Глава 2

Москва. Кремль.

— Утром в минувшую субботу, цесаревич Александр, великие княжны Вера и Надежда отправились на Полянку, — начальник тайной канцелярии, уже в чине генерала, делавший доклад, коротко взглянул на императора и наследника, и продолжил: — Примерно в это же время в Замоскворечье подъехал Андрей Андреевич Первозванов, который, выйдя из машины, приобрёл в павильоне около метро два букета. Поскольку он был в другой одежде, во время его нахождения в цветочном магазине наш сотрудник смог прикрепить ему датчик. Затем Первозванов прошёл в книжный магазин, а его охранник остался на входе. Во время нахождения Первозванова в магазине, датчик перестал выдавать позиционирование.

— У него охранники появились? — поднял удивлённые глаза император Николай Петрович Романов.

— Да, несколько человек, а также водители. Помимо этого, для холдинга приобретено более двух десятков персональных машин, которые Первозванов распределил между руководителями. И в целом, после завершения строительства гаража на севере Москвы, идут значительные закупки различной техники.

Ответив на вопрос, начальник службы снова погрузился в бумаги: — Примерно через шесть часов датчик заработал, Первозванов вышел из книжного магазина, сел в машину и уехал.

Перевернув страницу, исписанную мелким почерком, генерал немного сощурился: на новой странице почерк у агента был очень не очень, но начальник тайной канцелярии перед докладом перечитывал все бумаги, поэтому они были нужны ему лишь для сверки: — За неделю до этого Первозванов побывал во Владимире, где провёл выходные. Он объехал практически всех своих друзей и знакомых, был на службе в монастыре, снова ездил на участок, где акклиматизируются растения. Значительную часть времени провёл в своей деревне, где, как показало наблюдение с дрона, находился в манеже. Поскольку туда группами подходили охранники деревни и её жители, мои сотрудники предположили, что Первозванов наблюдал за их тренировками по магической силе.

— Зачем ему наблюдать, у него же магической силы нет? — удивился наследник престола Владимир Николаевич Романов.

— Установлено, что и ранее, в тринадцать-четырнадцать лет, Первозванов был крайне увлечён наблюдениями за тренировками и применением магической силы. Возможно, надеется, что ситуация может измениться и у него произойдёт инициация, — пожал плечами генерал.

Император задумчиво прищурился: — Более подробной информации из деревни нет?

Генерал отрицательно качнул головой и состроил виноватую мину: — К сожалению, нет. Мы работаем, но контингент очень сложный. Половина — новые подданные, этнические китайцы. Им Первозванов дал землю и работу, построил деревню. Сумел защитить при нападении бандитов…

— А там не полиция и военные всё решили?

Начальник тайной канцелярии оторвал глаза от бумаг: — Первозванов заблаговременно обнёс деревню мощной стеной со рвом и башнями, и оборонительные сооружения позволили отбить первый натиск. А когда подоспели Росгвардия и полиция, они, конечно, локализовали бандитов… А вторая половина деревни — большей частью молодёжь из числа сирот, принятых Первозвановым на работу. Они его боготворят и как «своего», и как человека, давшего им трамплин, чтобы расти в жизни. Мы ищем подходящие кандидатуры, которые могли бы стать нашими информаторами, но пока результата нет. Примерно такой же инженерный и кадровый подход мы наблюдаем и в Крыму: вокруг бывшего дворца Радзивиллов строители Крейзера возвели мощную стену из камня, они же занимаются там дорогами, пирсами и некоторыми другими объектами.

— А Яков Григорьевич как там оказался втянут? — удивился наследник. — Строит он хорошо и быстро, но и цены у него повыше, да и деньги частично вперёд просит.

— Как показывает финансовая отчётность, — начальник тайной канцелярии оторвался от документов и развёл руками, выражая недоумение, — даже сейчас, в период большой стройки, активы у Первозванова существенно не уменьшились: все предприятия прибыльные, оплачивает он всё вовремя. Отдельно проверили платежи по налогам — тоже платит сполна.

— Возвращаясь к поездке во Владимир, — начальник тайной канцелярии поднял глаза на императора, — в тот же день Первозванов совместно со своим детским наставником Анатолием Дмитриевичем Губкиным ездил в военный госпиталь к полковнику Евичу. А затем вместе с ним они втроём побывали в монастыре.

— Он же осенью битой по затылку получил от радзивилловских охранников, и лечился как раз у Евича. Может, повторный осмотр проходил? Плохо, если у него там со здоровьем какие-то проблемы образовались, тем более, если затронуло головной мозг… — с сожалением скривился наследник престола Владимир Николаевич.

— Можно предположить, — улыбнулся генерал, — что это был обычный ежегодный медосмотр. Мои сотрудники прошли по картотекам, ранее он ежегодно весной проверял здоровье; ну, как для простолюдинов, так и для дворян это обязательная процедура. К тому же, данные томографии и прочих исследований, проведённые перед выпиской после лечения от удара битой, свидетельствуют, что каких-либо последствий не зафиксировано. При нападении Первозванов был в утеплённой куртке с накинутым на голову капюшоном, а меховую шапку сдвинул на затылок, что существенно смягчило удар.

— Кстати, о картотеках, — император поднял указательный палец, подчёркивая важность темы. — Загрузи своих специалистов, чтобы они с ними поработали в нужном направлении: к тому моменту, когда мы его признаем; а будет это скоро; в публичной информационной сети и в документах ведомств не должно остаться фактов, которые могли бы его выставить в невыгодном свете.

— Мы в этом направлении работаем, — понятливо кивнул начальник канцелярии. — Пока такие документы не всплывали. Но инструкцию все мои сотрудники знают: в случае обнаружения документа, порочащего императорскую фамилию, он уничтожается немедленно; доклад идёт исключительно напрямую мне в устной форме.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Стройка — это хорошо; бумаги — вот это плохо. Но одного без другого не бывает. С кипой документов захожу в зал совещаний, и пока есть время до начала, продолжаю их подписывать. И всю дорогу, пока ехал, тоже подписывал — акты исполнения договоров, поправки к договорам, платёжки, закупки… Чего только нет. Радует, что среди бумаг появились и акты приёма-передачи, пока ещё не основных объектов, но и главные стройки растут, и на том же приюте кровлю и тепловые магистрали монтируют.

Отодвигаю горку не подписанного, поднимаю глаза. Сразу же, по праву «главноуправляющего», подходит Александр Александрович Рябов; слегка поклонившись, кивает на парня, стоящего рядом: — Я представлял резюме и личное дело на Степана Алексеевича Короткова, рассматриваемого на должность начальника службы безопасности.

«Степан Алексеевич» вежливо кланяется: — Добрый день, Андрей Андреевич.

Смотрю на него, и смутные сомнения меня не то, чтобы терзать начали, они просто оторвали руки-ноги-голову и куда-то далеко забросили.

Поднимаюсь. Удивлённо обращаюсь к нему: — Стёпа, это же ты? — Степан, один из «старшаков» приюта, обучавший меня воинскому ремеслу и возглавлявший наши поездки на реконструкции, стоит передо мной и согласно кивает головой.

Подхожу, обнимаю: — Извини. В резюме фотография была маленькая, чёрно-белая. Там даже не очень разберёшь: мальчик или девочка на картинке. А тут — ты. А по жизни я ни твоего отчества, ни фамилии не знал: Степан и Степан. Это Вань и Саш у нас было много, к ним приходилось по позывным обращаться, чтобы откликались те, кто нужны.

— Ну чё, — продолжаю я: — Впрягайся. На новых объектах формируем собственную охрану, так что несколько сотен человек набрать надо и кучу техники закупить. Рисуйте штат и матобеспечение, Александр Александрович и дядя Толя из монастыря помогут. Побывай в Воронежской области на нашем агрокомплексе с конным заводом; вот где работы непочатый край. И в Крым слетай — там тоже твой объект, можешь семью взять и отдохнуть неделю.

Степан понятливо кивает головой, а услышав про Крым, благодарно улыбается.

— Пора, — шепчет стоящий рядом Александр Александрович Рябов. Есть у него «пунктик» с точностью — как-никак, бывший начальник штаба большой военной части.

Начинаю совещание. Темы всё те же — стройка, приёмка, формирование всего и вся. Одно радует — нынешняя моя работа в холдинге полностью коррелируется с моей специальностью в дипломатической академии. В принципе, мне сейчас можно начинать дипломный проект писать. Только кто мне его потом подпишет — я сам, что ли? В холдинге именно у меня «право первой подписи», не подлежащее передаче.

Москва. Кремль.

После ужина император ещё пару часов поработал в кабинет и только потом пошёл в «домашние» комнаты. Увидев супругу, он сразу обратился к императрице: — Лиза, сегодня начальник тайной канцелярии доложил, что Вера и Надя провели на Полянке шесть часов в обществе Андрея Первозванова. Тебе внучки что-то рассказали?

— Почти ничего, — отрицательно кивнула головой императрица. — Они тут же носом хлюпать начинают. Какие с них рассказы? А если коротко: Андрей — хороший, Андрей — внимательный, Андрей — умный, Андрей — общительный, Андрей — несчастный, что мамы и папы не было.

— Ну да. А вот дедушка — злой, заносчивый и деспот. Обидел ребёнка, отправив его на смерть. А то что я несколько месяцев маялся, надеясь, что удастся справиться с ситуацией и тянул до последнего, наверное, кроме тебя никто и не знает. Я же тогда бессонницей мучился, и даже выезд на природу не помог: на рыбалке смотрю на воду, а там Алёшкины глаза. Но на таком уровне, как мой, тезис о бесценности слезы ребёнка не работает. Не бывает безгрешных властителей. Мне всегда приходится оценивать последствия, причём, стараясь предугадать их на как можно больший отрезок времени. И обычно выбор стоит между несколькими почти в равной степени плохими вариантами. А тогда и с вариантами был напряг: помимо Запада у нас на Востоке такая задница вызревала, что вообще империю могли на куски разорвать.

Елизавета Фёдоровна согласно прикрыла глаза: — Помню, помню, Коль. Хоть и тогда, и сейчас считаю, что были возможности, которые упустили. А если бы их использовали, не дошло бы до необходимости проведения ритуала. Но сейчас я о другом. Коль, мы с тобой чуть не каждый вечер обсуждаем его воспитание и взгляды на жизнь. Тебе его психологию специалисты подробно обрисовали. Ты его вызвал, начал давить, попытался взять нахрапом. И не получилось. И мнение он о тебе составил. Произвести первое впечатление можно только один раз. И теперь надо это мнение в нём размывать, формировать постепенно другое. Быстро это не получится. Я тебе и сразу после того неудачного чаепития говорила, что лучше было тебе его вызвать и наедине рассказать по-честному и во всех подробностях почему ты так действовал и насколько тогда тяжёлая была обстановка. Не знаю, смог бы он на всё взглянуть по-другому или нет. Но он бы знал, что ты честный. А он это качество очень ценит. И это была бы основа для дальнейших разговоров и сближения. А сейчас — не знаю. Ты думаешь, мне не хочется внука увидеть? Хочется. И наверняка и София горит желанием обнять свою кровиночку. Но пока, думаю, рано. Время лечит, он попривыкнет к мысли о родстве, пообщается с внуком и внучками. Пока его только Сашка братом называет, девочки, что одна, что другая, хоть и понимают, что он их родной брат, тоже ещё к этой мысли не привыкли. Пусть пообщаются, пооботрутся. В разговорах с Андреем и нас упоминать будут, и он начнёт воспринимать императорскую семью как обычных людей, только наделённых большой властью и ещё больше ответственностью. Вот тогда и мы, старшее поколение, сможем с ним хотя бы спокойно познакомиться.

— Время, время идёт — с сожалением в голосе проговорил император. — Засветился он в Москве очень ярко. К нему уже сейчас потихоньку начинают аристократы девушек своих подводить. А дальше что будет? Я уж сам думал помочь какому из приближённых родов с Андреем породниться. Но ведь опять может не выгореть. Вот и мучаюсь — как просчитать все ходы?

— Коля, мы с тобой по-разному мир воспринимаем. Мне корона давит на сердце, а тебе — на голову. Твоя логика в моей голове не помещается. Та же женитьба Андрея, даже если ты всё удачно устроишь, не факт, что потом не получится хуже: в конце концов Андрей может про это узнать и поймёт, что его просто использовали в тёмную. И какой будет его реакция? Иногда лучше дать событиям самим идти туда, куда они движутся, не пытаясь прутиками и песчинками перегородить поток времени или направить его в другое русло.

Западная зона локального пограничного конфликта.

На стук в дверь комбат майор Головин ответил стандартно, но по-военному, не отрывая головы от штабных документов, которые он размашисто подписывал: — Войдите!

В открывшуюся дверь шагнул молодой офицер; сделав два шага, он приложил руку к фуражке и отрапортовал: — Товарищ гвардии майор! Гвардии младший лейтенант Полуэктин для дальнейшего прохождения военной службы прибыл!

Генрих Иосифович поднялся, поздоровался за руку с младшим лейтенантом и кивнул ему: — Садись, — а сам прошёл до переговорного устройства и нажав на клавишу, пригласил начальника штаба.

Начштаба появился с личным делом офицера и пояснил, кивнув в сторону Полуэктина: — Мне дежурный по штабу доложил о прибытии пополнения.

Забрав у штабиста красную папку, комбат развязал тесёмки, и приступил к чтению личного дела, изредка отдельными репликами давая понять о содержании: — Прошение удовлетворено; подготовка по сокращённой программе. Оооо, штурмы — это солидно. В критической ситуации организовал коллективное применение магической силы, что вывело часть противника из строя и обеспечило отступление без потерь. Так, понятно. Ну-ка, награды глянем… Медали «За боевые заслуги», «Участнику локального пограничного конфликта», знак отличия «За заслуги», медаль «За воинскую доблесть» второй степени, Орден Мужества… Очень немало за такой короткий срок: две медали вручаются исключительно за боевые действия плюс орден. Так, характеристики… Тут тоже всё чисто. Аааа… вот как выводил отделение: организовав земляных и воздушников и вызвав совместным применением магической силы лавину в горах. Ну, позывной заслуженный: «Лавина» звучит солидно. Занимался магической подготовкой в роте.

— Василий Павлович, — обратился комбат к начальнику штаба, — предлагаю младшего лейтенанта не мариновать на взводе, а переместить на должность заместителя командира роты по боевой подготовке и магии.

— Сверху могут не пропустить, — засомневался начштаба, — младший лейтенант всего.

— Готовь представление на присвоение лейтенанта, — пожал плечами Головин. — Для лейтенанта должность подходящая. Если штаб дивизии будет возражать, я с ними поговорю, что любого из них готов взять на эту должность; но уверен — желающих не появится и никого они не пришлют. Из выпускников этого года нам никого не дают. Надеяться, что кто-то толковый освободится в результате оргштатных мероприятий, не приходится. Времени ждать у меня нет. У нас во второй роте заместитель по боевой подготовке поступил в академию — нам через месяц, в может и раньше, в бой, а профильной дисциплине солдат учить некому.

— Так, лейтенант…

Полуэктин, услышав обращение к себе, подскочил.

Командир коротко взглянул на него и распорядился: — Дуй во вторую роту, представляйся командиру, принимай дела и должность заместителя по «боёвке» и магии и начинай работать. Но запомни сам и всем солдатам на лбу выруби стальным зубилом — мы понтонёры, после нервных срывов списанные из боевых частей в инженерное обеспечение. Удачи в службе, дерзай!

— Есть! — козырнул Полуэктин и выскочил из кабинета.

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Возвращения князя Гедеона Яновича весь род Радзивиллов ожидал в тревожном страхе — все понимали, что его вызвали к императору в связи с бегством из России Тадеуша Кристиновича Радзивилла и от результата этой встречи зависело даже не будущее рода, а и жизнь каждого из Радзивиллов. Время, назначенное для встречи, давно прошло, и с каждой минутой ожидание становилось всё томительнее. Род пребывал в вакууме; было непонятно: началась ли встреча или ещё нет, когда закончится, и не находится ли уже Гедеон в подвалах тайной канцелярии, где его пытают, заставляя выдать секреты рода и пароли от тайных банковских вкладов.

Наконец Гедеон Янович отзвонился и сообщил, что встреча закончилась и он возвращается. Осталось дождаться приезда — по дороге ведь и в ДТП со смертельным исходом может попасть…Когда от въездных ворот во дворец сообщили, что колонна с князем въехала и глава рода сидит в машине, у всех отлегло от сердца: живой вернулся!

Вышедший из автомобиля Гедеон широко улыбнулся родственникам: — Всё в порядке. Император по итогу остался доволен. Все в гостиную!

Озадаченные родичи, ожидавшие всего, что угодно, но никак не «доволен» от императора, быстро расселись по диванам и креслам и умолкли.

— Его императорское величество Николай Петрович Романов предложил Вам, Вацлав Кристинович, занять должность губернатора Курганской области, — обратился Гедеон Янович к дяде Вацлаву.

— Значит, нет никакой опалы? — воскликнул Вацлав Кристинович. — Это высокое доверие со стороны государя, и я постараюсь его оправдать.

— Опалы нет. Государь мои доводы о том, что за противоправную деятельность и нарушение моих распоряжений я изгнал его из рода, признал правильными. Как и то, что бегство происходило уже после того, как я подал документы о его исключении. Думаю, предложенный пост– это и демонстрация доверия со стороны императора, и проверка лояльности. Так что готовьтесь, завтра вылетайте в Курган, а послезавтра опубликуют указ императора и Вас представят дворянскому собранию области.

— Я кого-то из своей семьи могу взять? — с тревогой спросил Вацлав Кристинович.

— Конечно. Хоть всех, — согласно кивнул Гедеон. — Может быть, детям есть смысл доучиться до зимних каникул и в январе они прилетят к Вам. Для Вас и всей семьи прилёты в Москву и передвижение по стране не ограничены. Более того, при обсуждении вопросов, связанных с семьёй Тадеуша, государь-император признал целесообразным оставить их младшей ветвью рода, так что при желании кто-то из них может тоже переехать и помогать Вам в новой работе. И ещё одно — государь высоко оценил, что большая часть нашей молодёжи служит в армии. Поэтому в ближайшие годы будем придерживаться этой тенденции в определении будущего для нашей юной поросли.