15. Самый страшный вопрос
– Что вы намерены делать? – холодно спросила Анечка, пристально глядя на Виталия.
– Знакома ли вам история прошлого владельца? – напрямую поинтересовался тот.
– Более-менее, – отозвалась Анечка. – То, что писали в газетах.
– Я заметил, как вы обыскиваете дом и территорию, а значит, не только это, – Виталий улыбнулся, не размыкая губ. Взгляд его глаз казался сейчас особенно пронзительным: как у учителя, поймавшего на списывании. – Так или иначе, в ту ночь в меня стреляли, но не убили. И позже я был обвинен как сообщник преступников и отправился в тюрьму.
– Почему вы не выдали настоящих убийц? Не разглядели их лица? – с сомнением предположила Анечка.
– Отлично разглядел, за что и поплатился, – Виталий лишь сокрушенно качнул головой. – В то время деньги и наличие козла отпущения запросто решали подобные проблемы.
– Хотите отомстить? – предположила Анечка. Их странная, напряженная переброска фразами походила на пикировку перед дракой.
– Нет, это не вернёт мне потерянных десяти лет и погибшей жены, – холодно отвечал Виталий. – Но я хочу получить компенсацию. Деньги.
Анечка непонимающе моргнула, слишком поздно решив перейти в образ наивной девчонки.
– У меня нет денег, это дом моего мужа, – возразила она, думая о том, как ей извернуться. Ножи стояли неподалёку, но вряд ли она совладает с еще сильным мужчиной — тем более, она не убийца. А вот заговорить, наобещать в три короба, заставить уйти...
– Мне не нужны ваши деньги, Анна, и деньги вашего мужа — тоже, – прервал её размышления Виталий. – Но то, что вы тут пытаетесь найти, принадлежит не вам.
Анечка молчала, подбирая слова и вопросительно глядя на собеседника — на всякий случай. Аргумент у неё был: все, что находится на выкупленной земле, принадлежит новому владельцу — но Анечка не спешила пускать его в ход и лишний раз злить Виталия. Надо лучше узнать его планы, попробовать договориться.
– О чём конкретно идет речь? – осторожно уточнила она.
В глазах Виталия промелькнула насмешка, но тем не менее, он подхватил эту игру.
– О сбережениях прошлого владельца этого замка, – терпеливо пояснил он, – которые так и не были обнаружены убийцами. Пока меня освободили, пока я добрался сюда пешком с другого края страны, тут уже объявился новый хозяин и вовсю шел ремонт. Но вы дали мне шанс.
«Я ради своего шанса столько вытерпела! – стараясь ничем не показывать свои эмоции — как учил её Ян, думала Анечка. – Несколько дней в качестве жены Волкова стоят десяти лет тюрьмы!»
– И вы знаете, где спрятаны эти деньги? – тем не менее невозмутимо спросила она.
– Знаю, – кивнул Виталий.
– Знаете — и молчали, позволив убить остальных? – не выдержав, спросила Анечка. Этот мужчина только что упоминал о смерти жены, его самого посадили на десять лет! Если он готов пройти подобное ради денег, то и её запросто прирежет!
– Не молчал, – спокойно отозвался её поздний гость. – Мне было приказано: если с главой дома что-то случится, передать жене и детям его деньги, спрятанные под розой. Он мне доверял, но в тот момент я решил, что жизни важнее денег. Однако, под розовыми кустами, высаженными вокруг замка, ничего не нашли.
– Он имел в виду розу ветров... – ошеломленно пробормотала Анечка. – Он же капитан.
– Да, – кивнул Виталий. – Но с пулей в теле соображаешь плохо, и я тогда об этом не подумал. А убийцы не знали о розе ветров на полу в детской и терпением не отличались. После второго выстрела я потерял сознание и уже не мог ничего сказать.
Анечка ошарашенно молчала. Она бы никогда не додумалась там искать. Она могла всю жизнь прожить с Волковым — но так и не найти сокровищ под самым своим носом! Однако и сейчас оставалась такая вероятность.
Ведь этот человек имел на них полное право, он уже заплатил вперед: заключением, жизнью близких. И, как бы Анечке ни хотелось заполучить этот клад, ради которого уже пришлось пройти через многое... Она с таким трудом вырвала себе шанс на новую жизнь, и если сюда тащить старые привычки, всё потеряет смысл. Она вновь станет воровкой.
– Хорошо, идемте тогда, – глухо произнесла она. – Посмотрим, верны ли наши догадки.
И под пристальным взглядом Виталия Анечка поднялась с места и вышла из кухни. Бывший дворецкий тут же последовал за ней — он еще отлично помнил расположением комнат.
Детская находилась в одной из башенок, попасть туда можно было по короткой лестнице со второго этажа. В ремонте комната особо не нуждалась, а потому закончили с ней быстро: ободрали пожелтевшие карты на стенах, обновили краску, установили стеклопакеты, заменили радиаторы. Искусный узор, выложенный на паркете, трогать не стали, только почистили и залили новым слоем лака. У Анечки, стоило шагнуть за порог, мурашки пошли по телу: не от самого помещения, а от осознания, что еще на свадьбе предполагалось, будто когда-нибудь она родит Дэну ребенка. Если останется.
Виталий тяжело опустился на колени, склонился к самому полу, рассматривая каждую доску — и указал пальцем в центр, на край внутреннего круга.
– Думаю, вот здесь. Щель больше. Есть что-то... – Анечка вынула из-за спины большой нож, который принесла с собой, и Виталий изумленно приподнял брови. – Даже так. Вы крайне предусмотрительная женщина, Анна. Давайте.
– Я лучше сама, – возразила она. – Аккуратней получится.
Объяснять Дэну, а то еще и Волкову-старшему, что это за сколы на полу, не хотелось. А потому Анечка очень осторожно избавилась от забившего щель лака, поддела широкий кусок паркета и вместе с Виталием подняла оказавшуюся внезапно очень тяжелой «крышку». Под ней их ждал залитый цементом пол и дверца намертво забетонированного сейфа с кодовым замком.
– Ну, какой шифр? – спросила Анечка, устало смахивая с лица темную прядь.
Виталий казался совершенно не готовым к такому повороту событий.
– Не знаю, на счет шифра меня не предупреждали, – признался он, глядя на восемь черных прорезей для цифр. Такую большую комбинацию можно было подбирать бесконечно.
Анечка вздохнула, задумчиво провела по пыльной поверхности сейфа ладонью и вдруг заметила на очистившемся металле, рядом в замком, буквы «NE». Она поспешно водрузила паркетную крышку на место, хотя в одиночку это стоило больших усилий.
– В таком случае, лучше вернуться сюда позже, – заявила она, поднимаясь на ноги и отряхивая руки, – когда появятся идеи.
Виталий вскинул на неё проницательный взгляд.
– Вы надеетесь открыть его самостоятельно? – спросил он напрямую.
– Я надеюсь, что мой муж не заявится с минуты на минуту и не застанет меня в дальних комнатах с незнакомым мужчиной, – холодно ответила Анечка. – Он очень ревнив, и к тому же рука у него тяжелая.
Виталий сочувственно качнул головой, с протяжным выдохом встал с пола — у него, судя по всему, болели суставы. Он пристально посмотрел на хмурую, напряженную Анечку, вновь сжимавшую в руке нож — и не стал спорить. Проблемы с чужими мужьями, а тем более с полицией — если тот догадается её вызвать, бывшему заключенному были не нужны. Пугать новую хозяйку замка он также не хотел: хоть Анна, скорее всего, мечтала заполучить эти деньги себе, она пока что ему содействовала.
Виталий молча спустился в холл и надел своё старое, потрепанное пальто, вновь превращаясь из дворецкого в обычного бездомного.
– Анна, один вопрос, – обернулся он уже в дверях. – Если бы вам самой удалось найти этот тайник... на что бы вы потратили деньги? Или еще не думали?
Думала, долго думала. У Анечки слишком давно была мечта, чтобы подобный вопрос её смутил. Она ответила честно — и Виталий лишь удивленно качнул головой.
– Надо же... В любом случае, благодарю за ужин. Доброй ночи.
Он отворил дверь, нырнул в ночную тьму, оставив притихшую Анечку стоять в холле. Сердце у неё болезненно сжалось, а рука неосознанно потянулась к мочке уха, коснулась маленькой сережки-гвоздика, легко провернувшейся под пальцами. Как он там? Анечка закусила губу и захлопнула дверь.
Она вернулась в кухню, убрала со стола и взглянула на электронные часы на духовке. Время близилось к полуночи, день выдался долгим, нервным, и, не смотря на послеполуденный сон, голова снова стала тяжелой. Слишком много мыслей... Анечка захватила полотенце и отправилась в душ.
Нырнула под теплые струи воды и почувствовала мгновенное облегчение, а мысли прояснились и потекли спокойнее. Что могли значить те буквы, «NЕ»? Что за «не»? Инициалы? Подсказка? Шифр — явно что-то важное для владельца, чаще — знаковая дата. Это запросто могло быть число, месяц и год — как раз восемь позиций. Но какой именно день? Свадьбы, первой встречи, рождения его или его детей? А может, дата первого пересечения экватора... как там принято у моряков... Экватор... Не само это слово, но что-то близкое крутилось в голове, словно юркая ящерка, не позволяя ухватить себя за хвост.
Анечка тяжело вздохнула. Слишком поздно, голова уже не работает. Всё, что она может сейчас — потерять остаток ночи в бесплодных попытках, подбирая цифры практически наугад и записывая любые идеи, а завтра отправиться в город и навести биографические справки — потому что в интернете этой информации нет. И, если повезет, одна из указанных в документах дат окажется ключом к сейфу...
Анечка подняла взгляд на свою руку, которой опиралась о стену душевой — и поджала пальцы, пряча с глаз долой обручальное кольцо. Её мечта так близка к исполнению. Если она получит эти деньги, Яну никогда больше не придется зарабатывать на жизнь игрой в карты и прочими сомнительными способами. Никто никогда не будет пытаться его избить или подстрелить. Он сможет жить спокойно и достойно, пусть даже без неё.
Зажмурившись, Анечка прикусила дрогнувшую губу и опустила голову, подставив шею и спину под горячую воду. Невесомые прикосновения заскользили по телу, отвлекая от пекущей боли в сердце; сладко заныла левая грудь, словно под умелыми мужскими пальцами; будто крылом бабочки задело живот, защекотало, опускаясь все ниже... Анечка распахнула глаза, внезапно осознав, что ей не кажется. Легкое волнение мгновенно сменилось паникой — и, сжав кулак, Анечка порывисто развернулась, нанося удар точно в нос лапавшего её мужчины.
Его спасла только отличная реакция. Дэн замер, поймав кулак ладонью в паре сантиметров от своего лица — и с совершенно ошарашенным видом глядя на свою тихоню-супругу.
– Это входит в базовый курс обучения хороших жен? – севшим голосом поинтересовался он.
– Денис?! – охнула Анечка, прикрыв рот рукой и осознав, что натворила. – Ты... Я не знала, что ты приедешь! Я так перепугалась...
Она отступила, заметив странный огонь в его глазах, вжалась спиной в нагретый кафель.
– У тебя хороший удар, – с некоторым уважением отметил Дэн. Взгляд его заскользил по обнаженному, влажному телу жены, и голос зазвучал ниже. – Но больше не смей.
– Денис, не надо, – пролепетала Анечка, с ужасом наблюдая за тем, как он делает шаг вперед и прямо в одежде заходит к ней под душ.
– Почему, ты не хочешь меня? – тише спросил Дэн. Смахнул с лица Анечки намокшие пряди, приподнял лицо за подбородок, медленно проводя большим пальцем по испуганно поджатым губам. Темные глаза, казалось, смотрели прямо в сердце, и врать становилось всё сложнее. Анечку забила мелкая дрожь.
– Ты ведь должен быть в больнице, – язык не слушался, во рту пересохло. Ничто не больше могло сдержать Дэна, пожелай он её сейчас. – Не выписывают же ночью...
– Ты мне не рада, я вижу. – Дэн опёрся локтем о стену за её спиной, наклоняясь совсем близко к затихшей Анечке. – Я захотел домой. К тебе.
– Ты не желал меня видеть... – начала она и задохнулась, когда его губы, едва касаясь, провели по её губам. Как тогда, на свадьбе — и сердце вновь заколотилось в груди, а на щеках вспыхнул яркий румянец.
– А теперь хочу... – свободная рука легла на спину, притянула ближе, заставляя прижаться к окончательно намокшей рубашке. – ...видеть.
Тяжелая, давящая, обволакивающая с ног до головы чужая воля, прорывавшаяся из подсознания химия толкали Анечку к мужу. Его запах, черты лица, крепкое тело и жесткий характер делали Дэна притягательным для многих женщин, где-то на уровне древних инстинктов, привычки выбирать сильнейшего. И чем дольше Анечка находилась рядом, чем больше привыкала — тем сложнее ей было противостоять.
Она всегда считала, что это только мужчины могут желать кого-то вопреки велению сердца и здравого смысла. Мужчины да слабые, падшие женщины. Но не она. Считала, что во всем виновата жалость, их схожие истории детства, то, как сильно она вжилась в роль жены... Нет. Пора было повзрослеть и признать, что это возможно — признать, но не поддаться.
– Можешь больше не врать мне, – отчего-то медля, шептал Дэн, теплыми ладонями изучая каждый изгиб её тела, не отводя взгляда от её глаз — и его голос ввинчивался под кожу тысячами горячих иголок. – Я вижу тебя насквозь, Аня.
Никаких тебе «сладких», «малышек» и прочих сюсюканий. Её имя срывалось с его губ как самое ласковое, ценное, долгожданное слово, и Анечка всё сильнее увязала в этих сетях. Что-то с Дэном сегодня было не так, но это отзывалось лишь большим волнением внутри.
– А я нет, – с трудом разлепив непослушные губы, пробормотала Анечка, увернувшись от его поцелуя. – Скажи мне, Денис... – она перехватила его руку, позволившую себе слишком многое, – скажи сейчас... я просто игрушка для тебя? Избранная, удобная игрушка?
– Ты с ума сошла, женщина, – частое дыхание обожгло кожу, Дэн принялся целовать её плечи, – я твой муж, что тебе еще надо?
Земля поплыла из-под ног, и Анечка неосознанно запустила пальцы в волосы Дэна, медленно опускавшегося всё ниже. Ничего ей не надо. Надо, чтобы прекратил, пока она окончательно не сошла с ума — и не останавливался. Чтобы это оказалось просто сном, снимающим любую ответственность.
– Надо... по любви, – тяжело выдохнула она. – Ты любишь меня, Денис?
Он резко вскинул голову и распрямился. Сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей, резким движением сорвал с крючка полотенце и обернул им Анечку.
– Сейчас узнаешь.
Она лишь коротко вскрикнула от неожиданности, когда Дэн легко подхватил на руки и понёс в спальню. Уткнулась пылающим лицом в его промокшую, холодившую щеки рубашку, отчаянно понимая — не сработало! Самый страшный вопрос не смутил его, даже не остудил пыл! Всё кончено...
Над их головами внезапно явственно раздались чьи-то шаги — и Дэн замер как вкопанный посреди холла.