13. Выживший

Сам Дэн об этом разговоре ничего не знал.

Анечка смогла к нему пробиться только на следующий день, и то чудом, пока приставленная сиделка отлучилась по делам. До этого попросту не давали войти, никакие увещевания и даже угрозы не помогали.

– Эй, ты спишь? – шепотом позвала Анечка, прошмыгнув в полутемную палату. – Денис?

– Не сплю, – глухо и как-то невнятно пробормотал он. – Не включай.

Анечка и не собиралась. Присела к его кровати, отыскала и чуть сжала лежавшую на покрывале ладонь.

– Как ты? – лечащий врач не спешил делиться с ней подробным диагнозом, говорил только, что Дэну еще повезло. Слишком общее определение, ведь им уже и так повезло в том, что они остались живы. Если смотреть с такой точки зрения, то можно и потерю пары конечностей назвать «везением». А к чему приводят ушибы мозга, Анечка не разбиралась.

– Я просил тебя не пускать, – буркнул Дэн.

– Почему? – она наклонилась ближе, протянула ладонь к его лицу. Дэн дернулся, пытаясь отстраниться, но женские пальчики уже ласково скользили по его щеке, отмечая каждую царапинку, каждый налепленный пластырь.

– Нечего тебе тут делать, – отрезал он, но уже совсем не так решительно. – Выздоровела — езжай домой.

– И о тебе будет заботиться чужая женщина? – с заметным возмущением спросила Анечка. – Я хочу сама это делать. Если надо — я и уколы ставить умею.

Дэн как-то сдавленно нервно хохотнул, видимо, представляя, к чему подобное приведет.

– Зачем тебе это? – произнес он, внезапно перехватив её руку, но осторожно, не сжимая пальцы. – Что ты задумала?

Анечка только вздохнула тихо.

– Тогда, в машине, помнишь... ты сказал, что я нужна тебе, – едва слышно отозвалась она. – Я решила... – Дэн отпустил её ладонь, и Анечка сбилась. – Решила, что больше не противна тебе. Что ты меня не ненавидишь.

– Это так выглядело? – спросил он после короткого молчания.

– Прости... Мне хотелось, чтобы...

– Это выглядело как ненависть? – перебил Дэн.

– А? – она вскинула голову. – Ну, да. Ты же не просто так всё это делал. Навязанная жена, я понимаю...

Дэн молчал. Не сознаваться же ему, что не было никакой ненависти, он просто так развлекался. То есть... раньше он бы не постеснялся это сказать, еще и над наивностью жены посмеяться. А теперь подобное не казалось забавным.

– Хорошо, если хочешь, с завтрашнего дня, – наконец ответил он. – Я отпущу сиделку — и только попробуй потом ныть!

– Когда я ныла? – добродушно усмехнулась Анечка, совершенно не напуганная его строгим тоном. Такие, как Дэн, не хотят показывать свою слабость, она это отлично понимала. Но они ведь семья. – Можно я посмотрю на тебя? Осторожно?

Дэн только неопределенно хмыкнул, и Анечка потянулась за его мобильником, лежавшим на тумбочке. Едва не смахнула в полумраке зубную щетку и баночку таблеток, но вовремя перехватила их второй рукой. Включила экран, освещая подушку тусклым светом — и Дэн порывисто зажмурился, тихо зашипев от вспыхнувшей головной боли.

– Страшно? – скаля зубы, выдавил он.

Глупый. Что она, избитых мужчин не видела? Яна однажды подловили... Анечка заставила себя отмахнулся от этой мысли, выкинуть «дядю» из головы. Не так уж сильно Дэну досталось: пара будущих шрамов, немного отеков и сломанный нос. Хуже то, чего не видно, что в черепной коробке... Дэн прищурился, заморгал, пытаясь разглядеть её из-под руки, и Анечка внезапно подалась вперед, всего на один удар сердца прижимаясь к его губам.

– Спокойной ночи, дорогой. До завтра, – шепнула она.

Ловко вывернулась из-под потянувшихся к ней рук — и тихонько направилась к двери.

– Аня, – хрипло позвал Дэн.

– А? – она остановилась на тонкой полоске света, пробивавшейся из коридора между неплотно прикрытыми створками двери.

– А Марк выжил? Водитель.

– Не знаю, – растерянно пробормотала Анечка, внезапно задумавшись. – Я даже не спрашивала про него, извини... – и удивленно подняла взгляд, услышав сдавленный смех. – Что тебя так развеселило?

– Одно время мне казалось, что между вами что-то есть, – произнёс Дэн, и от этих слов, сказанных с легкой беспечностью, Анечка побледнела. Она была уверена, что муж никогда не догадается, что они вообще как-то связаны, не говоря уже обо всём остальном... – Но теперь я точно вижу, что тебе наплевать на него.

Анечка не смогла ничего вымолвить, лишь неопределенно хмыкнула и вышла за дверь, мысленно ругая себя последними словами и пытаясь понять, где она прокололась. Неужели, Дэн просто почувствовал это? Заметил что-то в их взглядах? Для этого надо как минимум обращать пристальное внимание на собственную жену...

И конечно, ей следовало узнать, что с Марком. Человека, который так много знает, нельзя упускать из вида.

Дэн оказался очень капризным подопечным, но Анечка была к этому готова.

Нет, в этот раз он не гонял её многочисленными указаниями, а наоборот, бесконечно одергивал. У него постоянно болела голова, никакие препараты не могли полностью избавить от этой муки, а потому Дэн абсолютно не переносил яркий свет и даже негромкие звуки. Кроме того, из-за ушиба затылочной доли у него начались определенные проблемы со зрением, и потому он просто лежал с закрытыми глазами — и изнывал от скуки. И в то же время, ничем не позволял себя развлечь.

Для Анечки, не привыкшей сидеть без дела, это тоже очень скоро стало настоящей пыткой. Она должна была находиться рядом, но при этом — абсолютно неподвижно, чтобы не раздражать шагами. И даже шелест страниц приводил к тому, что Дэн резко открывал глаза и зло зыркал на жену. Даже молчать с ним было непросто.

Но... Веки Дэна всегда были прикрыты, взгляд из-за травмы чуть расфокусирован — поэтому Анечка не заметила, а скорее почувствовала, что он постоянно наблюдает за ней. Когда она пыталась задремать на стуле, когда стояла у окна, сквозь тонкую щель между плотными шторами глядя на улицу... теплой, покалывающей кожу волной по ней медленно скользило чужое изучающее внимание. Он как будто встретил её впервые и стремился получше запомнить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Хочешь чего-нибудь? – заметив, что он давно проснулся, не выдержала Анечка. Подошла к кровати, привычным жестом поправила одеяло. Дэн мог ходить, чуть пошатываясь, а ванная комната находилась прямо в палате — так что Анечке оставалось лишь выполнять мелкие поручения и приносить еду — больничную муж есть отказывался.

– Пить и сядь, – Дэн хлопнул по покрывалу рядом с собой, сел, опираясь на подушку, и осушил протянутый Анечкой стакан воды. – Ты как-то сказала, что тебя вырастила чужая женщина, но я знаю, что у тебя есть дядя. Как так вышло?

Анечке стало не по себе, захотелось зябко передернуть плечами. Что за странные вопросы, непонятный интерес к её скромной персоне...

– Дядя никогда не был женат, а одинокому мужчине не с руки следить за ребенком, – пояснила она. – Тем более, за девчонкой. Меня воспитывала его двоюродная сестра, тётя София, – вот здесь Анечка не смогла сдержать эмоций и поморщилась. – Очень строгая.

– Она тебя била? – прервал Дэн, заметив её реакцию.

– Да, – нехотя кивнула Анечка. – Но не со злости, просто у неё такой метод воспитания.

– И поэтому ты не стала возражать, когда тебе сказали выйти за незнакомого мужчину? – Дэн приподнял бровь. Он до сих пор не понимал этого. – Чтобы сбежать от неё? Почему твой дядя выбрал меня?

– Потому что мог, а я не имела права обсуждать его решение, – робкая, виноватая улыбка коснулась губ. – Он старше, мудрее, он желает мне только добра. Прости, если не сумела стать хорошей супругой.

– Сумела, – хмыкнул Дэн. Неожиданно поймал её за руку и привлек к себе, обнимая — и Анечка замолчала, уткнувшись в его грудь и боясь вздохнуть. Неужели это тот самый Волков-младший... нет, он опять издевается! Он ведь говорит всегда только о себе, это непреложное правило! – Во всём этом аду — у тебя была мечта?

– Да, – глухо проговорила Анечка, не веря, что он спрашивает о подобном и боясь насмешки. И тем не менее ответила честно: – Я очень хотела есть досыта... и свою собственную полную семью. А ты? О чем мечтал в детстве?

– О том, что я стану богатым и известным, и меня все полюбят, – в невеселой усмешкой признался Дэн.

– Ты стал, – заметила она.

– Да, и десятки женщин готовы... – он опустил глаза на Анечку и внезапно осёкся. – Но это не то. И не те. И уже не нужно.

– Совсем? – она подняла голову, очутилась невыносимо близко к его лицу, глядя с вопросом и какой-то затаенной надеждой.

Дэн не ответил. Теперь он лучше понимал эту девушку: она искренне надеялась, что её доброта и забота, её «правильное» поведение помогут её мечте осуществиться, пробудят любовь и привязанность в сердце абсолютно чужого мужчины. Она не знала, что такое флирт и соблазнение, не умела играть чувствами и была так наивна и искренна... Вот только впервые он задался вопросом: а что испытывала сама Аня?

Её ревность и слёзы, горячие, солёные губы, отвечавшие на его жесткий поцелуй... Одни воспоминания об этом болезненно задевали что-то внутри, но всё равно хотелось прогонять эти моменты в памяти снова и снова. Теперь, когда им двигало лишь желание отыграться и насолить отцу, если не разорить, то хотя бы своим поведением кинуть тень на его репутацию, когда он окончательно поставил крест на своей собственной жизни — чужая любовь оказалась бы очень некстати. Но почему-то именно сейчас, именно её...

Дэн протянул руку, ласково коснулся её лица ладонью, и Анечка чуть прикрыла веки, наслаждаясь его теплом. Порозовевшие губы расслабленно приоткрылись, из-под опущенных ресниц тускло сверкнула зелень глаз... Он никогда не целовал её вот так, медленно и сладко, прислушиваясь к своим ощущениям, ловя малейшее движение в ответ. Он набрасывался жадно и зло, вопреки её желанию, сминая любое сопротивление, врывался, подчиняясь своей страсти. И это опьяняло, кружило голову, давало адреналин... но всё равно теперь казалось блеклым отголоском настоящих эмоций. Анечка сладко выдохнула, на минуту приоткрыла глаза, обжигая взглядом — и подалась вперед, сильнее прижимаясь к его губам. Скрипнула спинка кровати, сбилось дыхание, сердце застучало чаще, каждым ударом отзываясь болью в голове — но Дэн этого даже не замечал. В груди, вспыхнув из тлеющей искры, медленно разворачивалось, разгоралось, начинало печь...

– Денис Андреевич! – стук, который оба проигнорировали, повторился снова.

Разрумянившаяся Анечка не отпрянула — отстранилась медленно, села на место, незаметно поправив халатик, и Дэн нехотя перевел взгляд на дверь, уже узнав этот голос. На пороге палаты стоял секретарь Волкова-старшего. Черт бы его побрал.

– Что тебе надо? – грубо спросил Дэн, смерив секретаря хмурым взглядом.

– Добрый день, – невозмутимо отозвался тот. – Андрей Фёдорович сообщает, что вы можете приступить к работе, как только окончите лечение... или ранее, если пожелаете и будете в состоянии.

– Это всё?

– Нет, – секретарь достал из кармана мобильный телефон. Небольшой, симпатичный, не очень дорогой, но не из дешевых. – А это вам, Анна Юрьевна. Для связи.

Анечка, ошарашенно кивнув, приняла неожиданный подарок. Телефона у нее раньше не было: Ян всегда находился рядом, а больше звонить некому; к тому же эта штука сжирала слишком много денег и могла помочь их отследить. Что толкнуло Волкова-старшего на такой поступок? Он что, собрался ей звонить? И даже разговаривать?

– Теперь всё, – отчеканил секретарь. – Скорейшего выздоровления.

Он развернулся и вышел за дверь, а в палате повисло тягостное молчание. Дэн хмуро смотрел на Анечку, Анечка, неловко держа в руках телефон — на Дэна.

– Что он с тобой сделал? – наконец хрипло выдавил Дэн.

– Н-ничего, – испуганно пробормотала она.

– Ничего? – в голосе зазвучала угроза, разгорающийся гнев. – Ничего — и такая перемена?! Он всегда игнорировал моих жен, презирал, считал обычными подстилками. Он видеть и знать их не хотел. И уж тем более не желал с ними разговаривать! А тут — подарок, какая-то связь, меня на работе ждут. Решила по-своему клинья подбить?

– Денис, я... – дрогнувшим голосом начала Анечка.

– Что «Денис»?! – рявкнул тот. – Стоило мне пару дней в отключке проваляться, как ты времени зря не теряла!

– Я не спала с ним! – громко и отчаянно выкрикнула Анечка — и испуганно замолчала, осознав, что её слышали даже в коридоре. Добавила тихо: – Я его не касалась, ничего ему не обещала. Я как только очнулась, пошла к тебе — а там он. Я просто сказала, что волнуюсь за тебя, – Анечка зло оттерла непрошеные слезы. – Я не знаю, что твой отец надумал, спроси у него. Хочешь — забери.

Она протянула ему телефон, но Дэн лишь отрицательно мотнул головой.

– Возвращайся домой, – холодно произнес он. – Тут ты только мешаешь.

И, откинувшись на кровати, снова закрыл глаза.

Прошло две недели с момента аварии — и вот уже Анечка направлялась в замок на такси, совершенно одна. Врач настоял на том, чтобы она еще какое-то время находилась под наблюдением, но Дэн не захотел больше видеть — и в груди капля за каплей, минута за минутой собиралась странная горечь. Про Марка мало что удалось узнать — его отвезли в другую больницу, дальше наводить справки Анечка не стала. А дом, их незажженный семейный очаг, выстыл за это время.

Анечка ввалилась в холл, с протяжным разочарованным стоном скинула обувь. Всё, о чем она сейчас мечтала — это принять долгий горячий душ и улечься спать часов на двенадцать, не меньше. Пальто отправилось на вешалку, а сама Анечка, по пути стягивая купленный ей вместо срезанного платья пуловер — в спальню. Устало вздохнув, она скинула одежду на покрывало, убрала волосы с лица — и замерла, изумленно уставившись перед собой. На супружеской кровати нагло дрых Марк.

Точнее, уже проснулся, сонно щурясь и разглядывая стоящую перед ним девушку.

– А ты, смотрю, почти не пострадала, – отметил он. – Отлично. Было бы жаль испортить такую красоту.

Анечка, опомнившись, порывисто схватила пуловер и прикрылась им.

– Что ты здесь делаешь?! – возмущенно выпалила она. – Тебе что, жить негде?

– Я просто хотел дождаться тебя, – Марк тяжело сел, придерживая рукой левый бок. – Волковы не подали на меня в суд, я надеюсь?

– Кажется, они вообще о тебе не вспоминали, – отозвалась Анечка.

– Это хорошо, когда такие люди тебя не вспоминают, – ухмыльнулся Марк. – Зря я, значит, из больницы сбежал...

– Что ты хотел? – она взяла себя в руки, перешла к делу. Анечке не нравилось, что этот мужчина находится здесь.

– Да ничего, в общем-то, – Марк медленно поднялся на ноги и тут же закашлялся. – Думал тебя увидеть. Узнать, как ты.

– Нормально, – растерянно пробормотала она, различив в его словах укор. – Всё под контролем. Тебе нужна помощь?

– Нет. – Марк протянул руку, будто хотел коснуться её голого плечика, но затем передумал — и опустил. – Водить мне больше нечего, да и не в форме я пока. Но буду рядом.

Неужели решил поселиться где-то в верхних комнатах? Анечка поняла, что должна всеми силами препятствовать такому соседству. И это, видимо, отразилось на её лице, потому что Марк тут же пояснил:

– Не в этом доме. Я напросился к одной молодой вдове в ближайшем коттедже.

– Напросился? – непонимающе повторила Анечка.

Марк лишь ухмыльнулся, подтверждая её догадку.

– А что такое? У нас же свободные отношения, разве нет? Или только тебе можно развлекаться?

Анечка нахмурилась. Ей очень не нравились напускные беспечность и веселье в голосе Марка. Есть ли смысл ему напоминать, что она вовсе не развлекается? Вряд ли.

– Так что, – Марк подступил ближе, сбавил тон, и стало заметно, что в серых глазах поблескивают ранящие осколки разбитых ожиданий, – можешь по-прежнему на меня полагаться. – Теплая ладонь всё же легла на плечо, похлопала дружески, когда он склонился к самому уху. – И не забывай предохраняться, тебе же не нужна лишняя обуза? Удачи.

Марк, едва заметно прихрамывая, вышел из спальни, а через минуту хлопнула в холле дверь — но Анечка даже не обернулась. Зло скрипнула зубами, швырнула пуловер на кровать и мысленно, отчаянно выругалась.