14. Хозяйка замка

Совершенно неожиданно для Анечки сбылись её самые смелые чаяния — она на время стала полноправной хозяйкой этого замка. Не оглядываясь, не прислушиваясь к каждому звуку, не ожидая напряженно возвращения мужа, спокойно могла изучить самые дальние уголки старого дома. Какие-то комнаты она уже успела осмотреть вместе с Марком, какие-то, поковырявшись пару часов, отворила сама. В доме Кочетковых обнаружилось множество укромных уголков, потайных лестниц и дверей, неглубоких ниш с выбитыми или оторванными дверцами. Судя по всему, грабителям пришлось сильно потрудиться и потратить много времени на поиски, оказавшиеся бесплодными. Чем дольше Анечка изучала этот дом — тем больше она верила в то, что хозяину было, что прятать.

Но и её пока ожидало разочарование — убив несколько дней на свои «раскопки», попутно наведя идеальный порядок, Анечка не обнаружила ничего ценного. Старые книги, картины, игрушки, прочий хлам... вот и вся добыча. Даже украшения жены Кочеткова в ту ночь вынесли.

Тогда Анечка решила, что прогулки на свежем воздухе — особенно, после забившейся в нос пыли запертых комнат — будут ей очень полезны. Погода, на счастье, выдалась прохладной, но ясной, и Анечка, надев пальто, отправилась во двор. Ступая медленно и расслабленно, будто наслаждаясь ласковыми, едва согревающими лучами солнца, она раз за разом обходила вокруг замка. По насыпным дорожкам, по короткой, едва проклюнувшейся траве... Задумчиво опустив голову к земле, изредка лишь поглядывая на темнеющий за забором лес — в страхе, что Кочетков закопал свои сбережения где-то там. Пару раз она замечала за воротами, среди кустов, уже примелькавшегося бродягу. Казалось, будто он следил за ней или за домом — но это не пугало, ворота оставались накрепко закрыты. Да и не до него сейчас было. Анечка всегда умела находить тайники, но в этот раз... то ли удача от неё отвернулась, то ли внимание перескакивало на что-то другое.

Еще один день был потрачен впустую. Под вечер, окончательно продрогнув и сдавшись, уже плохо различая что-то в сгущавшихся сумерках, Анечка вернулась в дом.

Несколько часов она пролежала, уткнувшись в подушку, прислушиваясь к ноющей боли в уставших ногах и спине. Пытаясь успокоиться, придумать, что делать дальше — но отчего-то постоянно сбиваясь на свои мысли. Подушка пахла одеколоном Дэна, и от этого аромата в животе что-то сладко скручивалось и вздрагивало — а затем отдавало болью и горечью в груди. И образ мужа в полумраке, его внимательный взгляд, сбившееся дыхание, теплые, нежные губы — всё это вновь возникало в голове, унося с собой способность логически мыслить. Всего один поцелуй — а она уже не находила себе места.

И Анечка действительно не могла понять, что происходит: ведь она была очень, очень обижена. В ответ на её непритворную заботу, терпение, желание помочь – Дэн попросту оскорбил и прогнал её. Когда он стал чуть человечнее, она невольно потянулась к нему... то ли искренне, то ли интуитивно следуя роли... а Дэн... Сам придумал что-то про измену, сам поверил, сам разозлился... Всё тот же невыносимый Денис Волков! И ей не нравилось это. И одновременно — все сильнее к нему влекло.

А еще, как бы банально и неромантично это не звучало, Анечка очень хотела есть. Продукты, купленные до аварии, рассчитанные всего на пару дней, частично испортились, частично подошли к концу. Анечка пыталась экономить, но когда живот сводило от голода — она не могла этого терпеть. Начиналась паника, просыпался детский страх такой силы, что перехватывало горло. Она давилась кашей, разглядывая на телефоне сайты доставок — и тихо вздыхала. Собственных денег хватило бы на один раз, к тому же это был неприкосновенный запас — вдруг, понадобится срочно ехать куда-то на такси. А ту пачку наличных, что Анечка нашла в тумбочке у Дэна, она трогать боялась. Муж мог сильно, очень сильно разозлиться, и её голод не послужит оправданием.

«Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать», – когда-то говорила Скарлетт О'Хара, и Анечка была с этим согласна — когда-то. А затем она поняла, что украсть может не только она — но и у неё, что попытаться убить может не только она — но и её с Яном. И захотела сбежать от той жестокой реальности в новый, сытый мир. Когда-то Ян дал ей всё, что у него было, научил всему, что умел сам. Помог уехать из страны, сделал новый паспорт. Но она мечтала о безопасной и стабильной жизни, где не было места прошлому, где её сиротское детство уже ничего не значило. И она... сама попросила найти ей богатого мужа.

И вот теперь она жена одного из самых состоятельных мужчин этого города. И не имеет ни одной собственной копейки.

Анечка не выдержала. Время было позднее, рынок уже закрылся, искать в темноте магазинчик в поселке она не решилась — а потому позвонила в доставку. Сделала щедрый заказ — чтобы наесться, смирилась с мыслью, что придется объясняться с мужем. Потом. Она подумает об этом потом, когда он вернётся.

Анечка вновь растянулась на кровати, в ожидании глядя на экран телефона. Уже не раз ей в голову приходила идея позвонить или хотя бы написать Денису — Волков-старший предупредительно занес в память номер сына и секретаря. Спросить у мужа, как он себя чувствует, когда выпишут, нужно ли что-то... Такой естественный поступок — и казался странным, диким, опасным по отношению к Дэну. Уже сам тот факт, что она воспользовалась мобильником, подарком его отца, мог вывести мужа из себя и обрушить на её голову поток новых оскорблений или издевательств.

Анечка разочарованно уткнулась лицом в подушку — и заснула.

Запах Дэна стал более явным, близким, окутывающим, — и Анечка, вздрогнув, открыла глаза. Он стоял в дверях, очерченный пробивавшимся из холла светом, устало прислонившись к косяку плечом, неотрывно глядя на нее и медленно расстегивая рубашку.

– Ты же не из больницы... – садясь, хрипло пробормотала Анечка вместо приветствия. Она надеялась, что муж сразу поедет домой, как только его выпишут. Она ждала.

– Мне надо было заняться делами, – равнодушно отозвался он. – Ты была хорошей женой?

Карие глаза казались еще темнее, падавший чуть сбоку свет очерчивал упрямо сомкнутые губы и хмуро сведенные брови. Пальцы, расправляясь с пуговицами, разводили воротник всё сильнее — и вот уже стала видна широкая грудь с парой новых шрамов, а затем Дэн одним резким движением выправил ткань из брюк и сбросил рубашку с плеч. Он каждый раз так запросто раздевался перед ней, не догадываясь, что от подобного зрелища может перехватывать дыхание...

Анечка моргнула, опомнилась — и подскочила с кровати.

– Плохой, – отчаянно отозвалась она, оказавшись прямо перед ним.

– Как это так? – в голосе звучало искреннее непонимание и на всякий случай – угроза. Дэн сделал всего шаг вперед — и очутился с Анечкой нос к носу, навис над ней — и вновь голова поплыла от одного его присутствия. Но Анечка лишь сильнее сжала кулаки. Ей было, что ему сказать. Сегодня или никогда!

– Хорошая жена осталась бы с тобой в больнице! – выпалила она.

Дэн, кажется, расслабился после этих слов. Он явно ожидал худшего и не осознавал пока, что происходит.

– Я не хотел тебя видеть, – пояснил он холодно, ловя одну её прядь и задумчиво накручивая на палец.

– Меня обижает такое отношение, – как можно спокойнее и серьезнее произнесла Анечка, глядя прямо ему в глаза. Главное не сорваться, не дать ему повод думать, что это обычная истерика. Но Дэн лишь пожал плечами.

– Меня должны заботить твои проблемы?

Анечка едва не задохнулась от такого. Вовремя вспомнила, с кем имеет дело, но и это не сильно помогло. Даже, если в детстве он не видел нормальных отношений, то позже жил среди людей! И... должен подсознательно чувствовать, как поступать, если она ему не безразлична.

– Да, – внутри всё закипало, и голос то и дело норовил сорваться — не от слез, от злости. Сколько можно над ней измываться! Оскорблять подозрениями, мучить холодностью! – Не только у жены есть обязанности.

Дэн хмыкнул. Тяжелые ладони опустились на её плечи, но тут же скользнули ниже, огладили по спине, остановившись на талии.

– Я ничего тебе не обещал, Аня, – низким голосом проговорил Дэн, наклоняясь к ней, заставляя сотни обжигающих искр разбегаться под кожей, – и играть хорошего мужа не собираюсь.

В груди пекло от возмущения, а по венам растекался совсем иной огонь. Этот мужчина прекрасно знал о своём влиянии — и нарочно им пользовался.

– Прекрати хотя бы играть в больного мерзавца! – прошипела Анечка, еще больше кипятясь от своей нелепой уязвимости.

– Кого ты сейчас больным мерзавцем назвала?! – рыкнул Дэн, одним резким движением притянув Анечку к себе и буравя рассерженным взглядом. Та только охнуть успела. Она забылась, перешла черту, задела его ни на шутку. Это больше не было обычным спором, это превратилось в настоящую, опасную ссору. Но Анечке было плевать.

– Тебя! – выкрикнула она. Сжала зубы, чувствуя, как теплые руки сползают ещё ниже, вжимая её в мужское тело, а пальцы стискивают и мнут бедра. Она не верила, что это происходит с ней, что это возможно: так злиться на него и так желать одновременно. – Ты делаешь мне больно!

– Я еще не начинал, – не улыбаясь, отозвался Дэн. Подался вперед, пытаясь поймать её губы, но Анечка ловко уклонилась. В сердцах попыталась отпихнуть, но словно каменную скалу ударила.

– Ты делаешь мне больно, постоянно играя! – накопившееся выплескивалось из неё, и теперь даже Волков-старший, все силы этого мира не могли бы остановить этот поток. – Чередуя ласку с грубостью, целуя и отталкивая — ты мучаешь меня!

Дэн приподнял бровь.

– Если тебе не нравится моя ласка, можем обойтись без неё.

Вот же непрошибаемый...

– В таком случае, придётся тебе обойтись без меня, потому что я не намерена это терпеть! – Анечка забарабанила кулачками по его груди. – Пусти! Я ухожу от тебя. Плевать на всё! – Она запнулась на минуту, когда Дэн прижался к её губам — но тут же оттолкнула его снова.

– Только попробуй! – глухо отозвался он, вновь притягивая разгневанную Анечку к себе.

– Я тебя даже не люблю, я тебя почти ненавижу! – не унималась она, отчаянно продолжая вырываться из гладивших тело рук. – Я тебя просто... – Она сама порывисто подалась навстречу, запустила пальцы в короткие волосы на его затылке, не позволяя отстраниться, целуя так же отчаянно, как проклинала. – Негодяй!

Всего один шаг назад — и они рухнули на кровать, не отпуская друг друга, и одежда полетела во все стороны.

– Я не люблю тебя, – задыхаясь от жадных ласк, забормотала Анечка, – слышишь?! – Она окончательно забылась, сбилась, прижимая Дэна к себе и выгибаясь навстречу. – Хочу безумно...

Сердце выпрыгивало из груди, губы пересохли, тело до сих пор пылало от охватившего его жара.

Анечка, тяжело дыша, сидела на кровати, невидящим взглядом уставившись перед собой и всё еще находясь во власти такого странного, такого реалистичного и яркого сна. Сумасшествие какое... Она бы никогда не стала высказывать всё мужу — это грозило не только перечеркнуть все её старания, но и навлечь большие проблемы, от которых не избавиться обычным разводом. И она ни за что не кричала бы «не люблю»... Потому что это и не для него было. Для себя.

Анечка тяжело вздохнула, растирая переносицу пальцами. Она пыталась достучаться до себя из подсознания. Собственная воля и эмоции, так тщательно сдерживаемые рядом с мужем, рвались наружу. И как хорошо, что это всего лишь сон!

Внезапный звонок заставил её подскочить на месте. Анечка спрыгнула к кровати, побежала в холл, подняла трубку.

– Алло?

– Здравствуйте, это доставка! Откройте ворота.

– А, да, конечно... – растерянно пробормотала она, взъерошивая и без того лохматые после сна волосы. Курьер её напугал, в первые секунды подумалось, что это Дэн вернулся... а встречать его в таком состоянии не хотелось. Он бы заметил. Он, как оказалось, многое замечал.

Бережно приняв в руки большой, теплый, ароматно пахнувший едой пакет и расплатившись чужими деньгами, Анечка захлопнула ногой дверь и отправилась на кухню — разбирать своё сокровище. Она уже предвкушала, как удобно устроится в кресле гостиной или библиотеки и будет медленно, с наслаждением пробовать новые блюда, постепенно ощущая убаюкивающую разум сытость. Так она точно забудет странный сон и угомонит приятное, но абсолютно ненужное ей волнение.

Но, не успела Анечка полностью распаковать свой заказ, как в дверь постучали. Решив, что это курьер вернулся, она пошла открывать — и удивленно уставилась на застывшего на пороге бродягу.

– Добрый вечер, мадам, – вежливо произнес он, стаскивая с головы затертую шапку. – Позвольте мне принести вам искренние извинения за ту аварию, причиной которой я невольно послужил. Надеюсь, все остались живы?

– Д-да, – опешив, только и смогла пролепетать Анечка. Она уже догадалась, что он просочился в ворота вслед за курьером, но не ожидала такого визита и обращения.

– Простите мне мою смелость, – тем же тоном продолжил бродяга, – но сильный голод вынуждает меня попросить у вас немного еды.

Анечка замялась. С одной стороны, не следовало ей, находясь дома одной, впускать совершенно незнакомого человека. С другой: она, как никто другой, его понимала и сочувствовала.

– Я умею постоять за себя, так что ведите себя прилично! – предупредила Анечка, и бродяга вежливо поклонился. – Заходите.

Бродяга оставил в холле обувь и верхнюю одежду, с разрешения Анечки помыл руки и остановился в дверях кухни.

– Проходите, садитесь, – предложила она. – Вы же не собирались есть в коридоре?

Судя по его взгляду, как раз собирался. Не верил, что его вот так пригласят за стол.

Нервно пригладив волосы и одернув растянутый свитер, бродяга аккуратно примостился на угол стула напротив Анечки.

– Мне неловко за мой внешний вид, – пробормотал он досадой.

И только теперь Анечка смогла рассмотреть его как следует: мужчина лет пятидесяти, пятидесяти-пяти, худой, иссохший даже, но без следов губительного пристрастия к алкоголю. Он действительно являлся в большей степени бродягой, чем обычным скатившимся бездомным. Неестественно ровная спина — стоило ему прекратить прятаться, как дала о себе знать неистребимая выправка, спокойный взгляд и негромкий голос с четким произношением каждой фразы. Да кто он такой?!

– И мне, наверное, следует представиться, – видя немой вопрос в её глазах, продолжил бродяга: – Виталий Левшов, бывший дворецкий семьи Кочетковых, владевшей этим домом.

Вот оно что! Анечка давно догадывалась, что этот человек как-то связан с замком, раз в любую погоду крутится рядом. Но чтобы дворецкий! Их же всех убили... Хотя нет. Анечка дословно воспроизвела в памяти слова Марка: почти всех.

– Анна Волкова, – дружелюбно отозвалась она. – Пожалуйста, угощайтесь. Не надо смущаться, здесь хватит на двоих.

Ели они в полном молчании, думая каждый о своём. А когда с ужином было покончено, Виталий, машинально складывая бумажную салфетку, произнёс:

– Благодарю вас, Анна, вы очень добрая женщина. Эта пища поможет мне не замерзнуть сегодня ночью. Но прежде, чем я избавлю вас от своего присутствия — позвольте мне закончить еще одно важное для меня дело.

Анечка напряглась. Она так и знала, что её мягкосердечность выйдет ей боком!