5. Жестокое испытание

Анечка не совсем поняла, куда именно собрался Дэн — его решение выглядело спонтанным, а на светские мероприятия обычно высылают приглашения заранее. Она отлично разбиралась в этикете, но, не зная повода, ощущала некоторую растерянность, а никто из мужей, даже самых терпеливых, не любит долгие сборы жены. И Анечка рискнула. Она посмела предположить, что Дэн не поведет её в театр (только если не собирается хорошо выспаться), а в городе они будут еще до восемнадцати. Получается, на любое мероприятие до семи часов она смело может надевать удобное коктейльное платье.

Анечка так и поступила. Выбор оказался невелик, но ей сразу приглянулось классически-чёрное, обтягивающее до середины бедра. К нему даже украшения особые не требовались, а скромные сережки-гвоздики в её ушах были с самыми настоящими бриллиантами и отлично подходили к случаю. Тихо вздохнув, Анечка незаметно коснулась прощального подарка Яна и соорудила высокую причёску.

– Ну, что ты копаешься? – Дэн недовольно заглянул в ванную и констатировал: – Бледная моль. Не могла найти более шикарное платье? Хочешь, чтобы меня обвинили в жадности?

Анечка обернулась и позволила себе легкую усмешку. И это говорит человек в потертых джинсах и футболке?

– Разве такому мужчине есть дело, что о нём говорят завистники? – мягко спросила она, выскальзывая в комнату мимо него. И почувствовала, как обжигающий взгляд прошелся по всему телу — Дэну явно понравилось платье и то, как оно сидело.

– Побереги свой острый язык для другого, – довольно хмыкнул он. – Вечер долгий.

Анечка не отреагировала. Спокойно вышла из дома и села в припаркованную у крыльца машину, где Дэн вскоре занял место водителя. И правда вечер долгий, незачем обращать внимание на глупые шутки.

Она недавно переехала в этот город, почти всё время провела в четырёх стенах — а потому понятия не имела, куда её везет Дэн. Как только он прекратил свои шутки, положил руки на руль и устремил внимательный взгляд на дорогу — сразу же стал абсолютно другим. Спокойным, серьезным, красивым. Интересно, что так сильно испортило Дэну характер? Неправильное воспитание, вседозволенность, попытки найти себя в жизни или какое-то травмирующее событие? Учитывая, что в свои двадцать восемь он еще не спился, он пошел по наклонной недавно. Хотя отношение к девушкам мог скопировать в своей семье. Жаль, что нельзя его расспросить!

Машина тем временем свернула с главного проспекта на боковые улочки, направилась куда-то в сторону от центра, к спальным районам. Вокруг становилось все темнее, магазины исчезли, во все стороны тянулись многоэтажки, усыпанные огоньками-окнами. Вечер тонул в глубокой тёмной синеве, мамы звали детей домой, где-то лаяли собаки, а машина, сбавив ход, подпрыгивала на выбоинах асфальта. Анечка не задавала вопросов и внимательно смотрела вперед, ища ориентиры.

– Приехали, – объявил Дэн, останавливаясь возле небольшой одноэтажной забегаловки на краю района. Дальше начиналась огромная парковка, где вперемежку стояли фуры, легковушки, полуразобранные старые остовы и даже какой-то забытый трактор. – Вылезай.

Анечка послушалась. Вышла из машины, оглянулась по сторонам и направилась вслед за Дэном. А тот, подойдя ко входу, услужливо распахнул перед ней дверь.

Стоило Анечке шагнуть внутрь, как взгляды всех присутствующих тут же устремились на неё. Девушка в коротком нарядном платье, на шпильках, с высокой прической, так не вязалась с затрапезной бургерной с липкими столами и состоящей из водителей клиентурой. Застывший за кассой парень лет семнадцати, в грязном фартуке и торчащими из-под кепки рыжими вихрами, даже рот приоткрыл от изумления.

– Чего ты хочешь, моя принцесса? – елейно осведомился Дэн, с улыбкой глядя на Анечку и ожидая, когда её лицо вытянется от удивления и разочарования.

Но жена лишь радостно захлопала в ладоши.

– Что угодно, правда? Можно мне большую картошку фри и бургер с курицей, и колу, и салат! – затараторила она, горящими глазами изучая меню за спиной паренька. – А горячий пирожок можно? С вишней! Я так хотела их попробовать!

– С вишней кончились, остались с яблоком, – пробормотал продавец.

– Ох, как жаль. Тогда.. тогда...

– Хочешь молочный коктейль? – предложил Дэн.

Анечка как будто задумалась, хотя ответ был очевиден — если остальное она переживёт, то этим точно отравится.

– Нет, – всё же нерешительно выдавила она. – Боюсь, столько я не съем. Да и за фигурой следить надо.

– Да уж, задницу ты отъела, – хохотнул Дэн, намереваясь со всей силы шлепнуть её по указанному месту, но его ладонь лишь рассекла воздух — Анечка неуловимо и так естественно ушла от удара, сделав вид, что направилась занимать столик. – Ну, ты слышал, – обратился Дэн к продавцу. – Шевелись.

Спустя десять минут весь заказ стоял перед Анечкой, а Дэн сидел рядом, с интересом ожидая, как она будет это есть. Он, конечно, в таком месте даже кофе побрезговал — и не догадывался, что его жене приходилось пробовать вещи гораздо, гораздо хуже, чем соевые котлетки и фри на старом масле.

– Вкуфно! – отозвалась она, запихивая в рот сразу половину бургера. – Спафибо!

– Ты не давись, запивай, – немного ошарашенно отозвался Дэн.

Анечка, не в состоянии ответить с набитым ртом, благодарно кивнула и потянула из трубочки.

– Ты прав, действительно шикарное место! – довольно выпалила она. – Меня в такое не пускали.

– Хреновое у тебя детство было, – тихо произнёс Дэн и повернулся к окну, услышав забарабанивший по стеклам дождь. – Мне надо позвонить. Жди.

Он вышел, и Анечка действительно какое-то время могла различить в неясных бликах вывески высокий силуэт. А потом он пропал.

Хорошая жена на её месте послушно бы ждала мужа — полчаса, час, два. Но Анечка быстро поняла: раз Дэн не вернулся через десять минут, значит, он её попросту бросил. Положение ухудшалось тем, что она плохо понимала, где находится, а денег, которые захватила на всякий случай, могло не хватить на дорогу до дома. Дома, который находился тоже неизвестно где. Время же было позднее и для долгих прогулок неподходящее. А у неё даже мобильного не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не собираясь больше задерживаться, Анечка подошла к переньку-кассиру и спросила:

– Скажите, пожалуйста, а какой адрес у этого заведения?

Тот удивленно назвал какое-то объездное шоссе.

– Отлично, а есть ли у вас телефон и вай-фай? – мило улыбаясь, продолжала допытываться Анечка.

Парень замялся.

– Мобилка в шкафчике. Понимаете, нам не разрешают пользоваться телефоном во время смены...

– Хорошо понимаю. – Анечка опустила глаза на его бэйджик и, чуть перегнувшись через прилавок, доверительно шепнула: – Но вы же нарушаете правила, Максим? Мне надо выбраться отсюда, а я даже не знаю...

Она внезапно осеклась, хотя парень уже потянулся к заднему карману джинсов за телефоном. На бедро Анечке легла чья-то широкая ладонь и абсолютно бесцеремонно сжала ягодицу. Вспыхнув от злости, Анечка резко развернулась, оказалась нос к носу с гадко ухмылявшимся маргиналом — и со всей яростью врезала по его лицу кулаком. Поздно осознав, что привычка сработала против неё, и не желая ввязываться в заведомо проигрышную драку с более сильным противником, Анечка пнула его по колену — и, отпрянув от хватающих воздух пальцев, выскочила из забегаловки.

На улице хлестал дождь. Анечка перебежала дорогу, спряталась за остановкой, выглянула, пытаясь отыскать глазами машину Дэна — но её и след простыл. Вырвался из дверей заведения побитый нахал, осмотрелся — и, не увидев Анечку, вернулся обратно в бургерную к своим приятелям.

Прерывисто вздохнув от испуга и холода, Анечка обняла себя за плечи. На дворе было не лето, да и прогулки под дождем ей никогда не нравились. За спиной темнел большой спальный район и где-то там находилась остановка троллейбуса (а не автобуса, как здесь), и рогатые, конечно же, еще ходили... вот только, куда ехать?

«В конце-концов, я могу вернуться к Яну! – решила Анечка. – Вряд ли он будет рад, но уж придётся потерпеть!»

И, стараясь не обращать внимания на стекающие по лицу потоки дождя, Анечка уверенно направилась во дворы, вколачивая в разбитый асфальт каблуки. Она бы с радостью вогнала эти шпильки в макушку Дэна, который посчитал забавным отвезти её к черту на кулички в таком виде — и бросить одну, и плевать на образ хорошей жены! Вот только дорогой супруг был очень далеко.

Ливень прекратился довольно скоро, но легче от этого не стало. И волосы, и платье успели промокнуть насквозь, туфли натирали ноги, Анечка вовсю стучала зубами. Темные проемы арок и подворотен, неясные тени и отрывистые звуки будили в ней страх и старые, очень неприятные воспоминания. Район всё не заканчивался, остановка не появлялась, и Анечке начинало казаться, что она окончательно заплутала. К тому же она явственно услышала за спиной звук чьих-то шагов. Один двор, второй... кто-то точно следовал за ней по пятам!

Анечка оглянулась, выхватила взглядом неясный, но явно мужской силуэт, ускорила шаг. Незнакомец тоже пошел быстрее. И, казалось, стал нагонять. Анечка не выдержала. Сорвалась с места, побежала в первый попавшийся двор, надеясь найти там укрытие или помощь — и мужчина кинулся за ней следом.

На беду, двор оказался маленьким колодцем на четыре подъезда с закрытыми металлическими дверями. Отсюда не было второго выхода, некуда было сбежать — и Анечка постаралась спрятать за трансформаторной будкой, однако преследователь быстро её обнаружил. Загнанная в тупик, едва заслышав позади сбившееся от бега дыхание, Анечка ударила наугад — но мужчина ловко поймал её руку, вывернул за спину, пытаясь обхватить за талию и пресечь все попытки к сопротивлению.

Но Анечка не собиралась сдаваться! Она изо всех сил вонзила каблук в ступню нападавшего, и тот взвыл от боли.

– Аня, хватит!

Ничего не слыша и думая только о том, как вырваться и спастись, она резко мотнула головой, целясь незнакомцу в нос, но в этот раз ему удалось уклониться.

– Да успокойся ты уже! Это Марк!

Голос действительно показался знакомым. Анечка, тяжело дыша, обернулась — едва она перестала драться, как её отпустили — и рассмотрела в полумраке шофёра, что вёз её со свадьбы.

– Зачем ты преследовал меня?! – выпалила она главный вопрос.

– Я за тобой следил, – отозвался Марк, переступая с пятки на носок ушибленной ноги, таким образом разминая её и пытаясь снять боль. Видимо, хорошо Анечка его задела.

– Вот и я спрашиваю, зачем? – она сложила руки на груди, грозно глядя на Марка. Вся её злость на Дэна готова была выплеснуться на этого шофёра.

– Чтобы ты не попала в беду, – терпеливо пояснил Марк. – Я поставил маячок в машину Дэна и видел, как он повёз тебя на выселки. А тебя саму ничего в этой поездке не насторожило?

Ответить Анечка не успела. Дверь ближайшего подъезда с грохотом распахнулась, и во двор вывалилась компания из пяти хорошо подвыпивших подростков. Замершую в тупике парочку они заметили мгновенно.

– Э, ты смотри, какую кралю тут зажимают! – радостно воскликнул один из них.

– Дамочка, вам помощь не нужна? – тут же отозвался второй. – Мы щас поможем, все поможем!

Остальные дико заржали.

Анечка нервно одернула подскочивший во время драки подол. У таких ни ума, ни страха, ни боли. Они вдвоём с Марком могут не справиться.

– Идем. Быстро, – Марк уверенно схватил её за руку и спешно потянул прочь, к выходу со двора. Им вслед неслось улюлюканье и грязные шуточки, но вроде никто не преследовал. А Марк, пару раз свернув, вывел её к ожидавшей машине.

Мигнул сигнализацией, проверил колёса и приглашающе кивнул.

– Садись назад.

Анечка послушалась, не задавая лишних вопросов. В салоне хотя бы ветра не было, а когда Марк включил печку, стало совсем хорошо. Захотелось скинуть туфли, свернуться клубком на заднем сидении и проспать несколько часов.

– Тебе выпить надо, иначе заболеешь, – заметил Марк, выруливая из лабиринта дворов на внутреннюю дорогу.

– Я не пью алкоголь, – хрипло отозвалась Анечка. Ничего страшного, она не сахарная. Бывало и хуже.

– Тогда хотя бы чай. Там на остановке есть...

– Вези меня домой, – оборвала она.

Марк раздраженно хмыкнул.

– Настенька, блин, – тихо процедил он.

– Что?

– Настенька из «Двенадцати месяцев»! – с неожиданной злостью выпалил Марк. – Её посылают на смерть — она и идет как овца, вместо того, чтобы пытаться что-то изменить. Думаешь, это его проймёт? Это так не работает! Моя сестра тоже терпела, пока муж её не придушил!

Анечка пораженно молчала. Нет, она не питала иллюзий и не надеялась построить долгие и счастливые отношения на своём послушании, просто подумать не могла, что для Марка это такая болезненная тема.

– Тебя точно не муж подослал? – осторожно спросила она, рассчитывая больше на эмоции, а не на слова.

– А что, похоже? – коротко глянул в зеркало Марк. – Когда я ехал сюда, видел его на остановке — тебя дожидался.

– Но и не Ян, – продолжала тем же тоном Анечка.

– Нет, – не стал врать Марк. – Я сам решил за тобой приглядеть.

– И кто ты такой?

– Никто, – он как-то нехорошо, невесело усмехнулся. – Никто, как и ты, как и Ян. В этом мы схожи.

Внутри у Анечки закипела злость. Как он смеет ей такое говорить!

– Вот тут ты ошибаешься, – сдержанно отрезала она. – Пусть я и сирота, это не делает меня никем. Я — благодетельная молодая девушка. Я — жена Дениса Волкова.

Марк рассмеялся так громко и неожиданно, что она испугалась и вжалась в спинку сидения.

– Что ж, я подожду, пока ты сама захочешь со мной поговорить, – успокоившись, отозвался он. – И случится это, думаю, очень скоро.

Больше они за весь путь не произнесли ни слова.

Подъехав к темному дому, Марк высунулся в окно, грубым окриком отогнал сидевшего в кустах у забора бродягу и открыл ворота. Подвез Анечку к крыльцу, отворил ей дверь своими ключами и, не прощаясь, уехал. А та была счастлива нырнуть в тепло, скинуть размокшие туфли и броситься под горячий душ, напоминая себе отныне всегда носить ключи и деньги.

Вот только всё блаженство от согревшегося тела портило закручивающееся, словно пружина, волнение. Дэн, который покинул закусочную раньше неё, до сих пор не вернулся. И это почему-то начинало пугать. Слова Марка про сестру звучали и звучали в ушах, и Анечка никак не могла от них отделаться, убедить себя, что она подобного не позволит. Кто знает. Дэн сильнее. Их игра не сможет продолжаться вечно.

Когда, открываясь, скрипнули ворота, по спине Анечки пробежал мороз плохого предчувствия.

Хлопнула дверца авто, которое Дэн почему-то не стал загонять в гараж — и плохое предчувствие, мигом став сильнее, захлестнуло Анечку полностью. Еще до того, как муж вихрем ворвался в холл, метнул по сторонам и остановил на ней яростный взгляд, Анечка ощутила его злость.

– Где ты была?! – рявкнул Дэн, в пару шагов оказавшись рядом. – Где! Ты! Была, дрянь?!

Он пугал её. Не словами, не поведением, он до озноба пугал тем, что клубилось в почерневших глазах: готовностью не задумываясь свернуть шею. «Возьми себя в руки, тряпка! – Анечка сжала кулаки. – Не мямли и не кричи!»

– Я вынуждена была покинуть то заведение, – строго отозвалась она. – И добираться домой самостоятельно.

– Покинуть?! – прорычал Дэн, хватая её за плечи и встряхивая. – Кто тебе позволял его покидать? Я сказал ждать меня! Ты должна была ждать, тупая ты овца!

Анечка кашлянула, глотая едва не вырвавшуюся фразу о том, кто тут еще недалекий.

– Один из посетителей ко мне приставал, лапал, – хмурясь, произнесла она. – Я заботилась о своей чести. Или ты хотел, чтоб меня разложили прямо на столе? Смог бы потом ко мне прикасаться?!

Она закусила губу, понимая, что ляпнула лишнее. Испуг и злость сегодняшнего вечера всё-таки вырвались наружу, огорошили Дэна тем, о чём он, судя по изменившемуся выражению лица, даже не задумывался. Но то, что мелькнуло сейчас в его глазах... Страх? Осознание? Мужские пальцы сильнее сжали Анечкины плечи, и Дэн рывком притянул её к себе, даже не обняв – крепко обхватил руками. Его розыгрыш вышел из-под контроля: он ждал жену у остановки, уверенный, что она вскоре к нему выйдет, заплаканная и несчастная. А когда, спустя полчаса, Анечка не появилась, вернулся в бургерную — но и там её не оказалось. И вместо ехидства Дэн внезапно испугался. Его игрушка куда-то пропала, поводок оборвался, он даже не знал, где точно искать... И больше часа блуждал среди спящих домов и темных, залитых лужами дворов.

Анечка же растерянно молчала, уткнувшись в его грудь. Случилось то, чего она никак не ожидала: Дэн проявил какие-то человеческие чувства, будто она была ему не безразлична, будто он действительно волновался. Помедлив, она осторожно обняла мужа в ответ.

– Бедная моя дурёха, – почти ласково прошептал тот ей на ухо, гладя по распущенным, чуть влажным после дождя и душа волосам. – Неужели мне есть дело до того, кто тебя использует?

Пятерня сомкнулась на затылке, медленно оттянув Анечку назад.

– Мне совершенно всё равно, – вкрадчиво пояснил Дэн. – Потому что для меня ты пустое место.

Пиликнул брелок сигнализации, и муж, не отпуская Анечку, выглянул в окно — у ворот опять виднелась сгорбленная тень. Дэн нехорошо улыбнулся, разжал кулак, оттолкнув жену в сторону.

– Сейчас сама увидишь. Заодно посмотрим, насколько голословны были твои клятвы в послушании. Видишь того бездомного? – Дэн кивнул за окно. – Иди и поцелуй его. Конечно, если хочешь эту ночь провести в доме, а не на улице вместе с ним.

Анечка поджала губы, пронзив Дэна рассерженным взглядом и мысленно проклиная его последними словами. В больной фантазии этому подонку было не занимать, и он действительно нашел её слабое место — Анечка не могла так просто исполнить подобную просьбу. Но она гордо вскинула подбородок и прямо в домашних туфлях отправилась по дорожке к воротам.

Но, пусть её плечи оставались расправлены, а голова высоко поднята, мысли отчаянно метались по кругу. Впереди, прямо за воротами, испуганно застыл пожилой мужчина с длинной, спутанной бородой, в оборванной одежде — и глядел на приближающуюся Анечку как на кару небесную. А Дэн, выйдя на крыльцо и наблюдая за этой картиной, упорно не верил, что его жена на такое пойдет. С каждым её шагом он всё громче повторял себе «она блефует!» – и все сильнее закручивался внутри болезненный ком. Хотелось сорваться с места, бежать следом, остановить — но Дэн усилием воли заставлял себя стоять неподвижно.

Но он открыл ворота — и Анечка решительно шагнула в полумрак. Бродяга, испуганно попятившись, шлепнулся на землю и вскинул глаза вверх: перед ним стояла строгая, но прекрасная девушка в шелковой брючной пижаме цвета парного молока и развевающемся, словно плащ, распахнутом халате того же цвета.

«Ангел!» – вспыхнуло в мозгу несчастного, когда Анечка наклонилась к нему, незаметно протягивая деньги.

– Сегодня особенно холодно и сыро, – произнесла добрейшая из живущих, – вот, купите себе еды.

Бродяга, не веря в своё счастье, подался к ней, потянулся за деньгами — и вдруг ночь озарила яркая вспышка. Из кустов у входа выскочил неизвестный мужчина в надвинутой на глаза кепке, сделал пару снимков — и бросился бежать, а, спустя мгновение, по главной дороге поселка пронесся автомобиль. Испуганный бродяга, выхватив деньги, тоже кинулся прочь — и скрылся где-то во тьме.

К Анечке же моментально подскочил Дэн, перехватил её поперек талии и силком потащил в дом.

– Там... нас сфотографировали... – ошарашенно бормотала она, даже не упираясь.

– Чёртовы репортеры, вечно снуют поблизости, – процедил сквозь зубы Дэн.

Но очередной скандал, очередная статья с громким заголовком, что-то вроде: «Новая жена Волкова-младшего целует бродягу. Неужели, Денис настолько плох?» – самого Дэна сейчас не заботила. Практически закинув Анечку в холл, он прижал её к ближайшей стене, не давая даже вздохнуть.

– Ты! Ты, сумасшедшая баба, действительно целовала его?! – рявкнул он.

– Но ты же сам... – начала бормотать Анечка.

– Отвечай!

– Нет, не успела, – призналась она, хотя вовсе не собиралась исполнять этот идиотский приказ. – Но разве...

Анечка вдруг осеклась, потеряв дыхание. Горячие губы Дэна страстно прижались к её губам.