшая симпатия к Державину приведёт.

Утро расставило всё на свои места. Состояние отрешенности, вызванное недомоганием отца, окончательно ушло, и теперь я снова стала собой. Умывшись холодной водой и прогоняя сон, застыла перед огромным зеркалом в ванной комнате.

— Бли-и-и-и-ин, — обескураженно выдохнула я, когда до проснувшегося разума наконец-то дошло, как тихо и мирно прошла вчерашняя поездка с Державиным. Я даже мороженое ему купила! Чёрт те что и сбоку бантик! Что за приступ дружелюбия на меня напал?! — Так, Солнцева, а ну цыть! — пригрозила собственному отражению. — Это же Державин! Державин! Не цацкайся с ним!

Аутотренинг обязан подействовать — у него просто нет выбора. Так что в ресторан на завтрак в виде «шведский стол» я спускалась при полном параде с воинственным боевым настроем.

— Доброе утро, Женя! — Максим встретил меня на входе в ресторан с довольной улыбкой. — Как спалось?

— Доброе, — кивнула я, в недоумении приподняв бровь и проигнорировав вопрос. — Откуда такое жизнелюбие в восемь утра?

— Мы же в Сочи, — хмыкнул он, прищурившись. — Встала не с той ноги?

— Почему же? Как раз с той.

Утренний обмен любезностями с моей стороны состоялся. Со стороны же Державина… я с неудовольствием отметила, что его отношение ко мне изменилось. И не заметить эти изменения было невозможно.

Весь завтрак и всю дорогу до места встречи я пыталась вывести его на ответную реакцию своими полушутливыми нападками. Я бросала ему вызов, задевала за «больное», а он… он просто пожимал плечами либо снисходительно улыбался: так, словно наблюдал за неразумным дитём, которое отчебучило очередную шалость. И чем больше он меня игнорировал, тем сильнее мне становилось не по себе. Предполагаемый сценарий нашей поездки рассыпался в пух и прах, и я не знала, что ожидать.

Самовлюблённый жук Максим Державин, с которым я не поладила на кубанской трассе, был предсказуем, а эта новая версия… нет. Я не могла его прочитать и от этого чувствовала себя не в своей тарелке. Будто занималась каким-то ребячеством, и серьёзный юрист был вынужден меня терпеть только по прихоти моего отца. Это было неправильно. Не того эффекта я хотела добиться.

— В разговор без моего разрешения не лезь, — неожиданно раздавшийся голос Державина заставил вынырнуть из омута моих мыслей. — Если бы не состояние Вадима Константиновича тебя бы здесь не было.

Я подняла глаза на Максима и вновь увидела перед собой опасного в своей сосредоточенности юриста. Его взгляд стал тяжёлым: я едва удерживала зрительный контакт, потому что именно сейчас, в этот момент, пришло осознание: шутки кончились.

— Я не просто довесок к тебе, Максим, — медленно проговорила, давая ему понять, что у него нет прав ставить меня «на место». Кто бы мог подумать, что за пять минут ожидания в кофейне Максим снова станет самим собой?!

— Давай на чистоту, Солнцева, — надменно усмехнулся он. — С тобой весело. Но веселье кончилось: от этого разговора зависит будущее «КубАгроВек» и, как следствие, будущее твоего отца. И тебя.

— Я это знаю.

— Тогда будь хорошей девочкой и просто молчи… — услышав столь жёсткую фразу, я вскинулась, собираясь высказать всё, что думаю об этом заносчивом типе, но Державин уже поднялся с места, нацепляя на лицо нейтрально-вежливую улыбку: — Доброе утро, Юрий Моисеевич.

— Доброе, — Бахтеев поприветствовал нас в ответ и, положив дипломат на соседнее кресло, сел напротив нас.

На вид чуть за пятьдесят. С загорелым, но моложавым лицом, тёмными волосами, зачёсанными к затылку. Внимательный взгляд тёмно-карих глаз беспристрастен, словно ему было глубоко безразлично, с кем и что обсуждать. Я была слишком мала, чтобы помнить, как выглядел Бахтеев до разлада с моим отцом. Но если они дружили, значит, он не такой чопорный, как та маска, в которую он сейчас облачён.

— Давайте договоримся на берегу, — сухо начал Бахтеев. — Я знаю, кто вы, знаю, зачем вы приехали. Признаюсь вам честно, я не видел смысла в этой встрече, но дань уважения Вадиму не позволила мне отказать с порога.

— Я понимаю, — в тон отозвался ему Максим. — Мы вас надолго не задержим. У меня к вам лишь один вопрос: кто?

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Юрий Моисеевич.

— Кто заплатил вам за то, чтобы вы расторгли договор аренды земель? — я замерла. Отец не говорил мне, что Бахтееву предлагали деньги. Он лишь обмолвился, что тот отказался продлевать аренду и в принципе изъявил желание выделить или продать свой пай. — Я понимаю, прекрасно понимаю вас, Юрий Моисеевич, — Державин усмехнулся. — Долг по выплате арендной платы тянется уже несколько месяцев, вам очень… очень нужны деньги. А тут вам поступает щедрое предложение. И что самое вкусное, вы ничего не теряете. Ведь так?

Бахтеев сжал тонкие губы. Он молчал и был явно недоволен тоном разговора. Секунда… две… три — мне показалось, что сейчас он встанет и уйдет, но я ошиблась.

— Вы не понимаете, — наконец, заговорил мужчина. — С «КубАгроВек» покончено, шакальё уже растащило его на куски. Ещё пара месяцев — и от него ничего не останется.

— Почему? — я не удержалась, на что получила предостерегающий взгляд от Державина. Впрочем, было уже поздно. Слова сказаны.

— Женя, — Бахтеев посмотрел на меня и его лицо будто смягчилось, — твой отец — единственный в агрохолдинге, кто до конца так и не понял планов Пудова. Он, или его прихвостни, я не знаю, развалили «КубАгроВек». Задолженность передо мной возникла ещё в прошлом году, я не получил ни рубля, но по всей отчетной документации оплаты проходят. Мне нужны мои деньги, и мне без разницы, кто их вернёт — «КубАгроВек» или кто-то другой. Я давно наблюдаю за ситуацией и давно принял решение продать пай.

И в этот момент я поняла, почему «КубАгроВек» обратился к Державину. И это не Пудов пригласил стороннего адвоката, а мой отец! Потому что всё это время он знал: рыба гниёт с головы. Сеть Пудова, являющегося генеральным директором «КубАгроВек» растянулась по всему краю, и обратиться за помощью к человеку за тысячи километров от Краснодара — единственно верный выход. Удивительно только, что ему согласовали привлечение такого специалиста.

— И много вам заплатили? — я не могла молчать. Теперь стало ясно, что этот разговор ни к чему не приведет, он лишь позволит узнать как можно больше информации.

— Сумму долга. Ни больше, ни меньше. Чужого мне не надо, а от своего я отказываться не стану. Я ответил на ваши вопросы?

— Сполна, Юрий Моисеевич. Спасибо, что согласились встретиться, — произнёс Максим, давая понять, что больше не задерживает Бахтеева.

— Удачи, — бросил на прощание Бахтеев и сразу же добавил: — Передайте Вадиму. Я сожалею, что всё так вышло. Мы вместе стояли на истоках «КубАгроВек».

— Ты знал…? — взбеленилась я на Максима, когда мы остались с ним наедине.

— Что агрохолдинг разваливают изнутри? Да. Вадим Константинович сразу дал мне понять, кто на какой стороне, — спокойно ответил Максим. — Твои эмоции лишние.

— Лишние?! Что я теперь скажу отцу?

— Ты — ничего. Ответ перед клиентом держу я. Постарайся принять ситуацию. Агрохолдинг не спасти. Единственное, что мы можем — не дать задавить мелких пайщиков.

— И для этого тебя нанял отец?

— Если он захочет, то сам тебе расскажет.

— Ясно, — хмыкнула я. Тайны Мадридского двора, чёрт побери!

Я встала с кресла и шумно его задвинула за столик — металлические ножки проскребли по плиточному полу.

— Ты куда? — нахмурился Максим.

— На трек, — увидев, что он тоже приготовился пойти за мной, я подняла руки в отрицающем жесте. — Нет! Я доберусь сама. Открой машину, заберу рюкзак.

— Женя…

— Нет! Мне нужно подумать.

Максим внимательно изучал моё лицо, будто пытаясь понять, серьёзно ли я говорю. «Точнее, в своём ли я уме» — возникла в голове мимолетная мысль.

— Хорошо. Я приеду через пару часов. Трек-день начинается с двух.

— Я помню про наш реванш, — уже уходя, кинула ему, не оборачиваясь. — Двери.

Благо «Мерседес» Державина был припаркован у самого входа в кофейню и сквозь панорамные окна Максим прекрасно видел, как я подхожу к задней двери паркетника. Тихий щелчок разблокированной двери — забрала рюкзак с фотоаппаратурой и, быстро вызвав такси с приложения на телефоне, пошла в сторону автобусной остановки, которую отметила точкой отправления для водителя.