7. Научишь?

Уже через десять минут они сидели в уютной кафешке возле входа на рынок, Марк не спеша пил кофе, Анечка же бодро уничтожала классический завтрак с яйцом и лососем — и едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза от удовольствия. Нечасто ей выпадала возможность так вкусно поесть.

– Кстати, о вашем «замке»... – внезапно начал Марк. – Он ведь тоже привлёк твоё внимание, правда?

Анечка ничего не ответила, указав на якобы набитый рот. Она не желала делиться своей информацией с Марком.

– Скорее всего, ты выяснила, что он принадлежал семье Кочетковых, – как ни в чём не бывало продолжал Марк. – Глава семейства был капитаном дальнего плавания, получал немалые деньги... – Анечка тут же вспомнила обстановку библиотеки и мысленно кивнула. – И считал себя потомком какого-то знатного рода. Мне кажется, он немного свихнулся там, в своём море... В начале девяностых он ударился в предпринимательство, стал довольно успешным, выстроил целый замок. Слишком зарвался на почве своих предков. Его и всю его семью жестоко убили прямо в этом доме.

Анечка закашлялась, невольно подавившись очередным куском.

– Очень... познавательный экскурс в историю, – выдавила она, делая большой глоток кофе.

– Мало того, – казалось, Марк над ней издевается. – У Кочеткова, как у настоящего дворянина, был полный штат слуг — от горничной до садовника. Их тоже почти всех перерезали.

– Да хватит уже! – Анечка раздраженно стукнула стаканом по столу. – Зачем мне эти подробности?!

– Затем, что у вашего дома кровавое прошлое, – ухмыльнулся Марк. – Разве этот факт не вызывает в твоей голове никаких идей?

Вообще-то вызывал. Анечка прекрасно понимала, на что намекает Марк, но она всё еще сильно сомневалась в том, что ей нужна его помощь. Хотя обещанные деньги... они были ей очень нужны.

– Так чего ты хочешь? – прямо спросила она, отодвигая пустую тарелку.

Марк задумчиво покачал в руках чашкой.

– Насколько сильно ты привязана к Дэну? – внезапно спросил он, прямо посмотрев ей в глаза.

Анечка растерялась.

– Он мой муж, – пожала она плечами.

– Прекрати, – хмыкнул Марк. – Кольцо на пальце, даже брачная ночь не делает его любимым мужчиной.

Еще недавно Анечка могла предположить, что Дэн подослал Марка, чтобы её проверить. Но сейчас, глядя на впервые скользнувшую во взгляде этого мужчины неуверенность, на мелкие, неосознанные нервные жесты (Ян отлично научил её языку тела, позволявшему раскусить почти любого игрока), вспоминая его прошлое поведение, Анечка понимала, что Марк искренен. И первым её порывом было возмутиться, грубо опровергнуть любые сомнения в её верности, однако она не стала этого делать. Задевать чувства возможного союзника, который слишком много о тебе знает — опасно.

Поэтому Анечка лишь смущенно опустила глаза в чашку и пробормотала тихо:

– Я не очень-то знаю, что такое на самом деле любовь...

– Да уж, думаю, Ян на выстрел к тебе парней не подпускал, – мягко усмехнулся Марк. Протянул руку и осторожно коснулся её лежавшей на столе руки. – Но сейчас его рядом нет.

Анечка закусила губу, чтобы сдержать рвущиеся из груди слова. Медленно отняла свою ладонь.

– Не надо, могут увидеть, – прошептала она, не поднимая взгляда.

Это не было отказом — лишь просьбой быть осмотрительней. По крайней мере, именно так Марк всё и воспринял.

Домой они ехали в полном молчании. Анечка раздумывала над тем, как ей лучше поступить. В любом случае, если она намерена продержаться целый месяц, неплохо будет отвлечь Дэна от своей персоны на что-то более важное, потому что его попытки вчера... могут стать приказами сегодня. И в один далеко не прекрасный день она уже не сможет отвертеться. Но в то же время, присутствие Марка в доме сильно мешало её планам, заставляя жонглировать уже несколькими проблемами.

– Можно тебя попросить? – внезапно тихо спросила Анечка.

– Что угодно, – тут же отозвался Марк.

– Я хочу знать, когда ты в доме. Я сильно испугалась сегодня.

– Конечно, – глядя на дорогу, кивнул Марк.

Оставалось только ему верить.

Они вернулись домой, он помог занести на кухню продукты, выложил на стол карточку Дэна — и уехал, а Анечка осталась в полном одиночестве разбираться с обедом и сложившейся ситуацией. Она резала овощи, задумчиво смотрела на тыльную сторону своей ладони — там, где её коснулись пальцы Марка, и отчего-то вспоминала тот ужасный день, когда её руки были почти по локоть в крови, когда она, в голос рыдая от отчаяния и страха, зажимала простреленный бок Яна, нарвавшегося не на тех людей. Анечка ненавидела его в тот момент. Даже через несколько суток, когда стало ясно, что Ян выживет, что заражения не произошло, а важные органы не задеты, она сорвалась в истерику, пытаясь поговорить с ним. Она не могла и не хотела так больше жить. Анечка готова была на всё, ради...

За окнами послышался шум подъезжающей машины, и она тяжело вздохнула. Да, даже на это.

– Уже вернулась? – Дэн, едва вымыв руки, тут же направился на кухню.

Выглядел он несколько уставшим, но на удивление довольным — видимо, как следует вызверился на управляющих. Сунув карточку в карман, Дэн подошёл к Анечке и заглянул ей через плечо.

– Что ты купила? – тут же возмущенно воскликнул он. – Зачем? Так и знал, что зря потратишь мои деньги!

Анечка удивленно подняла на него глаза. Стоявший так близко, прямо за спиной Дэн начинал её пугать. Казалось, он так рассержен, что способен её сейчас ударить, и даже нож в руках не внушал Анечке уверенности — да и как можно навредить собственному мужу?

– Это хорошие овощи, – попыталась оправдаться она. – Свежие, местные. И мясо...

– Я не про это, – хмуро отрезал Дэн. – Что ты собралась делать?

– Суп куриный, – пробормотала Анечка, будто признаваясь в ужасном преступлении. – И пюре.

Дэн тихо зарычал сквозь стиснутые зубы. Схватил второй фартук, повязал на пояс и бедром оттолкнул Анечку от разделочной доски.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Сгинь! – приказал он.

А затем случилось то, чего она никак не ожидала: быстро и ловко муж принялся выполнять её работу, попутно кидаясь обидными, хлесткими, но правдивыми фразами. И пусть Анечка считала, что она хорошо готовит, в этот день она убедилась в обратном.

Куриный бульон был сварен совсем из других частей тушки, а температура воды изменена. Овощи чистились не ножом, а специальным приспособлением, позволявшим куда быстрее снимать более тонкий слой — Анечка видела такое впервые. Часть овощей отправилась в кастрюлю, а картофель Дэн запретил резать заранее. Зато подготовил какие-то совсем непривычные специи и процедил готовый бульон в другую кастрюлю. А еще не стал использовать «бульонные» куриные ножки для второго, а обжарил с двух сторон тонкие куски говядины и буквально взбил пюре каким-то необычным способом, приготовив его из отваренного целиком картофеля с большим количеством масла и добавлением молока.

Аккуратно выложил всё это на тарелки, смахнув салфеткой малейшие капли, расставил на столе и сделал приглашающий жест рукой.

Анечка, завороженно следившая за каждым его движением, ошеломленно уселась на стул, взяла ложку и, зачерпнув немного супа, поднесла ко рту. Аромат был сногсшибательным. А вкус — еще лучше. Пюре и вовсе показалось ей невесомым, тающим во рту наслаждением. Она медленно повернулась к гордо сложившему руки на груди Дэну.

– Ты учился в кулинарном? – спросила Анечка. – Потому что это просто восхитительно.

Дэн лишь неопределенно хмыкнул.

– Основная профессия у меня «экономист», – ушел он от ответа, снимая фартук и тоже садясь за стол.

– Теперь я понимаю, какими жалкими и оскорбительными были мои попытки, – невесело улыбнулась Анечка. – Моя стряпня действительно казалась тебе отравой, прости.

Дэн бросил на неё чуть удивленный, короткий взгляд, но промолчал, принявшись за еду. Он не ожидал такой быстрой капитуляции.

– Но знаешь, – продолжала Анечка, скромно вырисовывая на пюре завитушки зубчиком вилки, – говорят, что приготовление обеда для кого-то — это жест признательности и любви. Я хотела бы научиться готовить хотя бы вполовину так же хорошо, как ты. Научишь?

– Делать мне больше нечего, – буркнул Дэн.

Он доел первым и ушел, оставив Анечку обедать в одиночестве. Однако через пару минут вернулся, кинув на стол толстенную книгу.

– Хочешь — учись, – произнёс он и окончательно вышел из кухни.

Отлично. Теперь, если она как следует постарается, он хотя бы будет есть дома.

– «Признательности и любви», – недовольно ворчал Дэн, стягивая с себя рубашку и швыряя её прямо на пол. – Что за романтичная дурочка?

Он открыл непривычно пустой шкаф, отыскал футболку и уже собирался отправиться в душ, как отрывисто пиликнул мобильный. Дэн поднёс экран к глазам, прочитал короткое сообщение и стал мрачнее тучи. Что это еще за новости?! Он давно вышел из возраста, когда родители приезжают без приглашения!

Первой мыслью было схватить жену в охапку и нагло уехать из дома прямо перед носом отца. Но ничто не помешает ему явиться завтра. Не бегать же каждый раз. Второй — оставить на его растерзание Анечку. Но и от этой идеи Дэн отказался — мало ли, что она наболтает. Поэтому, взяв в себя в руки, он решил встретить незваного гостя как и подобает хозяину дома.

После короткого душа Дэн заглянул на кухню и увидел читающую Анечку. Она уже успела убрать и помыть посуду, поставила на стол две чашки чая — и, заметив мужа, выжидающе подняла на него глаза.

– Что ты мне этот чай пихаешь? – недовольно спросил Дэн, тем временем делая крупный глоток. Непривычный букет пряно кольнул нос, отозвался во рту свежим послевкусием.

– Холодно, легко простудиться, особенно после душа, – спокойно пояснила Анечка и невольно передернула плечами.

– Это тебе холодно, потому что ты тощая, – резонно заметил Дэн. – Ну ничего, начнёшь нормально питаться... – Он внезапно оборвал себя, осознав, что говорит. Почему он решил, что она вообще здесь надолго останется? Дэн резко сменил тему, заговорил о том, из-за чего вернулся на кухню: – Отец вечером приедет.

– Что я должна делать? – напрямую спросила Анечка, стараясь не показывать свой испуг. Она очень боялась, что когда-нибудь Волков-старший сюда заявится. Слишком цепким, пронзительным, проницательным казался его взгляд — будто этот мужчина уже знал все твои тайны.

Дэн задумчиво нахмурился.

– Пока не знаю. Рот не открывать — это точно. На глаза не попадаться... Приведи себя в порядок, чтобы не испугать, принесёшь кофе — и проваливай.

Анечка не выдержала, сжала кулачки.

– Не думаю, что твой отец будет доволен, встретив тут служанку, а не жену. Разве он...

Дэн резко шагнул к ней, и Анечка осеклась, поздно понимая, что сделала.

– Ты сейчас что, пыталась мне перечить? – тихо процедил Дэн, глядя ей в глаза — и от этого взгляда мурашки шли по телу. – Лезть в мои отношения с отцом?

– Нет, – сглотнув, едва слышно выдавила Анечка.

– Вот и заглохни, – жестко оборвал он и, порывисто развернувшись, вышел в спальню.

Анечка зло закусила дрогнувшую губу, мысленно обещая, что отыграется.

Долгие раздумья относительно того, как лучше встретить отца, чтобы навсегда отвадить его приезжать, незаметно склонили Дэна в сон. А когда он проснулся, за окнами спальни уже клубился ненастный вечер.

Резко подскочив с постели, Дэн растер лицо руками, глянул на экран лежавшего рядом мобильного и понял, что глава их несуществующего семейства вот-вот заявится. Надо было успеть переодеться, но в шкафу не нашлось ни одной рубашки — только пустые тремпели. Более того, ящик, где лежало несколько нераспечатанных, недавно купленных сорочек, тоже оказался пуст.

– Аня! – рявкнул Дэн, уже догадываясь, чьих это рук дело.

Анечка, ни на шутку перепуганная от его тона, моментально возникла на пороге спальни.

– Куда ты все рубашки мои дела?! – озвучил Дэн главный вопрос.

– Постирала, – пробормотала та.

– И новые, что ли, постирала? – распаляясь, выяснял Дэн. Времени и так оставалось мало, а эта бестолочь еще ответить нормально не может. – Зачем?

– Так перед ноской же... надо... – Она хлопнула глазами, и Дэн едва не взвыл от захлестнувшего его бешенства. – Но я нашла сушилку в ванной, они, наверное, уже высохли!

Молча отодвинув жену с дороги, Дэн метнулся в ванную комнату, распахнул дверь, сделал пару шагов внутрь... и застыл, глядя на электрическую сушилку, где действительно были развешены его рубашки. Нежно-розового цвета. И среди них — одна, когда-то тёмно-бордовая, а сейчас затёрто-грязно-красная. Обхватив голову руками, Дэн попятился назад и молча опустился на край ванной, уже не в силах что-либо говорить. Его охватило какое-то холодное отчаяние и, казалось, даже если он сейчас свернёт Анечке шею, лучше уже не станет.

А эта бесстрашная или совершенно безумная женщина молча подошла и положила руку ему на плечо.

– Это он гость, а не ты. Можно и не наряжаться, – спокойно проговорила она и вдруг зашипела от боли, когда Дэн схватил её ладонь.

– Тебе за такое пальцы сломать надо, – глухо проговорил он, не оборачиваясь. – Но я обещал отцу не вредить жене.

– Я же нечаянно! – воскликнула Анечка, пытаясь вырваться, но Дэн держал крепко.

– Мне плевать, по дурости или с умыслом. Я накажу тебя после, а сейчас... Сейчас ты оденешься в красивое платье, нанесешь яркий макияж и будешь вести себя отвратительно.

– Что? – Дэн наконец разжал пальцы, и Анечка отскочила к противоположной стене, ошарашенно глядя на него.

– Что слышала, – процедил он. – Игры в хорошую жену закончились. Сегодня мне не нужна тихоня, мне нужна стерва, которая не понравится моему отцу. Это приказ — и только попробуй ослушаться.

– Как скажешь, – послушно шепнула Анечка, прижимая болевшую руку к груди и опуская голову, чтобы скрыть странный блеск в глазах.